— Ник?

— Я здесь. Неужели ты думаешь, что я позволю кому-нибудь нести тебя?

— Все так перепуталось!

— Мы во всем разберемся.

Виктория слабо улыбнулась. Ник помогал ей во всем разобраться.

— Но сейчас путаница уж очень большая.

— Да, и я сам все запутал. Главное — поправляйся, принцесса. Нам о многом надо поговорить.

Викторию оставили в больнице на ночь. На лице у нее были кровоподтеки, но сотрясения не оказалось. Однако ее уложили в постель, чему она была только рада. Она все же испытала большой шок, да и о том, что рассказала Черил, надо было подумать.

Ник долго оставался в больнице, но был молчалив и сдержан. Так что к тому времени, когда он уехал, Виктория решила, что из-за только что происшедших драматических событий она, скорее всего, что-то не так поняла в рассказе Черил.

Тони приехал за ней на следующий день.

— Он в полиции, — сообщил Тони Виктории, прежде чем она успела спросить о Нике. — Больше ни о чем не расспрашивай, на этот счет у меня четкие указания. Ник хочет сам тебе все рассказать. Мне велено не лезть, и на этот раз я выполню приказ. Ник в таком мрачном настроении, что я не хочу подставляться.

Виктория была несколько разочарована тем, что Ник не приехал за ней, а когда она поняла, что Тони везет ее не в Клиффорд-Корт, а к ней на квартиру, заволновалась.

— Я хочу домой, я не хочу оставаться одна.

— Это приказ, Вик. Нику надо с тобой поговорить. А к обеду вы приедете в Клиффорд-Корт.

— Мне будут мерещиться эти типы...

— Они в тюрьме. Ник ни за что не стал бы подвергать тебя опасности. Да ты и не из тех, кто всего боится.

— Я вовсе не такая смелая.

— Во всяком случае, я побуду с тобой до приезда Ника, так что тебе нечего бояться.

— Мог бы сразу мне об этом сказать! И можешь остаться, когда приедет Ник.

Ей было немного страшно остаться наедине с Ником, особенно если он начнет рассказывать о том, чего она не хочет знать. А при Тони он не станет говорить, и тогда можно будет отсрочить неизбежное.

— Трое — это уже толпа, — рассмеялся Тони. — Ник не тот человек, чтобы оказаться одним из толпы.

В этом Тони был прав.

— Мне немного страшно. — Ей показалось, что она произнесла это про себя, но Тони мельком взглянул на нее и, увидев выражение ее лица, тихо посоветовал:

— Не бойся. Подонки за решеткой, а твой принц с тобой — совсем как в кино.

Виктория благодарно улыбнулась Тони, но его слова не принесли утешения. Стало ясно, что от Тони она не добьется ни слова.

У входа в дом дежурил полицейский, сразу узнавший Тони, который явно здесь уже побывал. Ситуация, видимо, действительно была серьезной, но ей не хотелось думать о том, что могли бандиты сделать с ней и Черил. Только Ник сможет ей все объяснить. При мысли о Нике Виктория ощутила знакомый внутренний трепет.

Как только они вошли в здание, сразу натолкнулись на Крейга, явно намеревавшегося сопровождать Викторию до квартиры. Справившись о ее здоровье, он с гордостью продемонстрировал ушибы и царапины, словно это были медали за боевые заслуги.

— Мэри решила вернуться, как только узнала, какой я подвергался опасности! — Он сиял от счастья.

— Извините, — твердо заявил Тони, когда они подошли к квартире Виктории, — но ей не разрешены посетители.

— Да что вы! Так сказали в больнице? — Крейг явно жаждал получить какую-нибудь дополнительную информацию, чтобы было о чем посплетничать с возвращавшейся Мэри.

— Нет. Это приказ моего брата. Я побуду с Викторией до его приезда.

— Зря ты его так невежливо отшил, — отчитала Виктория Тони. — Он ведь тоже бросился на мою защиту.

— Думаю, его синяки — несчастный случай. Согласно донесениям полиции, это Ник и Терри скрутили негодяев. Кроме всего прочего, Паркер женат, а ты — девушка Ника.

Хоть бы это было так! Она этому не поверит, пока Ник сам ей об этом не скажет.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Предоставив Тони самому себе, Виктория прилегла отдохнуть. Однако заснуть ей так и не удалось, а когда она услышала, что приехал Ник, все внутри у нее задрожало.

— Где она? — были первые его слова.

— Отдыхает. Все в порядке?

Затаив дыхание, Виктория ждала ответа.

— Все кончено. Эти мерзавцы сразу раскололись. Их показания делают апелляцию почти невозможной, во всяком случае, нападение на невинных людей — свидетельство против них. Так что мы можем вернуться к нормальной жизни — если, конечно, Виктория сумеет меня простить.

— Думаю, она простит, хотя ты сделал ее жизнь невыносимой. Так что, если она и тебя отдубасит щеткой, ко мне за сочувствием можешь не обращаться.

Услышав, как оба брата рассмеялись, Виктория вздохнула с облегчением, но, когда Тони ушел, ей стало немного не по себе. Сейчас ей придется столкнуться лицом к лицу с Ником и потребовать объяснений!

Ник никогда не обручился бы с Черил, если бы она для него ничего не значила. Эта мысль не давала ей покоя, желание узнать, наконец, правду было сильнее всех ее страхов. Виктория встала с постели и пошла в гостиную. Ник обернулся, оба они чувствовали, что атмосфера наэлектризована до предела.

— Как ты себя чувствуешь?

Виктория криво усмехнулась. «Напугана» — вот подходящее слово, но она села и попыталась казаться спокойной.

— Нормально. Немного кружится голова, но заснуть я почему-то не смогла.

Даже ей самой ее тон показался слишком наигранным, а способность остаться хладнокровной — совершенно неожиданной. Виктория думала, что Ник бросится к ней, чтобы успокоить и обо всем рассказать, но, взглянув на него повнимательнее, она поняла, что и он чувствует себя неуверенно.

Ник сел перед нею на корточки и, не поднимая глаз, взял ее руки в свои и стал целовать пальцы.

— Я люблю тебя, принцесса. Если правда то, что ты сказала вчера — что могла бы заниматься любовью с кем угодно, — я не знаю, что сделаю.

— Никогда и ни с кем, кроме тебя, я не смогла бы... Во мне говорили боль и ревность. Я считала, что так будет лучше для тебя.

Ник, не отрываясь, смотрел на Викторию, потом нежно дотронулся до ее щеки.

— Положи конец моим страданиям, — взмолился он.

— Я люблю тебя, Ник. Наверно, я всегда любила, но поняла это только тогда, когда думала, что потеряла тебя. — Слезы заструились по ее щекам. — Я просила тебя оставить меня в покое, но ты не хотел. А когда я увидела, как ты надеваешь Черил кольцо, мне захотелось умереть.

— О, Виктория, моя любимая девочка. — Ник сел рядом и нежно привлек ее к себе. — Сколько себя помню, я обожал тебя. Сейчас я не могу обнять тебя сильнее, потому что тебе будет больно, но я буду крепко держать тебя до конца своих дней.

Он поцеловал ее в дрожащие губы, и этот поцелуй был таким же, как их первый поцелуй, — нежным и обжигающим. Виктория почувствовала, что к ней возвращается жизнь. С легким стоном Ник отстранился и сказал с сожалением:

— Нет, не сегодня. Ты все еще не пришла в себя. Мне будет стоить большого труда не прикасаться к тебе, но я постараюсь. Нам с тобой о многом надо поговорить, а потом я отвезу тебя домой. Я бы предпочел, чтобы ты принадлежала мне одному, но кое-кто в Клиффорд-Корте просто жаждет, наконец, тебя увидеть.

— Я бы поехала туда прямо из больницы.

— Мне надо было увидеться с тобой наедине. К тому же мне понадобилось бы время для маневра — на случай, если бы ты велела мне оставить тебя в покое. Но я не хотел отпускать тебя без боя, тем более что от этого зависит моя жизнь.

— И моя тоже.

— С чего начать рассказ?

— Например, с того, почему ты стал со мной холоден после моего возвращения из колледжа. И твоя отстраненность с каждым годом становилась все более очевидной.

— То есть я становился для тебя все более чужим. Все очень просто — я влюбился. Ты росла на моих глазах, а я не хотел этого замечать. Ты больше во мне не нуждалась, а я хотел тебя вернуть, и не только это. Я хотел тебя по-настоящему.

— Почему же ты мне об этом не сказал?

— А как бы ты это восприняла? Ты делала первые шаги в самостоятельной жизни, в карьере. Я просто не имел права ставить тебя в неловкое положение. К тому же вы были так близки с Тони, и я не сомневался, что из нас двоих ты выберешь его.

— Мне это никогда и в голову не приходило. Мы с Тони почти как близнецы.

— Неразлучны, это я заметил. В общем, я решил, что должен отступить. Но очень скоро понял, что все время хочу тебя видеть, а когда мы встречались, мне казалось, что между нами проскакивают искры. Я был в отчаянии, а ты...

— А я все время бунтовала. Но мне было больно оттого, что ты перестал обо мне заботиться.

— Заботиться? Да я тебя боготворил!

— Мне так не казалось. А потом, как гром среди ясного неба, появляется Черил, о которой никто слыхом не слыхал, и ты объявляешь о вашей помолвке.

— Да, этот план чуть было не сыграл с нами злую шутку.

— В чем все-таки он состоял? Как можно было устраивать грандиозный прием и надевать кольцо, если все было фикцией? Какое-то чувство у тебя к ней все же было?

— Как приятно! — пробормотал Ник, усаживая Викторию себе на колени и целуя ее в шею. — Тебе, как в детстве, хочется во всем разобраться.

— Расскажи про Черил!

— Я познакомился с нею у друзей. Ее отца я уже немного знал, потому что он вечно таскал кого-нибудь в суд, и многие адвокаты, имевшие с ним дело, терпеть его не могли. Однажды я присутствовал на скучнейшей вечеринке, где были Черил с Терри Грантом. Было совершенно очевидно, что они без ума друг от друга, но я на это никак не отреагировал, до тех пор, пока не наткнулся на плачущую Черил и взбешенного Терри — оказывается, леди Эштон, узнав, что Черил пошла на вечеринку с «совершенно неподходящим человеком», позвонила хозяину дома по телефону, и приказала Черил немедленно возвращаться.

— И Черил ее не по... — начала Виктория, но Ник лишь усмехнулся.

— Черил не такая боевая, как ты, моя принцесса. И к тому же ее тиранили с самого рождения. Ее и замуж выдали бы только за «подходящего» человека. После той вечеринки Черил была под строжайшим контролем — прямо как во времена средневековья.

— И тут ты предложил свою помощь.

— Почему бы и нет? Мне терять было нечего. Моя девушка рано или поздно вышла бы замуж за моего брата. Мне стало жаль Черил, да и самому было тошно, ну я и решил на ком-нибудь отыграться. Почему бы и не подложить свинью этим противным Эштонам? Я предложил Черил стать ее прикрытием, чтобы дать ей возможность вырваться. Мы даже не собирались обручаться, но неожиданно дело взяла в свои руки великий организатор — леди Эштон. Я был занят процессом, Черил — в страхе, Тони уехал в Европу, и не успели мы и глазом моргнуть, как торжество по случаю помолвки было уже на мази.

— Значит, тебя леди Эштон посчитала «подходящей» парой?

— Более или менее.

— Что было потом?

— Потом все пошло-покатилось со страшной скоростью, а у меня появилась мысль настоять на твоем присутствии на церемонии, чтобы ты поняла, что тебе все-таки не все равно.

— Мне хотелось умереть.

— Я знаю, любимая. Но даже тогда я еще не смел надеяться. Вдруг это для тебя лишь сентиментальное воспоминание о прошлом? Чтобы понять правду, мне пришлось тебя поцеловать, а реакция Тони убедила меня в том, что и он к тебе неравнодушен. При всем притом мне надо было доиграть спектакль до конца и дождаться, пока Черил и Терри поженятся.

— Мог бы и меня во все посвятить!

— Но тогда я еще не был уверен, что ты меня любишь. Надо было, чтобы появились и другие доказательства.

— Вроде тех, что ты получил в Шотландии?

— Нет. Тут дело было посерьезнее.

Улыбка исчезла с лица Ника, и Виктория поняла, как он за нее беспокоился.

— Газеты писали, что этот человек тебе угрожал.

— Не только мне. Под дверь подсовывали записки, в которых угрожали всей семье, и тебе в том числе.

— Так вот почему ты приезжал в Шотландию!

— Это был не самый лучший шаг. Я бы мог привести их за собой прямо к тебе. Узнать, где ты находишься, не составило большого труда: Паркер охотно все выболтал.

— Мне кажется, он тебя побаивается.

— Я думаю, он любому бы рассказал, где тебя найти, — проворчал Ник.

— В общем-то, было не так уж и плохо, — промурлыкала Виктория, а Ник одарил ее таким чувственным взглядом, что у нее екнуло сердечко.

— Оказалось, что это самое главное место на свете, но я не сразу это понял. Когда я приехал и увидел твою машину, а тебя нигде не было, я за десять минут постарел на несколько лет.

— Теперь я понимаю, почему ты был так зол на меня, когда я приехала к тебе на квартиру, — из-за записок с угрозами, да?

— Я злился оттого, что ты не думала об опасности, которой подвергаешься, и еще из-за легкомыслия Тони. Правда, весь мой гнев улетучился, стоило мне прижать тебя к себе.

Ник стал осторожно целовать Викторию, и она почувствовала, что прямо-таки тает в его объятиях. Кончиком языка Ник раздвинул ей губы, а она раскрыла их с такой готовностью, что Ник задохнулся.

— Я просто не в состоянии сдержаться, когда ты так близко. — Ник встал и спустил ее с колен. — Я сейчас же отвезу тебя домой.

— А что, если мы... — в задумчивости начала Виктория, но Ник решительно повел ее в спальню.

— Если мы останемся здесь чуть дольше, то ясно, чем дело кончится. Собери все, что тебе нужно, и поехали. Наш дальнейший разговор может проходить при всех в Клиффорд-Корте. И там мне легче будет не прикасаться к тебе.

Виктория одарила его весьма соблазнительной улыбкой, но он отступил назад и решительно сунул руки в карманы.

— Ты искусительница. Это самое подходящее для тебя слово. Я, наверно, дал маху, позволив тебе повзрослеть. Поторопись! Мое самообладание имеет границы!

Все домашние так сердечно обнимали Викторию и суетились вокруг нее, что она поняла, что действительно дома. Ник только посмеивался, но Мюриел то и дело гладила ее по руке и чмокала в щеку, как бы не веря своим глазам. И как ей только в голову могло прийти уехать из этого дома! Но она снова уедет, на этот раз — с Ником.