Нежно коснувшись пальцем поясницы Тахира, Аннализа спросила:

– Откуда эти шрамы? Ты попал в аварию?

Тахир инстинктивно насторожился. Прежде, когда женщины расспрашивали его о шрамах, он отшучивался. Тем не менее каждый раз воспоминания жгли его душу, как раскаленные угли. Воспоминания о «любящих» прикосновениях отца.

Эти шрамы служили постоянным напоминанием о том, кто он и что произошло много лет назад. Было бы легче отшутиться и на этот раз скрыть позорное прошлое. Однако Тахир не мог лгать Аннализе. Впервые ему захотелось выговориться, поделиться с ней переживаниями.

– Извини. Я не хочу совать нос не в свои дела…

– Не извиняйся. Все в порядке. – Он обернулся, и ее нежная улыбка подарила ему такое наслаждение, что прибавилось сил, чтобы продолжать. – Это от удара плетью.

– Плетью?! – Она озадаченно нахмурилась, взгляд омрачился, и Тахир пожалел, что сказал ей об этом.

Незачем ей знать о его прошлом. Желание выговориться – лишь проявление слабости эгоиста.

Он быстро поднялся с кровати, но почувствовал, как Аннализа прикоснулась к его руке, останавливая. Он оглянулся и встретил ее вопросительный взгляд в упор. Выражение ее лица было ясным и открытым. Это напомнило Тахиру о ее невероятной выдержке, которая помогла ей выхаживать его в пустыне.

Аннализа была сильной женщиной.

– Расскажи мне, пожалуйста.

Наконец Тахир сел на смятые простыни и позволил Аннализе обнять его. Она положила голову ему на плечо, и его окутали ее длинные волосы.

– Плетью моего отца. Он регулярно порол меня.

Итак, Тахир не бредил тогда, в пустыне. Его действительно избивали. Аннализа изумилась этому, но отказалась поверить.

Регулярная порка маленького ребенка. Что за садист будет вести себя таким образом?

Она сглотнула подступившую к горлу горечь, но не сдержала слезы.

Внезапно она вспомнила слова Ришаны о том, что Тахир финансирует приюты для детей, подвергшихся насилию, и ужаснулась. Неужели он старается спасти других детей от того, что когда-то приносило ему страдания?

Аннализа крепко обняла Тахира. Жаль, что у нее не было возможности защитить мальчика, который превратился в такого замкнутого мужчину.

– Не плачь, любимая. – Он вытер ее мокрые щеки. – Это было давно.

– Но ты по-прежнему помнишь об этом. На тебе шрамы. – Оба понимали, что она говорит не о шрамах на теле. – В пустыне ты каждую ночь бредил об этом…

Тахир обнял ее, и она прильнула к нему, радуясь, что он доверяет ей. Говорил ли он об этом с кем-нибудь?

– Я выжил, – равнодушно произнес он.

– Ты не просто выжил, – тут же прошептала она, – а превозмог прошлое. Посмотри, кем ты стал.

– Не обожествляй меня, Аннализа, – резко сказал он. – Положение короля еще не делает меня хорошим человеком.

– Нет, но ты хороший человек. – Она вспомнила о том, как он беспокоился о ней в пустыне, когда она заговорила о своем горе. Подумала о его анонимном финансировании детских приютов. О разумной, заботливой политике, которую он проводил как король, хотя официально еще не взошел на трон. О том, как эффективно он организовал спасательные работы после землетрясения, поддерживая людей своим участием. О том, что он женится на ней, чтобы защитить их ребенка.

– Едва ли. – Он отрывисто и резко рассмеялся. – Я слишком похож на отца. Много лет я купался в наслаждениях, искал мгновенных радостей и приобрел незавидную репутацию.

– Ты не похож на него! – возмутилась Аннализа. – Ты не изворотлив и не жесток.

– Возможно, женитьба и отцовство пробудят во мне истинные качества.

Аннализа отпрянула назад, ошеломленно глядя в его мрачное лицо. Неужели он верит в то, что говорит?

Она видела его слабым, на пороге смерти, лишенным притворства. Мужчина, которого она узнала в пустыне и который сейчас перед ней, не похож на монстра, каким хочет себя изобразить.

Обняв его лицо ладонями, Аннализа встретила его пристальный взгляд.

– Ты совсем не такой, слышишь меня?! – Ее голос становился громче от непонятной ярости. – Никогда в жизни не слышала подобной ерунды. Никогда больше не говори так, иначе я решу, что ты ищешь сочувствия.

От изумления он округлил глаза, словно котенок, которого он только ласкал, превратился в тигрицу, нанесшую ему удар.

– Ты не можешь использовать это оправдание, чтобы прятаться от жизни.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! – Он стал воплощением высокомерия.

Ее сердце сильно екнуло, ей была невыносима сама мысль о том, что Тахир воображает себя жестоким отцом.

– Почему он избивал тебя? – спросила она, не дождавшись его ответа. – Твоих братьев он тоже избивал?

Она ощутила на лице его теплые руки. Большими пальцами он нежно вытирал слезы с ее щек, чуть отклонившись назад.

– Я велел, – тихо проворчал он, – чтобы ты не плакала. Это приказ короля. – Он криво усмехнулся, отчего подпрыгнуло ее сердце. – А приказы короля надо исполнять.

Аннализа неуверенно кивнула. Он не оттолкнул ее, а, наоборот, нежно обнял ладонями ее лицо.

– Ты ведь не отступишься, верно?

Аннализа покачала головой. Длинные волосы разметались по ее обнаженным плечам. Они оба были обнажены, но не обращали на это внимания.

Вздохнув, Тахир поднял ее и усадил к себе на колени.

– Нет, он не избивал Карифа и Рафика, – тихо сказал он наконец. – Только меня.

– Но почему?…

Тридцать секунд стояла тишина.

– Я всю жизнь задавался этим вопросом, считая, что сам являюсь причиной его ненависти. Еще в детстве я удостаивался его ненависти и неодобрения. – Он помолчал, потом заговорил равнодушно: – Все потому, что он думал, будто я не его сын…

Аннализа дернулась в его объятиях:

– Серьезно?

Он кивнул:

– О да. Спустя много лет мать наконец объяснила мне то, на что не осмеливалась прежде. – Он глубоко вздохнул: – Моих родителей сосватали и поженили. И хотя мой отец сам развлекался с любовницами, но при этом ужасно ревновал свою жену. Она очень тяжело рожала Рафика и по настоянию докторов на несколько месяцев уехала во Францию – поправить здоровье. Когда кто-то хитро намекнул, что Ришана там наслаждается обществом друзей, мой отец решил, что у нее появились любовники. Это не было правдой, но ему было все равно…

Тахир крепче прижал к себе Аннализу, и она закрыла глаза, представляя, какой была жизнь Ришаны с жестоким тираном, который не любил ее.

– Потом родился я, и я… был другим. У меня не было таких светло-голубых глаз, как у членов семьи.

Она насторожилась:

– Твой отец решил, что ты не его сын, из-за твоих темно-голубых глаз?

Тахир пожал плечами:

– Отец зациклился на своем подозрении. Моя мать даже предлагала сделать тест на ДНК, но он, как параноик, уверял, что об этом станет известно общественности. Гордость не позволяла ему смириться с тем, что кто-то узнает, будто ему наставили рога. – Тахир умолк, глубоко вздохнул и продолжил: – Неудивительно, что я не мог радовать его, не важно, как сильно я старался. Официально он не называл меня ублюдком. Это могло повлиять на его репутацию. Поэтому он превратил мою жизнь в ад.

– Он сделал тебя мальчиком для битья.

– В буквальном смысле этих слов. – Он безрадостно рассмеялся.

– А твоя мать?

– Нет, ее он не трогал. – Тахир догадался, о чем думает Аннализа. – Отец понял, что может отомстить ей более изощренно. Издеваясь надо мной, он даст ей понять, что она не может мне помочь. – Он сжал ее плечо. – Она сразу поняла, что, если проявит ко мне любовь, я поплачусь за это.

– Как же она страдала! – Аннализа вздрогнула от мысли о неспособности защитить собственного ребенка.

– Я этого не понимал, – тихо произнес Тахир, – до тех пор, пока ты не заставила меня поговорить с ней.

– Я заставила тебя?…

– Я признателен тебе, Аннализа, поверь. – Он неторопливо погладил ее по руке, и Аннализа снова обмякла от его ласки. – Если бы ты не заговорила на эту тему, я никогда не пришел бы к матери и не узнал правды.

Признательность… Это не любовь, но начало определенно положено.

– Долгие годы я считал, что не нужен ей, – хрипло сказал он. – Теперь я знаю, мама дистанцировалась от меня потому, что каждое проявление любви с ее стороны провоцировало жестокое возмездие для меня. Поэтому она защищала меня, как могла. – Тахир сильнее прижал к себе Аннализу. – Я очень боялся, что он начнет избивать ее после моего изгнания, но даже после моего отъезда она хранила молчание. – Он умолк, быстро и громко дыша. – Она боялась, что отец убьет меня, если она ответит на мои звонки. Отец знал, что я пытаюсь выйти с ней на связь, и угрожал ей, если она поговорит со мной.

– Тахир! – Аннализа крепко обняла его за талию. – Это чудовищно!

– Да, он действительно был чудовищем. Он столько натворил! – Тахир отвел прядь волос от ее брови. – Даже после его смерти моя мать не позвонила мне. Она думала, что убила мои чувства, повернувшись ко мне спиной. Мама боялась, что я ее не люблю…

У Аннализы еще сильнее заныло сердце. Она никому не позволит так обращаться со своим ребенком!

Теперь она понимает слова Ришаны. Тахир имеет все, что пожелает: успех, богатство, женщин. Но одного ему действительно не хватает.

Любви.

* * *

Сведения о том, где Тахир провел ночь, мгновенно распространились по дворцу. К тому же там, на развалинах домов, он публично объявил о беременности Аннализы…

Люди избегали встречаться с Аннализой взглядом, кланялись ей усерднее обычного, когда она проходила мимо, однако она чувствовала их пристальные взгляды в спину. Жар прилил к ее шее и щекам, когда она вошла в один из залов дворца и все разговоры прекратились. Вне сомнения, здесь перешептывались о недавних скандальных новостях в королевском семействе.

Аннализа остановилась, ее сердце забилось чаще. Она была рада тому, что надела одно из красивых платьев Ришаны. Пусть она чувствует себя незначительной и маленькой, но, по крайней мере, выглядит представительницей мира богачей.

Она вздернула подбородок. Повернувшись на каблуках, прошагала к кабинету Тахира. Его старший секретарь был в приемной один.

– Извините, – сказала она, походя к его столу, – не могли бы вы помочь мне получить кое-какую информацию?

– Конечно. – Секретарь резко поднялся и неуверенно покосился на дверь кабинета.

Аннализа мгновенно заподозрила неладное. За прошедшие несколько недель у нее сложились хорошие отношения с персоналом Тахира. Что изменилось?

Секретарь мельком взглянул на ее живот, и она едва не потеряла равновесие. Насторожившись, Аннализа позволила ему провести ее в одну из уединенных гостиных.

Аннализа горько усмехнулась. Неужели она причиняет такое неудобство, что ее следует убрать с глаз долой?

– Я хотела бы, чтобы вы посмотрели график встреч короля, – сказала она, пока они шли. – На следующей неделе мы женимся, и мне нужно уточнить время и место проведения церемонии, чтобы я могла отправить приглашения.

Если она намерена превратить свой брак с Тахиром в настоящий, свадебная церемония должна проходить по правилам. Она с гордостью пригласит всех членов своей семьи, до последнего кузена.

Секретарь остановился так резко, что Аннализа почти наскочила на него.

– Извините, – пробормотал он. – Простите. – Он повернулся, избегая ее взгляда. – Не хотите присесть?

Она покачала головой, с растущим беспокойством наблюдая, как секретарь мнет руки.

– Нет, спасибо. Я постою. А теперь о свадьбе.

Он с трудом сглотнул, по-прежнему глядя чуть в сторону.

– Извините. Я… – Он оглянулся на кабинет, как будто прося помощи.

– Что вы хотите сказать? Мне нужно знать время и место церемонии.

– Боюсь… – Умолкнув, он наконец посмотрел в ее глаза. – Боюсь, вам придется поговорить с королем. Он внес изменения в подготовку к свадьбе.

– Да? – Аннализа ощутила, как над ней сгущаются тучи. – Какие он внес изменения?

– Он отменил свадебные приготовления.

Его слова эхом отозвались в ее голове. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Еще вчера Тахир говорил об их свадьбе. Почему он передумал? Он отвергает ее потому, что не может принять ее любовь? Не может ответить ей взаимностью?

– Сюда. Прошу вас, присядьте! – Секретарь подвел к ближайшему стулу.

Аннализа покорно присела, ноги отказались ее слушаться.

– Вы абсолютно уверены? – Она внимательно посмотрела на секретаря, взглядом умоляя, чтобы услышанное оказалось неправдой.

Он поспешно покачал головой:

– Его величество отменил свадебные приготовления всего несколько часов назад. Вероятно, если вы поговорите с ним…

Что произойдет, если она с ним поговорит?

– Подождите здесь. Я принесу вам чай. – И секретарь торопливо ушел.

Она по-прежнему смотрела перед собой сухими глазами, когда со стуком закрылась дверь и она услышала шаги по инкрустированному полу приемной.

– …и ваше личное участие в ликвидации этой катастрофы все изменило, ваше величество. Без вас спасательная операция могла оказаться не такой эффективной.

– Вы льстите мне, Акмаль, но я благодарю вас. Я понимаю, что не являюсь тем, кого старейшины хотят видеть на троне.

– Позвольте уверить вас, ваши действия за прошедшие два месяца позволили вам завоевать их уважение. Так же как отмена этого неблагоразумного брака. Доставляет удовольствие, что вы послушались рекомендации ваших советников по этому вопросу.

Аннализа прижала ладонь к губам.

– Если бы я принял ваш совет, Акмаль, то уже взошел бы на трон и женился на иностранной принцессе с голубой кровью и льдом в жилах, – отрезал Тахир.

– Я желал бы, чтобы вы не откладывали коронацию, ваше величество. Стране нужна стабильность и доказательство того, что монархия сильна.

– А вам не кажется, что женитьба на матери моего ребенка указывает на определенную стабильность?

Аннализа вздрогнула от его жестокой иронии.

– Ваши мотивы похвальны, ваше величество. Мы оба знаем, что ребенок может вырасти не привлекая внимания. С достаточным финансовым обеспечением он будет хорошо воспитан и образован. И если вы хотите продолжать осмотрительные отношения с матерью…

Аннализу затошнило, в ушах у нее зазвенело. Согнувшись, она обхватила руками живот и начала медленно дышать через нос, стараясь прогнать подступившую к горлу горечь.

– Кроме того… – Голос мужчины ослабел, вероятно, из-за того, что он и Тахир вошли во внутренний кабинет. – Такой брак невозможен. Король должен жениться либо на девушке из королевской семьи, либо на чистокровной жительнице Кьюзи. Так написано в Конституции. Отец этой женщины был датчанином. Она для вас неподходящая пара.

Аннализа едва слышала стук закрываемых тяжелых дверей. Ее память была наполнена жестокими словами, которые она не рассчитывала услышать. Советник Тахира советовал ему расплатиться с ней наличными, затем где-нибудь разместить, что она могла быть королевской… любовницей? наложницей? Даже для Кьюзи такая идея казалась средневековой.

Что до рекомендаций о чистоте крови… Неужели они не знают, что на дворе двадцать первый век?

Вскочив на ноги, Аннализа принялась мерить шагами маленькую гостиную.

О ней говорили как о проблеме, как о вещи, которую можно взять, использовать или выбросить по их усмотрению! Ее отвергали потому, что она не королева, а ее отец родился в Копенгагене!

Как они смеют так ее унижать?

Аннализа задавалась вопросом, полюбит ли ее Тахир? Сейчас она получила ответ. Теперь она уверена, что должна делать.

Пора отправляться домой.