Аннализе не о чем было беспокоиться. Даже сейчас, набравшись сил, Тахир не вторгался в ее личное пространство. Можно даже сказать, он предпочитал держаться от нее в стороне.

Но почему-то подобное поведение вызвало у нее непонятное сожаление.

Аннализа была вынуждена присматривать за Тахиром. По ее мнению, опасность миновала, но Тахир по-прежнему много спал. Иногда у него резко подскакивала температура. И он так и не вспомнил ничего, кроме разрозненных образов.

Как жаль, что в свое время она не послушалась настойчивых увещеваний отца и не выучилась на доктора! Ведь тогда Аннализа знала бы, что делать. Но, хотя она гордилась тем, что работала ассистенткой отца, о медицине не мечтала.

– Как давно ты стала астрономом?

Аннализа резко подняла глаза от костра, на котором готовила еду. Тахир сидел в привычном месте, у пальмы, и при блекнущем свете читал одну из ее книг по астрономии.

Вопрос был вполне невинным, но произвел на Аннализу такое впечатление, будто Тахир впервые спросил ее о чем-то личном. Прежде он расспрашивал ее только о пустыне и Кьюзи. Ей нравились их беседы и его острый ум. О себе Аннализа говорить не привыкла.

– Я не астроном. Мой отец был астрономом-любителем. И я выросла, смотря на звезды.

Тахир задумчиво наклонил голову:

– Ты обычно приходила в пустыню с отцом?

Она сняла котел с огня:

– Верно.

Их вылазки с отцом были особенными, на них выделялось драгоценное время из напряженного графика работы доктора.

– Но на этот раз он не пошел с тобой?

Аннализа заставила себя сосредоточиться на приготовлении кускуса с орехами, специями и сушеными фруктами.

– Мой отец умер, – резко и почти агрессивно сказала она.

– Я сожалею о твоей потере, Аннализа. – Эти простые слова подействовали словно успокоительный бальзам на ее взвинченные нервы и уж никак не согласовались с тем трепетным волнением, которое она ощущала от его манеры произносить ее имя.

– Спасибо. – Аннализа помолчала, понимая, что должна сказать что-то еще. – Прошло шесть месяцев, но мне все равно тяжело…

– У тебя еще кто-нибудь есть?

Ее плечи напряглись. Его слова напомнили Аннализе о настоятельных просьбах членов ее семьи выйти замуж. И все они желали ей добра, но…

Аннализа выросла с ощущением свободы, которой как должным пользовался ее отец-иностранец. Даже ее дорогой дедушка, придерживавшийся старых традиций, понимал, что брак по расчету не для нее. Аннализа зачахла бы, ведя традиционную жизнь замужней женщины в Кьюзи.

Но ее дедушка умер, как и ее отец…

Она поджала губы от раздирающего душу горя.

Не нужно ей ничьей заботы! Она планирует посмотреть мир, о котором только слышала. Те места, о которых рассказывали отец и его друзья. И построить собственную судьбу.

– Моя мать умерла, когда я была маленькой. Но я не одинока. – Она грустно улыбнулась, помешивая пищу большой ложкой. – У меня есть тети и дяди, кузены и племянники.

Но Аннализа ничего не сказала ему о том, что никогда не была своей в собственной семье.

– Спасибо. – Тахир взял тарелку из ее рук и непринужденно уселся рядом. – Как получилось, что доктор с фамилией Хансен оказался жителем Кьюзи? Это иностранная фамилия.

– Датская. – Аннализа присела на матрас, всем телом ощущая близость к Тахиру. – Мой отец был наполовину датчанин, наполовину англичанин. Он приехал сюда много лет назад – наблюдать звезды. Ему понравилась эта страна, и он решил остаться…

Она не стала говорить о том, что, увидев мать Аннализы, отец влюбился в нее с первого взгляда; и она влюбилась в него сразу же. Несколько лет им пришлось ждать позволения членов семьи на заключение брака.

– Итак, ты продолжаешь семейную традицию, глядя на звезды?

– Отчасти. Мой отец верил, что обнаружил комету. Он и его многочисленные друзья по всему миру надеялись доказать ее существование. – Она прерывисто вздохнула, вспоминая данное отцу обещание. – Я надеюсь увидеть ее. Комета Азия.

– Красивое название.

Кивнув, она с трудом сглотнула. Так звали ее мать, которую она едва помнила. Аннализа не забыла, как горевал ее отец, так и не сумевший забыть покойную жену. Борясь с изнурительной болезнью, отец прожил достаточно долго, желая доказать существование кометы и присвоить ей любимое имя. Однако он умер, так и не увидев ее.

Аннализа сморгнула:

– Я пообещала, что приеду сюда, чтобы увидеть ее.

Последнее паломничество перед отъездом.

Ученые всего мира будут наблюдать комету на этой неделе.

– Это произойдет сегодня вечером?

Аннализа кивнула. Как много этот человек может понять из нескольких слов! Заметил ли он, что она следит за ним? Аннализа поспешно отвела взгляд.

– Да, если все будет в порядке, – выдохнула она.

– А что ты будешь делать, когда увидишь свою комету? – тихо спросил он, словно прикасаясь шелком к ее коже.

– Тогда я уеду из Кьюзи. – Даже произнося эти слова, Аннализа не верила в их осуществление. – Я собираюсь путешествовать, по меньшей мере несколько месяцев. Встретиться с друзьями-учеными моего отца, с которыми так долго переписывалась… Побуду туристом. – Она улыбнулась, представляя себя в Копенгагене, Риме, Париже. – Потом поступлю в университет.

– Будешь учиться… На доктора или астронома?

– Ни то ни другое. Я исполню свою мечту и стану учителем.

Тахир беспокойно вышагивал туда-сюда. Его кожу саднило, все ощущения были обострены, в голове поселилась постоянная пульсирующая боль.

Он говорил себе, что нервничает из-за медленного возвращения памяти, однако понимал истинную причину своего беспокойства. И имя этой причины – Аннализа.

Тахир изо всех сил старался держать себя в руках. Но находиться с ней в одной палатке, в одном лагере было невыносимо. Особенно когда он закрывал глаза и представлял чувственный изгиб ее губ, восхитительные округлости ее груди и бедер…

Сладкий как мед аромат ее кожи витал повсюду. А мягкий, грудной голос подчеркивал ее женственность и пробуждал в нем желание.

Но не только ее изумительная фигура будоражила кровь Тахира. Его влекло в Аннализе непонятное сочетание. Ее спокойствие, сдержанные манеры никак не увязывались с губами соблазнительницы, нежными прикосновениями и остроумием. А как она умела радоваться! Как смеялась над резвящимся козленком! Как рассказывала о путешествиях! Улыбка выражала всю красоту ее души, и Тахир грелся в ее свете. Больше всего ему хотелось, чтобы она улыбалась ему…

Тахир замедлил шаг, зайдя в заросли густых кустарников. И слишком поздно осознал свою ошибку… Он услышал плеск воды, и тут же серебристый свет луны осветил фигуру в бассейне. Любой мужчина пал бы ниц перед женщиной с такой роскошной фигурой, умоляя позволить ему лишь прикасаться к ее шелковистой коже.

Он с жадностью разглядывал Аннализу. От увиденного в его теле словно прошла целая серия вибрирующих взрывов. Дыхание стало прерывистым, Тахир в отчаянии сжал кулаки.

Обнаженная Аннализа в лунном свете была похожа на нимфу – чувственная и невероятно соблазнительная. Совершенная…

Почувствовав головокружение, Тахир прижал руку ко лбу. Разрозненные образы пронеслись в его голове с новой ясностью.

Вот он идет, шатаясь, по песчаной дюне к оазису, держа что-то тяжелое и теплое в руках. Вот он лежит на солнце, с пересохшим ртом. А теперь он радуется опасному полету на низкой высоте над песчаными холмами.

Отрывки из прошлого…

– Видишь? – восторженно воскликнула Аннализа. Вскоре комета исчезла, был виден лишь ее яркий хвост. – Мой отец оказался прав!

– Вижу.

Теперь, наклонившись к телескопу, Тахир казался покорным. А ведь десять минут назад он спал и Аннализа не хотела будить его, зная, насколько ему важен сон. Но Тахир все равно выбрался из палатки и, пройдя через темный лагерь, вышел на площадку, где Аннализа стояла у телескопа.

Он поднял голову, и она почувствовала, что он внимательно ее рассматривает.

– Поздравляю. Ты, должно быть, очень гордишься. – Помолчав, он зачесал свою шевелюру пятерней.

В лунном свете его взъерошенные волосы выглядели очень привлекательно…

Аннализа сильнее запахнула куртку, убеждая себя, что слишком прохладно. Она отвернулась и посмотрела на звездное небо:

– Изумительно, верно? Теперь комета будет официально зарегистрирована, как он хотел.

Стоя бок о бок, оба наблюдали, как комета исчезает за горизонтом. Когда она пропала из вида, они немного подождали, потом Аннализа принялась разбирать телескоп.

Ее захлестнули эмоции. После смерти отца она сосредоточила все свое внимание на том, как исполнить его последнюю волю. Итак, она выполнила обещание. Пора идти дальше. Вот только ее планы на будущее внезапно показались никчемными. Аннализа чувствовала себя брошенной… Ее прошлая жизнь, столь занятая и организованная, закончилась.

Будущее представлялось ей какой-то темной пустотой.

– Давай я сделаю сам, – раздался у ее уха его тихий голос.

Аннализа наблюдала за ловкими движениями Тахира. Убрав телескоп, он легко поднял футляр и понес его в палатку.

– Вот все и закончилось, – натянуто и надломлено сказала она.

– До тех пор, пока снова не пролетит Азия.

– Конечно. – Войдя в палатку, Аннализа принялась возиться с лампой.

Ей следует думать о будущих путешествиях, карьере, новых друзьях. Но Аннализа ощущала лишь невыносимое одиночество…

Наконец она зажгла лампу. Повернувшись, Аннализа обнаружила Тахира рядом, и ее окутало тепло его тела.

Их взгляды встретились.

– Аннализа, не плачь. – Его хриплый шепот словно царапнул ее по коже.

– Я не плачу… – Она умолкла, когда он погладил ее по щеке. Сильные, мозолистые пальцы на влажной коже.

Аннализа замерла от изумления.

Она не плакала. У нее не было времени на слезы.

Хотя отец умер, местные жители по-прежнему приходят к ней за советом. Именно ей приходится их успокаивать. Именно она поддержала кандидатуру нового доктора, который занял место ее отца. Именно она убедилась в том, что открытая отцом комета будет официально зарегистрирована.

Теперь все позади, здесь ей больше ничего не нужно.

Аннализа пристально посмотрела в ясные и чистые глаза, похожие на альпийские родники, которые она мечтала когда-нибудь увидеть.

Тахир нахмурился, проводя пальцами по ее щеке. Она качнулась вперед, поддавшись ритму его прикосновений, вздрогнула и отпрянула назад. Темные ресницы закрывали его глаза, выражение лица было непроницаемым. Тахир обхватил ладонью ее подбородок.

– Ты должна гордиться, – тихо произнес он, – и быть счастливой.

– Так и есть. – Она едва не шмыгнула носом, жалея себя. Ее внезапную слабость ничем нельзя было объяснить.

– Ты скучаешь по отцу. Трудно быть одной, но ты сильная. Ты выживешь, – прошептал он.

Он не просто жалел ее. Он ее понимал. Теперь она не одинока.

Тахир резко опустил руку и шагнул назад.

Аннализа вздрогнула, машинально подалась вперед и тут же остановилась, увидев его страстный взгляд. Она знала, что Тахир опасен, но отмахивалась от этой мысли. Теперь же, видя в его глазах неприкрытую жажду, Аннализа забыла об опасности и захотела отдаться беззаботному желанию. Шагнув вперед, она рукой коснулась решительного подбородка Тахира, почувствовав щетину нежными пальцами.

Сурово поджав губы, Тахир неторопливо вздохнул.

– Ты не соображаешь, что делаешь, – резко сказал он, и она увидела, как напряглись его плечи.

– Пожалуйста, Тахир… – Она понятия не имела, о чем просит, но не выдержала бы, если бы он отвернулся.

– Чего ты хочешь, Аннализа? – напряженно спросил он.

Она лишь молчаливо покачала головой, не найдя ответа. Подняв вторую руку, она прижала ее к лацкану его пиджака, ощущая ритмичное биение его сердца.

– Аннализа, – грубо произнес он, то ли предупреждая, то ли выражая неудовольствие, – перестань!

Однако Тахир не двинулся с места, а продолжал пристально смотреть на нее блестящими, затененными темными ресницами глазами, которые подчеркивали его и без того мужественные черты лица.

– Пожалуйста… – прошептала она и поднялась на цыпочки. Ее дыхание, словно перышко, касалось его шеи и подбородка.

Закрыв глаза, она прижалась губами к его мягким губам. Удивившись, Аннализа прижалась к нему сильнее, с наслаждением целуя его, ощущая щекой его щетину. Она чувствовала себя смелой и решительной, но никак не одинокой. Отпрянув назад, она открыла тяжелые веки. Ее дыхание участилось. Или это было его прерывистое дыхание? Их тела провокационно соприкасались, и ей захотелось большего.

Но, увидев суровое выражение лица Тахира, Аннализа поняла, что перегнула палку. Восторженный трепет в ее душе померк. Она прикусила губу, уже приготовившись извиниться. Как оказалось, целовать мужчину нелегко, особенно если он не жаждет поцелуя…

Поспешно отступив назад, она поняла, что Тахир преградил ей путь рукой. Вздрогнув, Аннализа подняла голову. Он был мрачен, в глубине его глаз горел огонек желания.

– Ты именно этого хочешь? – опустив голову, спросил он где-то у ее губ.

И, не дав ей возможности ответить, с жадностью припал к ее губам. Задрожав, она схватилась за его широкие плечи, чтобы не упасть.

Он обвел языком ее нижнюю губу, и Аннализа удивленно ахнула. Она и глазом моргнуть не успела, как язык Тахира скользнул в ее рот. От изумления она напряглась, но все же ответила на его поцелуй, за что была удостоена одобрительного ворчанья – словно урчания сонного льва.

Ее ноги оказались между его сильных ног, когда он крепче прижал ее к себе. У нее сдавило живот, и она пошевелилась, чтобы ослабить напряжение. В то же мгновение она ощутила возбужденную плоть Тахира.

Аннализа ахнула, но не от изумления или отвращения, а от восторга.

Она едва дышала, ее грудь тяжело вздымалась, когда он прервал поцелуй и выпрямился. Его глаза были прищурены, и она не понимала, как расценить его взгляд.

Однако Аннализа безошибочно определила его состояние по пульсирующей жилке на шее – Тахир испытывал те же чувства, что и она!

Вот только вел он себя сейчас намного сдержаннее, чем прежде. Его лицо неподвижно и напоминает деревянную маску. Его тело напряжено, но грудь быстро вздымается и опускается.

– Тахир? – Она переместила руку на его шею, ощущая разгоряченную кожу.

Он закрыл глаза, едва сдерживая стон, и Аннализа мгновенно пришла в себя.

– Я причинила тебе боль? – Она тут же потрогала его затылок и висок, затем плечи. – Где болит?

Внезапно он схватил ее за руки. Его глаза были по-прежнему закрыты. Откинув голову назад, он с трудом сглотнул.

– Тахир! – запаниковала она. – Что происходит?

Его губы изогнулись в полуулыбке, отчего на щеке появилась морщинка. Аннализа захотелось прижаться к ней губами и почувствовать вкус его кожи.

– Все в порядке, детка. – Он посмотрел на нее так, что она замерла и затаила дыхание. – Ты не ответила. Ты именно этого хочешь?

Не отводя от него взгляда, она кивнула.

– Скажи вслух, – резко произнес он.

Внутренним чутьем она догадалась, что он резок не из-за злости или отвращения. Его, как и ее, переполняло желание.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – прошептала она, зачарованная тем, что видит в его глазах.

– Это все? – Тахир наклонился вперед, и она почувствовала его дыхание у своего уха. Аннализа вздрогнула, когда он крепче сжал ее руки. – Чего еще ты хочешь?

– Я…

– Вот этого? – Длинными пальцами он погладил ее шею, шею, ключицу в отвороте рубашки.

Наконец его рука скользнула ниже, прикоснулась к ее груди. Аннализа едва не вскрикнула от разочарования, когда он остановился. Он смотрел на нее и ждал, едва касаясь ее.

Аннализа подалась вперед к его застывшей ладони. И тогда Тахир судорожно обнял ее.

Блаженство… О таком она и не мечтала. Она глотнула воздух, когда большим пальцем он потер ее возбужденный сосок.

– Пожалуйста, Тахир!…

– Ты ничего мне не сказала, – грубо и резко произнес он, словно едва держал себя в руках. – Ты хочешь, чтобы я так тебя ласкал?

Аннализа едва держалась на ногах. Внезапно он схватил ее за руки:

– Мы должны прекратить.

– Нет! – Она резко высвободила свои руки и прижалась к нему, забыв о застенчивости и сдержанности. – Я не хочу останавливаться. Я хочу… всего, Тахир. – Она прерывисто вздохнула. – Ты мне нужен. Пожалуйста…