Радость охватила Петру. Она хотела этого так сильно! И теперь все в ней устремилось к нему. Их руки и губы встретились.

– Как ты заставил телефон зазвонить? – выдохнула она.

– Он и не звонил. Я просто нажал на кнопку звонка, а потом сделал вид, что отвечаю. Мне надо было увести тебя оттуда, чтобы ты была только моей.

Лисандрос снова поцеловал ее, и это было то, о чем она мечтала с момента их встречи. С того момента, как он обманул ее ожидания, когда поцеловал, едва прикоснувшись, много лет назад…

– Что ты со мной делаешь? – проворчал он. – Почему я не могу заставить тебя прекратить это?

– Ты бы смог, если бы действительно хотел этого, – прошептала она.

– Перестань мучить меня… Сирена… колдунья…

Он ласкал ее губами.

Чувства оказались сильнее его. Именно этого она и хотела.

Отдаленный шум прервал их поцелуи. На них надвигалась толпа поющих и пританцовывающих юнцов. Петра вспомнила, что сегодня Ночь европейской музыки, которую праздновали все Афины.

Толпа проследовала мимо них, пожелав всего самого хорошего парочке, так поглощенной друг другом. Лисандрос схватил Петру за руку, и они побежали снова, но нигде не могли уединиться. Еще одна толпа показалась из другого переулка и за ней еще одна… Ища прибежища, они оказались на какой-то площади, где на импровизированной эстраде выступала рок-группа.

– Ну разве можно тут где-нибудь побыть вдвоем? – взревел Лисандрос.

– Нельзя, – засмеялась Петра. – Здесь повсюду музыка и смех…

Вокруг них кружились другие пары, но он не видел ничего, кроме ее смеющегося лица. Однажды, очень давно, она взяла его за руку и провела сквозь туннель к успеху. Сейчас она могла сделать это снова, только на этот раз повести к радости и свету, к новой жизни и тому, что она могла принести с собой.

– Пошли! – закричал он.

– Куда? – радостно отозвалась она.

– За тобой – куда угодно…

– Тогда идем!

Она побежала, увлекая его за собой, сама не зная куда и зачем. Она знала только то, что он был с ней, и этого ей было достаточно.

Наконец они остановились. Темное небо над их головами расцвечивали огни фейерверков. Толпы людей громкими криками выражали свою радость.

– Уф! – перевела дух Петра, а вслед за ней и он. Она легонько шлепнула его. – Ты-то не должен был бы задыхаться. Я считала, что ты каждое утро проводишь в тренажерном зале.

Так и было, и Лисандрос был в прекрасной физической форме, но в ее обществе задохнулся – правда, совсем по другой причине. Огни фейерверка осветили его лицо, его руки крепко обвили ее, а губы прижались к ее губам.

– Кто ты? – выдохнул он. – Что ты делаешь в моей жизни? Почему я не могу…

– Тсс. Это не важно. Ничто не имеет значения, кроме этого. Поцелуй меня… поцелуй меня.

Она чувствовала, что он отвечает ей. Лисандрос чувствовал себя так, словно то ли пробудился ото сна, то ли впадал в него, – он так и не понял. Ее мольба «Поцелуй меня» привела его в восторг, но что-то в глубине его души мешало ему. Он пытался справиться с этим. Его влекло к этой женщине, но влекло так сильно, что это пугало.

Под влиянием порыва он позвонил ей сегодня. Под влиянием порыва увел ее от их непредвиденных собеседников. Порыв – то, с чем он боролся долгие годы, – начинал управлять им.

– Что случилось? – спросила она, почувствовав, что он отстранился.

– Это очень людное место. Нам надо вернуться к тому столу. Я забыл там кое-что.

– А потом? – тихо спросила она, боясь поверить жуткой мысли, пришедшей ей в голову.

– Потом, я думаю, нам обоим надо… вернуться домой.

Она пристально посмотрела на него, не веря себе и чувствуя, как в ней закипает злость. Ничего он не забыл на столе, и они оба знали это. Просто дал понять, что волшебство кончилось. Он уничтожил сказку силой своей воли, доказав себе, что все еще контролирует себя. Это была демонстрация силы.

– Как ты посмел? – яростно прошипела она. – Кто ты, черт возьми, такой, чтобы ни во что не ставить меня?

– Я не…

– Замолчи. Сейчас ты выслушаешь меня. Я не какая-то отчаявшаяся бабенка, которую можно подобрать и затащить в постель, когда тебе это удобно. И не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю, потому что ты все прекрасно понимаешь. Все они выстраивались в очередь к тебе, не так ли? Но только не я!

– Я не знаю, кто вбил тебе это в голову! – рявкнул он.

– Любая из твоих бывших женщин могла сделать это. Слава опережает тебя.

Злость закипала в нем.

– Бьюсь об заклад, что тебе что-то сказал Никатор, но неужели ты настолько безрассудна, что могла ему поверить? Неужели он одурачил тебя, играя роль «младшего брата»?

– Почему я не должна верить в его заботу обо мне?

– Это забота вовсе не брата. В данный момент о нем ходят очень интересные слухи. Почему, как тебе кажется, Дебра Фэрли покинула Афины так внезапно? Да потому, что Никатор зашел слишком далеко и не пожелал примириться с ее отказом. Взгляни на его лицо – она отбивалась. Думаю, потребовались большие деньги, чтобы выпроводить ее без шума.

– Я не верю этому, – сказала Петра, не обращая внимания на свой тихий внутренний голос.

– Я не лгу! – взорвался Лисандрос.

– Нет. Но ты мог неправильно все истолковать. Даже великий и непогрешимый Лисандрос Димитриу допускает ошибки. И одну ты допустил со мной. В один прекрасный момент ты заявляешь, что пойдешь за мной куда угодно, а уже в следующий – что пора ехать домой. Неужели ты считаешь, что я смирюсь с таким отношением? Что мне делать сейчас, Лисандрос? Сидеть рядом с телефоном, надеясь на то, что ты вот-вот объявишься? Когда ты позвонил сегодня, мне следовало отшить тебя!

– Но ты этого не сделала, так что, может, мы…

Эти слова только подлили масла в огонь.

– Но я сделаю это сейчас! – вскипела Петра. – У тебя своя работа, у меня – своя, и нам не нужны дальнейшие проблемы. Всего хорошего!

Быстро повернувшись, чтобы он не успел опомниться, она побежала обратно по улочкам к ресторану. Джордж и Энджела все еще сидели там. Они просияли, увидев Петру.

– Мы так и знали, что вы вернетесь, – сказала Энджела. – Вы поедете в ту пещеру, правда?

– Спасибо. С нетерпением буду ждать этого, – решительно сказала Петра. – Почему бы нам не обсудить сейчас все детали? – Она повернулась к Лисандросу со зловещей улыбкой: – Я вернусь домой на такси. Мы не станем тебя задерживать. Я знаю, как ты занят.

– Ты права, – ответил он натянуто. – Доброй ночи. Было приятно увидеть вас всех.

Лисандрос проснулся в состоянии глубокой депрессии. Ему было стыдно вспоминать, как он себя вел накануне. Он встал и начал автоматически приводить себя в порядок, одновременно лихорадочно соображая.

Петра напугала его тем, что слишком много для него значила. Одного ее присутствия было достаточно, чтобы выманить его из того бронированного убежища, в котором он жил, поклявшись, что останется в нем до конца своих дней.

Долгие годы женщины приходили в его жизнь и уходили. Он неплохо относился к ним, но отстраненно и не испытывал никакого сожаления при расставании. А Петра сломала привычный шаблон, и он понял, что должен разорвать их отношения немедленно, иначе рискует поддаться слабости. А этого он страшился больше всего на свете.

Лисандрос направился к своему письменному столу с намерением написать вежливое письмо о том, что принимает ее отказ. Тогда ему не придется слышать ее голос с его нежными модуляциями, так напоминавший об удовольствии, которое он до сих пор предвкушал… Он положил перед собой листок бумаги и приготовился писать.

Но ручка отказывалась подчиняться ему, а мозг не желал подсказывать нужные слова. Это все ее проделки! Петра словно была одной из тех легендарных сирен, манящие голоса которых направляли моряков на скалы, на верную смерть.

В конце концов Лисандрос оставил попытку что-то написать. Ему предстояло заняться важными, неотложными делами, и несколько дней у него не будет времени думать ни о чем другом.

По дороге в Афины он с радостью понял, что снова обрел способность управлять своей жизнью. Подъезжая к своему афинскому дому, он включил в машине радио, чтобы послушать последние новости. Комментатор рассказывал о какой-то поисковой операции в море, где нашли перевернувшийся катер. Те, кто был на его борту, исследовали пещеру на каком-то острове в заливе.

«Одна из пропавших – Петра Раднор, дочь кинозвезды Эстел Раднор, недавно вышедшей замуж…»

Он резко свернул на обочину, остановил машину и оцепенел, слушая.

«Если бы она не разозлилась на меня, она бы не отправилась в эту поездку. Если она погибла, это моя вина, как и в прошлый раз, как и в прошлый раз…»

Наконец он пришел в себя и, развернувшись, помчался на побережье с такой скоростью, словно за ним гнались дьяволы.

Наступила ночь, когда Лисандрос подъехал к морю. Внешне он был спокоен, но никак не мог избавиться от крутившихся в его голове мыслей.

«Она погибла… она погибла… у тебя был шанс и пропал… опять…»

В гавани собиралась толпа. Все пристально смотрели на море и катер, который направлялся к ним. Лисандрос припарковал машину как можно ближе к тому месту, откуда, было, лучше видно катер.

– Многих из них удалось спасти, – проговорил мужчина, стоявший рядом с ним. – Но как я слышал, кого-то пока не смогли обнаружить.

– Никто не знает, кого именно? – взволнованно спросил Лисандрос.

– Известно только, что это женщина. Что-то я сомневаюсь, чтобы ее смогли теперь найти.

«Ты убил ее… ты убил ее!» – стучало в его голове.

Он прижался к перилам, вглядываясь в приближающийся в темноте катер. На носу стояла женщина, закутанная в одеяло. Он напряженно вглядывался, но разглядеть ее лицо было невозможно. В мелькнувшем луче света ему показалось, что у нее светлые волосы. Это могла быть и Петра… но он не был уверен.

С бьющимся сердцем Лисандрос до боли вцепился в перила. Это должна была быть она. Она не могла погибнуть, потому что если бы это случилось…

Он содрогнулся.

Раздались радостные возгласы. Катер подошел теперь ближе, и он наконец смог разглядеть женщину. Она стояла, держась за поручни, и глубоко дышала, чтобы справиться с собой.

Она будет здесь через несколько мгновений. Надо было выработать план, сосредоточиться. Мобильный телефон. Вот что! Она могла уронить свой в воду, но ей понадобится телефон, чтобы позвонить матери. Он мог дать ей свой.

Женщина обводила взглядом гавань, пока наконец не начала махать. Полный радостного облегчения, Лисандрос замахал в ответ, но тут понял, что она смотрела не на него, а на кого-то, кто стоял ближе. Потом он увидел, как Никатор подался вперед и бросился к ней. Она наклонилась вниз, улыбаясь и зовя его.

Лисандрос застыл на месте, когда катер пришвартовался, а его пассажиры устремились на берег. Петра попала сразу в объятия Никатора. Потом Никатор вынул свой мобильный телефон и протянул ей со словами, которые Лисандрос не мог расслышать, но мог представить. Петра набрала номер, поднесла телефон к уху и закричала:

– Эстел, дорогая, это я! Я жива.

Остальное Лисандрос не слышал. Он поспешно попятился в темноту, а потом заторопился к своей машине. И уехал так быстро, как только смог.

Она его не увидела.

Аминта взяла Петру под свою опеку сразу же, как только та попала домой. Она заставила ее принять горячую ванну, хорошенько поесть и лечь в постель.

– Обо всем этом передавали в новостях, – сказала она Петре. – Мы так волновались! Что произошло?

– Я толком не знаю. Сначала вроде бы начался обычный шторм, но волны стали вдруг вздыматься все выше и выше, и нас перевернуло. Вы говорите, в новостях передавали?

– О да. О том, как вы тонули и что не всех удалось спасти.

– До сих пор еще одну женщину ищут, – вздохнула Петра.

Она спала плохо и проснулась в ужасном настроении. Где-то в отдалении зазвонил телефон, а через минуту Аминта принесла его ей:

– Это вас. Какой-то мужчина.

Она нетерпеливо схватила трубку, готовясь услышать голос Лисандроса, полный счастья оттого, что она жива. Но это оказался Джордж, который звонил, чтобы сообщить ей, что пропавшую женщину нашли целой и невредимой. Петра вежливо поговорила с ним и с облегчением нажала на кнопку отбоя.

Лисандрос так и не позвонил. Из новостных программ он должен был узнать, что она в опасности, однако человек, который с такой страстью целовал ее, не проявил никакого интереса к ее судьбе.

Ничего не дождавшись от Петры в течение несколько дней, Лисандрос сам решил набрать номер ее мобильного телефона. Телефон работал, но был выключен.

Это было странно. Она могла бы просто не отвечать на его звонки, но зачем полностью блокировать их?

Он старался не поддаваться тревоге, но в конце концов не выдержал и позвонил на виллу Лукаса. Ответила секретарша Гомера.

– Мне надо поговорить с мисс Раднор, – сказал он резко. – Будьте так добры, попросите ее позвонить мне.

– Прошу прощения, сэр, но мисс Раднор здесь больше нет. Она и мистер Никатор улетели в Англию два дня назад.

Когда Лисандрос обрел способность говорить, он спросил:

– Она оставила какой-нибудь адрес или контактный номер?

– Нет, сэр. Она и мистер Никатор сказали, что не хотят, чтобы их кто-то беспокоил.

– А если произойдет что-то экстренное?

– Мистер Никатор сказал, что ничего экстренного произойти больше не может…

– Понятно. Спасибо.

На вилле Лукаса секретарша взглянула на стоящего в дверях Никатора.

– Я все правильно сказала? – спросила она.

– Отлично, – ответил тот. – Продолжай выдавать эту версию, если будут еще звонки.

Лисандрос сидел неподвижно, с напряженным лицом.

«Она ушла… она не вернется…»

Эти слова, донесшиеся к нему из прошлого, заставили его содрогнуться.

«Она ушла…»

Это ничего не значило. Петра имела полное право уйти. Это было совсем не так, как тогда.

«Ты никогда больше ее не увидишь… никогда больше…»

Он с такой силой стукнул кулаком по стене, что с нее свалилась картина, послышался звон разбитого стекла. За его спиной открылась дверь.

– Уходи, – сказал он, не оглянувшись.

Дверь тут же захлопнулась. Лисандрос продолжал сидеть, уставившись в темноту, в прошлое.

Наконец он встал, словно во сне вошел в свою комнату и бросил в сумку несколько вещей.

– Я уеду на несколько дней. Звони мне на мобильный, если будет что-то срочное. А так я буду звонить сам.

– Могу я говорить, где вы?

– Нет.

Он поехал в аэропорт и взял билет на следующий рейс на остров Корфу. Воспользоваться своим собственным самолетом значило бы сказать всему свету, куда он направился, а ему это хотелось меньше всего.

На Корфу у него была собственная вилла – Дом Приама, которая когда-то принадлежала его матери. Это было его убежище, место, где он мог побыть один, даже без всякой прислуги.

Единственными, кто мог его побеспокоить, были студенты и археологи, которых привлекала история этой виллы. Она была построена на руинах древнего храма, и ходили слухи, что там могут быть найдены ценные реликвии.

Уже темнело, когда вдали показалась вилла. Лисандрос остановил такси, не доезжая до нее, чтобы подойти незамеченным.

Он бесшумно открыл ворота и пошел вдоль здания. Все выглядело спокойным, и он почувствовал облегчение. Наконец он вошел с тыльной стороны дома, пересек холл и подошел к лестнице. Но, не успев еще подняться, увидел нечто такое, отчего застыл на месте.

Дверь в подвал была распахнута, что не было случайностью. Эту дверь всегда запирали по соображениям безопасности, а единственный ключ находился у него.

Лисандрос рассвирепел оттого, что его уединение было нарушено. В холодной ярости он спустился по лестнице и бесшумно вошел в подвал.

Кто-то орудовал в дальнем его конце, пользуясь фонариком только для того, чтобы исследовать стенную кладку, при этом оставаясь в тени.

– Сейчас же прекратите! – сказал он строго. – Вы не представляете, какой опасности подвергаете себя. Я этого не потерплю. Я никому не разрешаю входить сюда.

Незнакомец, ахнув, резко повернулся. Фонарик упал на пол. Лисандрос пошарил в темноте, нашел пришельца, схватил его и швырнул на пол.

– Сейчас, – выдохнул он, – вы пожалеете о том, что сделали. Дайте-ка на вас взглянуть.

Он потянулся за фонариком, лежащим на каменных плитках, и посветил им прямо в лицо своему врагу. И тут же застыл.

– Петра!