Какими именно?— поинтересовался он. Белая рубашка под его скрещенными руками натянулась на отлично развитых мускулах. Стараясь не поддаваться мужской привлекательности, Моника с трудом сглотнула комок. Она еще не остыла от памятного поцелуя.

—Точно не знаю, да и вам что за дело?— ответила девушка вызывающе. В Бруме много интересного: архитектура, парки, выставки, театр, да просто сами горожане.

Стэн наклонил голову в знак согласия, но взгляд его светло-карих глаз был по-прежнему суров.

Согласен. Однако заядлую любительницу вечеринок трудно представить замеревшей перед полотнами старых мастеров в картинной галерее. И вряд ли такую белоручку заинтересует поездка на болота вблизи города. Я как-то не могу себе представить вас и на драматичном футбольном матче, заставляющем переживать, неистовствовать, ликовать.

Кофейник чуть не выпал у Моники из рук.

Позвольте! Вы не имеете права судить обо мне на основании весьма сомнительных шпионских наблюдений, которые можно толковать по-разному,— отважно парировала она.— У каждой медали есть две стороны — эта расхожая истина вам, надеюсь, известна?

Глаза Стэна холодно смотрели на собеседницу.

Вы забыли о самом неопровержимом доказательстве вашего легкомыслия и распущенности — о том, как вы вешались мне на шею во время приема.

Девушка негодующе вздернула подбородок.

Я вешалась?! Какая наглая ложь! Это вы вели себя непристойно. А ваш театральный поцелуй был омерзителен!

На мужественном лице Кэмпа промелькнула самодовольная усмешка, от которой у Моники воз никло горячее желание опять влепить ему пощечину. Нет, больше она не унизится до рукоприкладства. Моника поклялась, что не потеряет самообладания, как бы Стэнли ее ни провоцировал, хотя он продолжал свои эксперименты без малейших угрызений совести.

Да вы почти не сопротивлялись, и вам совсем не было противно,— возразил он.— Каждое мгновение, пока длился мой поцелуй, было для вас истинным наслаждением. Я это почувствовал. Да вы всю жизнь мечтали о таком поцелуе!

Черт его побери! Он сказал чистую правду, по думала пристыженная Моника, но вслух-то этого не признаешь.

Как, должно быть, трудно всегда считать себя правым,— язвительно ввернула она.— Но на этот раз вы глубоко заблуждаетесь. К тому же переоцениваете свои возможности, относящиеся к моему отъезду. Как вы, верно, заметили, я сняла квартиру на месяц и намерена задержаться в Бруме, одобряете вы мой поступок или нет.

'— Вы убеждены, что одного месяца хватит, чтобы заманить в сети золотую рыбку? Скорее всего, он имел в виду Фила.

Для меня это заслуженный отпуск, возможность сменить обстановку. Вы же мое появление в Бруме расцениваете, как желание поохотиться на мужчин. Не ожидала, что ученые могут так примитивно мыслить!

А вы об охоте и не помышляли, невинный ягненочек?— Видно, Кэмп горел желанием унизить ее как можно сильнее.

Да Бога ради, думайте, что хотите. Меня не задевают ваши оскорбления. Слишком много чести, сэр!

К удивлению Моники, мужчина направился к двери.

Забудьте о кофе, я не останусь.

Неужели, несмотря на все их, мягко говоря, пререкания, ей удалось убедить оппонента в своей искренности и отсутствии коварных замыслов? Он внезапно стал неестественно уступчив, но Монике не хотелось искушать судьбу и верить в чудесные превращения. Сейчас ей важно одно: чтобы он ушел.

Как хотите,— сказала она с безразличием.— Спасибо, что подвезли.

Пожалуйста.— В его голосе неожиданно прозвучала грусть.— Я непременно свяжусь с вами,— обронил Кэмп.

Не стоит бес...— Но он исчез так же быстро и бесшумно, как увертливый крокодил, соскользнувший с берега в родную стихию. Наступившая вдруг в комнате тишина оглушила Монику. Девушка тревожно поглядывала на дверь, в полной уверенности, что Стэнли вернется. Он сдался слишком легко, но пообещал, что обязательно свяжется с ней.

Кофе был готов; Моника налила себе чашку и вышла на балкон, откуда было видно, как рыбаки ловят на спиннинг треску, лосося и усача в мутных водах залива. Накануне она видела молодую женщину, несущую огромного краба, который лениво перебирал клешнями.

Моника вовсе не смотрела, как Стэн уезжает, вовсе нет, уверяла она себя. Несмотря на его обещание объявиться, девушка не испытывала желания встретиться с ним опять. В ней говорили обида и уязвленное самолюбие. Как он смел подумать, что она ловит богатого муженька, не испытывая ничего, кроме корысти?!

Верит Стэн или нет, но Крамер не кривил душой, дав понять, что Моника ему безразлична. Может быть, она поступила слишком опрометчиво, последовав за ним в Брум без приглашения, но на этом ее прегрешения и заканчиваются.

Пожалуй, Фил был азартным рыбаком, использовавшим в качестве приманки обеды вдвоем и охапки цветов. Зато теперь стало ясно, какие у него были намерения. Он и не помышлял о любовном союзе. Монике вспомнилась сказка о Красной Ша почке. Она почувствовала себя беззащитной герои ней этой мудрой истории, а Фил представился ей коварным волком.

Девушка села, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками, и склонила тяжелую от дум голову. Глаза у нее щипало, но она не дала волю слезам.

Надо прекратить думать о помолвке Фила. Он не стоит ее слез, как их не стоил и Эл. Проклятье, она и об этом человеке не хотела вспоминать. Но весь день оказался таким печальным, что невольно возникла мысль и о нем.

Эл Карузерс был ее соседом в Перте, Восхищение ею, чего Эл не скрывал, льстило Монике, пока она не поняла, что на молодого человека нельзя положиться. Тот факт, что у нее не было семьи, казался ему забавным, и он любил повторять, что они два сапога пора: этот человек тоже никогда не видел своих родителей. Но Карузерс ошибался: они не были похожи. Моника жаждала обрести на стоящую сплоченную семью. Девиз Эла - «жить сегодняшним днем» — вызывал у нее протест, а его нежелание обрести свою семью выглядело себялюбием. Черствым эгоизмом. Разрыв произошел, когда она размечталась о рождественских праздниках. «Кто знает, как у нас с тобой к тому времени сложится?» — деловито заметил он. Элу оказалась чужда романтика, он был самовлюбленный сухарь, потенциальный холостяк.

Крамер показался ей совсем другим: самостоятельный человек с крепкими семейными корнями, о нем даже упоминается в справочнике «Кто есть кто». После холодного, будничного Эла обаятельный, улыбчивый Фил с его серьезным отношением к жизни выглядел надежным как скала. В егобезупречном поведении не усматривалось и намека на вероломство, а на самом деле он готовился к помолвке с другой женщиной у себя дома, в Бруме.

Однако подсознательно Моника предчувствовала недоброе: насторожили свидания, назначаемые в укромных местах. Видимо, шестое спасительное чувство подсказало ей не проводить уик-энд с Филом, уединившись на его катере. Вот уж воистину инстинкт самосохранения — бесценный подарок человеку, ниспосланный Природой.

Плохо только, что волшебный инстинкт не пришел к ней на помощь при неожиданной встрече со Стэнли Кэмпом. Согласие играть роль его спутницы во время приема показалось ей теперь безрассудным поступком, в такой же степени противоречащим ее характеру, как и поспешный приезд в Брум.

Вероятно, она не поступила бы так необдуманно, если бы не смерть миссис Примроуз — ее доброго гения. В доме этой женщины было все, что связано с теплым понятием «бабушка»: вязание и искренняя ласка, домашнее консервирование и задушевные беседы.

Миссис Примроуз вызывала желание помочь ей. Как жестоко, что заболевание унесло жизнь женщины прежде, чем удалось найти эффективный способ лечения. Чувство вины угнетало Монику — молодого одаренного врача.

Главный врач Медицинского центра Перта, настоял, чтобы она на какое-то время взяла отпуск. Чтобы помогать другим как терапевту, ей нужно восстановить свои собственные силы, заботливо сказал он. У нее никогда не было полноценного отпуска — ни тогда, когда училась, чтобы получить диплом психотерапевта, ни позже, когда стала работать врачом, специализируясь в области патологии сна. Сама мысль об отпуске показалась такой заманчивой!

Все решил внезапный отъезд Фила в Брум и его долгое молчание. Вот тогда она и вознамерилась последовать за ним и выяснить, что испортило их, казалось, безоблачные отношения.

Ну а теперь ей известна эта причина. Как Стэнли Кэмп, должно быть, смеется над ней. А не вернуться ли действительно в Перт?

Но зачем давать врагу повод злорадствовать? Что мешает ей побродить по городу, поездить, посмотреть окрестности? Стэнли не вправе командовать свободной самостоятельной женщиной. Пусть только попробует!

Представив себе, лицо Кэмпа, когда тот узнает, что она все еще в городе, Моника испытала хоть и слабое, но все же удовлетворение. Пока она росла в частных приютах, ее все время по прихоти чужих людей переводили с места на место. Но теперь она сама вольна распоряжаться своей судьбой.

Моника стала взрослой, явственно почувствовав это в объятиях Стэна, в мужественных руках атлетически сложенного красавца с глазами цвета темного меда. Что ни говори, а Стэнли Кэмп — демон совершенства.

Девушка опустила веки, пытаясь не вспоминать, как взыграла в ней кровь от его томительно-сладостного поцелуя. Хватит, приказала она себе, взяла оставленный в квартире проспект с рекламой экскурсионных туров и, чтобы не думать о Стэне, принялась внимательно его изучать.

Эта уловка удалась лишь отчасти. Ночью ей снились его объятия и поцелуи. Проснувшись, Моника убедила себя, что их пути никогда больше не пере секутся. Вряд ли такого солидного путешественника заинтересуют туристские маршруты по улицам Брума и его пригородам.

Но жизнь капризна, и не все в ней складывается, как хотелось бы. Подходя на следующий день к турбюро, мисс Смит услыхала знакомый уверенный голос:

Наверное, я возьму на себя слишком много, если предположу, что вы собираетесь заказать билет на обратный рейс туда, откуда прибыли?

Это было как гром с ясного неба. У Моники пересохло во рту, и она нервно облизала губы, о чем сразу же пожалела, заметив в медовых глазах пре следователя опасный огонек.

Нет, не собираюсь. Австралия все же свободная страна, а не рабовладельческий остров.

Свободная, да. Но это не значит, что все в ней, как и в жизни, дается даром. За многое нужно платить.

И какими же ценами оперируете вы?— усмехнулась Моника.

Стэнли шел рядом, касаясь ее плеча. Было уже жарко, и от его близости казалось, что температура подскочила на несколько градусов.

Круто повернувшись, он схватил ее за плечи, потом так же внезапно отпустил.

Цены такие, что вам не заплатить,— отрезал Кэмп.

Они уже стояли около турбюро, и Моника прошла в дверь, потрясенная тем, что одно прикосновение Стэна подействовало, как разряд электрического тока. А если бы он ее не выпустил?..

Моника собралась с мыслями и подошла к стойке.

Я... я бы хотела поехать на экскурсию.— Голос предательски подрагивал, и это ее бесило. Господи, человек всего лишь до нее дотронулся.— В проспекте упоминается рейс с ночевкой на острове Вииьяна...

Да, но ведь рейс...— начала девушка за стойкой, но ее перебил мужской голос:

Теперь он выполняется не так часто, как раньше.

Девица изумленно обернулась и, увидев красавца мужчину, появившегося рядом с туристкой, улыбнулась.

Завтра будет последний рейс, не так ли, Нелли?— нетерпеливо прозвучал требовательный вопрос Кэмпа.

Э... я могу проверить.— Сотрудница тур бюро была немного взволнована. Она суетливо стала приглаживать волосы, что вызвало у Моники раздражение. Неужели этот самоуверенный тип оказывает магнетическое действие на каждую женщину?

Делать вид, что ей безразлично его присутствие, хотя каждый нерв трепетал от возбуждения и радости, было нелегко, но Моника, благодаря профессиональной выучке, справилась с собой.

—Все же могу я заказать тур на Виньяну? Она заметила, что Кэмп и Нелли переглянулись.

Наверное, его прежняя или нынешняя пассия, решила Моника, которую охватила дикая слепая ярость.

Да, конечно.

«Пассия» засуетилась с квитанциями и билетами, записывая сведения о заказчице, выдавая ей чек. Процедура казалась бесконечной, поскольку Стэн вызвался проследить за точностью исполнения.

Откуда вдруг такая обходительность?— удивилась Моника, потерявшая веру в искренность и добропорядочность этого мужчины.

—Вам что-то от меня нужно?— спросила она, не в силах больше находиться в состоянии неопределенности.

Хищное выражение лица преследователя испугало Монику.

Я только что получил от вас то, что мне было нужно.

Кэмп доволен, что она уезжает из города на морскую прогулку? Значит, с глаз долой... Монику словно обдало ледяным душем.

После морской прогулки я все равно вернусь в Брум, так что пока не стоит радоваться моему отъезду,— упрямо процедила девушка.

Она заметила, что Нелли, передавая билет, смотрит на нее с плохо скрываемым сожалением.

Приятной вам прогулки.

Теперь туристическая поездка уже не казалась Монике такой интересной, поскольку, как стало ясно, именно этого шага и ждет от неё Кэмп. Поблагодарив Нелли, она взяла в руки билет. Когда она выходила из бюро, Стэнли и его «пассия», к счастью, были заняты разговором, и мужчина не последовал за ней.

На следующее утро, приехав на пристань, Моника испытала чувство радости и облегчения оттого, что все-таки не позволила Стэну испортить себе отдых. Вблизи побережья раскинулось целое созвездие крохотных островков, большей частью не обитаемых, испещривших бирюзовое пространство к северу от Брума. В этом была своеобразная романтика, и Моника загорелась желанием побывать на этих зеленых кусочках суши, окруженных водой.

Немного поколебавшись, Моника захватила с собой наброски книги, которую писала о своей работе в области патологии сна. Фил, помнится, даже заинтересовался возможностью публикации, хотя она сомневалась в серьезности его замысла. Но это не значит, что над книгой не следует работать — благо, столько свободного времени! А уж ее шеф, доктор Болдер, сможет найти издателя.