— Меня меньше всего интересует, чем он занимается, — почти прорычал Дэймон, сжимая ее до боли. — Ты жила с ним?

Зен вскинула голову.

— Какое ты имеешь право требовать от меня отчета в том, чем я занималась с тех пор, как мы расстались. Я же не спрашивала тебя о женщинах, с которыми ты спал, пока я была в Ирландии.

— Ну что ж, расспрашивай! — лицо Дэймона приобрело сероватый оттенок в тусклом свете утренней зари.

— Ты вел монашеский образ жизни все эти годы?

— Нет! — огрызнулся он.

— Мой ответ будет таким же, — солгала Зен, охваченная отчаянием. В следующую минуту он стиснул ее так, что чуть не затрещали кости.

— Ой, Дэймон, ты сломаешь мне ребра! — вскрикнула она.

— Черт тебя побери, Зенобия, ты мучаешь меня. — Его губы тут же прижались к ее губам, заставив их разомкнуться, и его язык оказался у нее во рту. Потом губы Дэймона заскользили по телу Зен, распыляя ее, рождая острое, неутоленное желание.

Дэймон был столь же нежен, как и прежде, но на этот раз Зен ощутила в нем напористость и решимость, которых прежде не было. Это придало ласкам большую страсть.

Зен показалось, что она попала в водоворот. Три прошедших года не разорвали связей, возникших между ними. Три тысячи миль не поколебали единство душ! Что-то более властное, чем время и расстояние, хранило их друг для друга, даже вопреки им самим.

Зен потянулась к нему.

— Дэймон, Дэймон!..

— Да... мое сокровище! Я здесь, я хочу тебя, Зен!

Все их мысли потонули в море ощущений, сменявших друг друга и, словно по ступенькам, поднимавших любовников на вершину страсти. Забыв обо всем на свете, они кружились в водовороте любви в предвкушении кульминации.

Уткнувшись ему в грудь, Зен прошептала так тихо, что он не услышал:

— Дэймон, я люблю тебя! Я так сильно люблю тебя, так сильно, что не смогу ни с кем разделить свою любовь!

6

Проведя три дня в компании Дэймона, Зен не могла не испытывать тревоги. Не покидало ощущение, будто она пересекает зыбучие пески. Всякий раз, когда Зен считала, что контролирует свои чувства к Дэймону, тот откалывал очередной номер — и все шло насмарку. Иногда казалось, что он просто читает ее мысли, настолько верно этот человек предвидел все ее ходы и предупреждал их.

Однажды днем, когда мальчики спали на чердаке, а Дэймон прилег, чтобы дать отдых больной ноге, Зен решила спуститься к старой пристани и посмотреть, можно ли привести в порядок сломанные перила. День для мая выдался очень теплым, и она решила надеть джинсы и блузку с короткими рукавами, настолько стираную-перестираную, что та казалось почти прозрачной. Девушка застегивала молнию на джинсах, когда раздался какой-то звук. Обернувшись, Зен увидела Дэймона, который, скрестив руки на груди, стоял в дверях.

— Я думала, ты отдыхаешь.

— Именно этим я и занимался, но даже отдых может надоесть.

— Тебе лучше, и ты просто дурачишься, — заметила Зен, ощущая неловкость под пристальным взглядом мужчины.

— Я поправляюсь... благодаря тебе.

Это насмешливое замечание вывело девушку из себя.

— У меня нет времени на пустую болтовню.

— Что ты собираешься делать? — Дэймон преградил выход из комнаты. — Я не спал, когда ты шуршала по всем углам, собирая одежду.

— Ну вот теперь можешь и вздремнуть. — Зен остановилась у двери. — Я собираюсь взглянуть, смогу ли отремонтировать пристань.

— Я помогу. — Он выпрямился, держась за дверной косяк, и глянул на девушку с высоты своих шести футов. — Это самый сексуальный наряд, какой я когда-либо видел. — Прежде чем Зен успела пошевельнуться, мужчина обхватил ее одной рукой за талию и, приподняв, припал губами к шее.

— Я спешу, — возмутилась Зен и покачнулась, когда он резко отпустил ее.

— Иди впереди, я следом, — сказал Дэймон.

Зен выскользнула из комнаты и зашла в чулан.

Там открыла шкафчик, где хранились инструменты, и уставилась на полки, битком набитые всякой всячиной. Некоторые инструменты начали ржаветь, другие находились в полном порядке.

Дэймон с не меньшим интересом разглядывал содержимое шкафчика.

— Мечта слесаря. Пожалуй, кое-что нуждается в смазке. Думаю, мы часто будем сюда наведываться после свадьбы. Мальчикам здесь нравится, да и мне тоже. — Он перебирал напильники и не заметил удивления на лице Зен.

Дэймону Аристидису понравился простой домик на горном озере! Вспомнив снимки в светских журналах, запечатлевшие Дэймона в сопровождении самых красивых женщин на Ривьере, в Ницце, Риме, на островах Греции, она не могла в это поверить.

— Бред! — пробормотала Зен, отбирая инструменты, гвозди и рулетку.

Они вышли из чулана, Дэймон нес пилу и зажимы.

Девушка внезапно остановилась.

— Я, пожалуй, проверю мальчиков.

— Не беспокойся! Я уже был у них, прежде чем отправился искать тебя. Пес, как всегда, с ними. — Он подтолкнул Зен вперед. — У тебя прелестная попка — милая и такая соблазнительная!

— Вы неотесанный мужлан, мистер Аристидис, — ответила она, досадуя, что втайне радуется комплименту.

— Душечка, как ты разговариваешь с мужем? — рассмеялся Дэймон и, приблизившись, обнял ее.

— Не называй меня душечкой! — рассердилась Зен, пытаясь убрать его руку. — И я тебе не жена.

— Ну-ну. — Дэймон еще крепче сжал талию Зен.

Возле пристани Дэймон отпустил ее и зашел под дощатый навес пристани.

— Дэймон, будь осторожен! Сюда никто не заглядывал столько лет, — крикнула Зен.

— Я вижу. — Он опустился на корточки, чтобы определить степень повреждений. — Многое можно подправить. Построено на совесть!

Зен собралась подойти, но Дэймон жестом остановил ее.

— Почему это мне нельзя?

— Ты заводишься с пол-оборота. — Он засмеялся, заметив, как девушка опустила глаза. — Почему бы тебе пока не смазать замок? А я начну менять доски.

Зен повиновалась, хотя все еще сердилась. От запаха машинного масла она сморщилась.

— У него душок навоза. — Дэймон рассмеялся. — Зачем я связалась с этим мужчиной? — пробормотала она, смазывая замок и стараясь не дышать.

Работа растянулась до обеда. Зен убедилась в умелости рук Дэймона и была счастлива, видя, как ловко он пилит доски и прилаживает их на место поврежденных. Пристань начинала приобретать приличный вид.

— Тетя Зено! — окликнул Дэвид. — Можно спуститься к вам?

— Хорошо, дорогой! Только сначала поешьте фруктов и покормите Кудряша, а затем идите к нам. — Зен разогнулась и спросила Дэймона:

— Почему бы нам не выпить чего-нибудь прохладительного?

— Не возражал бы против колодезной воды. Здесь она вкусная!

— А если шампанского?

— Это потом, любимая, когда буду снимать одежду с твоей восхитительной фигурки...

— Прекрати! — Стараясь скрыть смущение, Зен тщательно вытерла руки. — Я принесу пива.

— Или холодной воды. — Сняв рубашку, Дэймон вновь начал пилить.

Зен помедлила, наблюдая за ритмичными движениями пилы.

— Ты не боишься обгореть?

— У меня толстая шкура, — подмигнул Дэймон. — Любишь загорать?

— Иногда. Но только после того, как поныряю, или поплаваю... и я никогда не надеваю плавок.

— Тебя, должно быть, часто арестовывали за нарушение общественного порядка.

— Дорогая, на многих пляжах мира разрешено загорать в чем мать родила.

— Так я тебе и поверила!

— Да! И я думаю, что побывал почти на всех.

— Змей, — прошептала Зен.

Девушка заставила себя улыбнуться, поравнявшись с близнецами, которые спускались по склону.

— Мы захватили яблоко для тебя, тетя Зен. И еще одно для дяди Дэймона.

— Спасибо, Дэниел! Идите к озеру, а я захвачу сок и печенье.

Дэвид немного подумал и добавил:

— И сыру. И что-нибудь для Кудряша и...

— Не беспокойся, голодными не останемся, — прервала Зен и поторопилась в хижину.

Она с наслаждением умылась, затем, нагрузившись продуктами, вернулась на озеро.

Мальчики устроились на краю пристани, болтая с Дэймоном и бросая палку для Кудряша, которому, казалось, не недоедало без конца прыгать в холодную воду.

Дэймон взял прохладное пиво и прижал ко лбу.

— Я готов в любой момент броситься в воду вместе с собакой.

— Не дури! Ты замерзнешь, — одернула Зен.

— А мы приедем сюда, когда вода станет теплой, дядя Дэймон? — спросил Дэвид.

— Обязательно! Мы будем приезжать сюда на уик-энды. И лодку достанем.

Зен хотела возразить, что она далеко в этом не уверена, но, взглянув на восторженные мальчишеские лица, промолчала.

Расстелив скатерть прямо на досках, она выложила принесенные продукты.

— Мне здесь нравится, — сказал Дэниел. — И нравится быть с тобой, тетя Зено.

Зен часто заморгала, стараясь скрыть выступившие на глазах слезы.

— И мне нравится быть с тобой, милый.

Дэймон быстро вымыл руки и присоединился к компании. Он приятно удивил Зен, когда улегся на дощатом настиле и положил голову ей на колени.

— Мне тоже здесь нравится. Решено, будем часто сюда приезжать, — с улыбкой заметил мужчина.

День ото дня становилось теплее, но по вечерам все же было прохладно.

Каждую ночь Зен засыпала в объятиях Дэймона и уже не протестовала, когда с наступлением темноты он овладевал ею. Но всякий раз, занимаясь любовью, чувствовала, что терпит поражение. Когда-нибудь ей придется отказаться от Дэймона. Она не сможет удержать его. И это будет так тяжело! Дэймону проще. Он найдет кого-нибудь еще. Но ей больше никого не нужно.

Жених, казалось, не спешил завершить приятный отдых, хотя Зен понимала, какая огромная ответственность лежит на Дэймоне как главе всех предприятий семейства Аристидисов.

Однажды утром, после завтрака, когда близнецы убежали играть, девушка подошла к Дэймону, который подправлял перила крыльца.

— Думаю, нам пора возвращаться.

— Хорошо, дорогая. — Он отложил молоток и повернулся к Зен. — Я уже пропустил несколько важных совещаний... Но мы сюда вернемся. Мальчишки окрепли на горном воздухе, да и мне он на пользу. А как ты? Но что я спрашиваю, у тебя великолепный цвет лица, правда?

— Правда, — отозвалась Зен, подумав, что дело не только в горном воздухе.

Близнецы тоже не возражали против отъезда, особенно когда дядя заверил их, что летом они вернутся в этот райский уголок.

За день до отъезда похолодало, и работу на пристани, приближавшуюся к завершению, пришлось прекратить.

Дэймон, проследив, чтобы мальчики оделись потеплее, отправился с ними на прогулку, не забыв захватить и пса. Зен осталась готовить обед.

Пока варился суп, она собрала кое-какие вещи, чтобы поменьше возиться утром. Потом вернулась на кухню, и в тот момент, когда поднесла ко рту деревянную ложку, чтобы попробовать стряпню на вкус, Дэймон прошептал ей в самое ухо:

— Покорми меня...

От испуга рука ее дернулась, и содержимое ложки оказалось на полу.

— Мы оба могли ошпариться! — Она, нахмурившись, взглянула на мужчину. — Где мальчики?

— Улеглись перед камином вместе с Кудряшом. — Дэймон отобрал ложку, попробовал суп и поцеловал повариху.

— Спасибо... за суп!

— Не за что. — Зен отвернулась и с преувеличенным вниманием стала шинковать овощи для салата, едва не порезавшись, — мысли были заняты Дэймоном.

В этот вечер обедали у камина. Дэймон и мальчишки со смехом и шутками носили еду с кухни.

Суп и второе были съедены без остатка, та же участь постигла и салат. Десерт состоял из яблок, винограда и сыра.

После обеда мужчины мыли посуду под пристальным наблюдением Зен.

— Хватит удивляться, дорогая, — не выдержал Дэймон. — Я знаю, как мыть посуду. На Аляске я научился готовить и заботиться о себе. А еще я с рюкзаком побродил по Австралии. Искал экзотику, изучал аборигенов...

— Я не знала об этом. — Зен смотрела, как мальчики вытирают тарелки.

— Тебе было страшно? — спросил Дэниел.

— Австралия внушает не страх, а благоговейный трепет. Я полюбил эту страну... и собираюсь когда-нибудь вновь побывать там вместе с тетей Зено.

Зен почувствовала, что краснеет. Дэймон рассмеялся, а близнецы воскликнули:

— Возьмите и нас тоже!

После прогулки мальчики расположились перед камином, а Дэймон взял гитару, которую нашел в шкафу. Он вопросительно взглянул на Зен.

— Гитара отца, — объяснила девушка, взяв инструмент в руки.

Она провела по струнам, чтобы проверить, как гитара звучит после многих лет пребывания в неотапливаемом помещении. Зен взяла несколько аккордов — звук был вполне приличным. Она запела любимую песню, и печальная мелодия унесла ее в прошлое. Зен вернулась на землю, когда баритон Дэймона присоединился к ее сопрано.

Ей пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы продолжить петь. Голос мужчины, казалось, заполнял каждую клеточку ее тела.

Мальчики зааплодировали и затянули песню, которую Дэниел узнал в школе и с которой познакомил Дэвида.

Когда глаза у близнецов стали слипаться, Дэймон отнес их в спальню и оставил под присмотром пса.

Жених и невеста остались вдвоем.

— Давай выпьем вина, — предложил Дэймон. Он сходил к своему автомобилю и вернулся с бутылкой французского шампанского. — У моего друга Марселя Добера свой виноградник в Провансе, — объяснил он. — Это его вино.

— Ты с ним встретился в Оксфорде?

Дэймон помедлил, откупоривая бутылку.

— Как ты узнала, что я там учился?

— Мне сказала Элен. — Зен с удивлением заметила, что Дэймон слегка смутился. — Сестра считала, что ты самый способный в семье.

— И, вне всякого сомнения, она еще предупредила, что мне эта тема неприятна, — сухо заметил Дэймон.

— Возможно, — улыбнулась Зен, — но почему ты так упорно не желаешь вспоминать об этом? Оксфорд — это престижно!

— Мои мать, бабка и все дяди только и твердили об этом. В конце концов, я убедил мать передать всем, что мне неприятно говорить на эту тему.

— Бедный ребенок! — посочувствовала девушка.

— Маленький чертенок! — Дэймон схватил Зен, прежде чем она успела увернуться. Он уселся, посадив ее к себе на колени, и, удерживая одной рукой, другой стал поглаживать грудь. — Вот тебе. Будешь знать, как меня дразнить.