Лейла почувствовала нечто похожее на восторг, когда она смотрела на дворец из окна вертолета. В утреннем солнце он весь сверкал. Вделанные в его стены раковины и полудрагоценные камни отражали свет так, что дворец походил на чудный оазис среди пустыни. Конечно, она уже видела его, когда впервые летела сюда, но тогда была слишком взволнована, чтобы заметить всю его красоту.

Теперь вообще все было подругому. Став замужней женщиной, Лейла не должна больше скрывать свое лицо покрывалом, но это не главное. Мужчина, который сидел с ней рядом, не просто разбудил в ней женщину. Он дал ей коечто еще, коечто неожиданное.

Она полюбила его. Полюбила таким, каким он был, — замкнутым, настороженным.

— Как красиво, — сказала она этому мужчине, глядя вперед.

Но он только пожал плечами.

Она была не уверена, что Завиан хотел ее любви. У Лейлы никогда не было романов, и она не знала, как угадать, что он чувствует к ней. Их ночи были прекрасны. Только сегодня утром Завиан был одержим страстью. Он погрузил ее в бездну оргазма еще прежде, чем она успела как следует проснуться, но, когда они умылись и оделись, совершенно от нее отрешился. Мужчина, сидевший теперь рядом с ней, был совершенно не похож на мужчину, которого, она была в этом уверена, ей удалось мельком увидеть. Он был не просто закрытой книгой. Он был целой библиотекой, и, даже живи она вечно, не сумела бы прочитать все, что в ней хранилось.

Да, они беседовали — ни о чем. По крайней мере, ни о чем важном. То есть говорили о важных вещах — о монархии, о других формах правления. Просто все это вдруг перестало быть для нее важным.

Она искоса посмотрела на Бейджу, которая явно не была удивлена неожиданной переменой в Завиане. Она постоянно твердила Лейле, что не надо ничего ждать, ни на что надеяться.

Но Лейла всетаки надеялась.

По ночам Завиан давал ей то, о чем она не могла даже мечтать, но ей хотелось большего. Лейла хотела делить с ним не только ложе, но и мысли, и переживания. С той ночи он больше не говорил ей резких слов, но каждое утро вставал до рассвета и уходил в пустыню и возвращался лишь поздно вечером. Нарождавшаяся близость, взаимопонимание вдруг кудато исчезли. По утрам, когда она просыпалась рядом с Завианом, мыслями он был далеко от нее…

— Народ уже собирается.

Даже с такой высоты Лейла видела, что дворец похож на растревоженный муравейник. Она заметила несколько самолетов и вертолетов. Это означало, что некоторые коронованные особы и высокопоставленные лица уже прибыли для участия в завтрашней церемонии. Но жених и невеста не должны были видеться с ними до официального приема, чему Лейла была очень рада. Она целую неделю не открывала свой компьютер, не говорила со своими приближенными. Наверняка у нее сегодня будет много дел.

— Если бы мои сестры были здесь… — Она старалась рассмотреть опознавательные знаки на самолетах, но Завиан не проявил интереса к этой игре.

Чтобы Завиан и Лейла не встретились раньше времени с гостями, их провели через сад к боковому крылу дворца. Войдя через заднюю дверь, вскоре они уже вошли в покои, которые должны были делить друг с другом во время приездов Лейлы в Кьюзи. Кровать была огромна и богато убрана, но внимание Лейлы привлекла ванна у окна.

— Ты сможешь купаться и смотреть на океан, — заметил Завиан, открывая стеклянную дверь, чтобы показать ей берег во всей его красоте. И вдруг заметил смущение на ее лице. — Тебя никто не сможет увидеть.

— А что, если ктото будет как раз проходить мимо? — спросила Лейла, выходя к нему на балкон.

— Этот участок берега только наш, — объяснил Завиан. — Попасть сюда можно только по этим ступенькам. Есть еще один пляж — для всех, кто живет во дворце. А этот — только наш.

Тут действительно было очень красиво. Великолепная планировка обеспечивала полную изоляцию от остального мира. Все их крыло было построено так, чтобы никто не мог даже взглянуть на них.

— Боюсь, мне придется… — Лейла натянуто улыбнулась и замолчала, заметив, что они заговорили одновременно. Ей было неприятно это недавно возникшее отчуждение между ними.

— Мне придется заняться коекакими делами, — кивнул Завиан. — Надеюсь, они не займут много времени, но после недельного отсутствия…

— Я как раз хотела сказать то же самое, — призналась Лейла. — Мне придется очень многое проверить. — Она закатила глаза. — Наверняка в мое отсутствие было много суеты.

— Суеты? — Завиан нахмурился.

— Это не имеет значения…

Они опять начинали смотреть на вещи с деловой точки зрения — не как супруги, а как правители.

— Я распоряжусь, чтобы для тебя приготовили рабочий кабинет.

— Это наверняка уже сделано. Я велела своим людям позаботиться о том, чтобы к моему возвращению для меня была устроена рабочая комната.

Комната действительно была устроена. Рядом с большим кабинетом Завиана находилось маленькое помещение, где обычно работал его личный секретарь. Но секретаря временно переселили, а его комнату оборудовали для Лейлы, согласно ее строгим указаниям. Компьютер был уже установлен, рядом лежало множество бумаг. В вазах стояли цветущие ветки апельсинового дерева, а на столе — кувшин с ледяной водой. Войдя в комнату, Лейла немедленно распахнула двери в сад, но дул сильный ветер, и океан волновался. Она тут же снова закрыла двери.

— Вообще говоря, кабинет маловат, — заметила Лейла. Хотя она и любила Завиана, сама всетаки тоже была королевой и в этой ипостаси не хотела ему уступать.

— Когда ты в следующий раз сюда приедешь, у тебя будет лучший кабинет, — пообещал Завиан. — Но думаю, мои люди сделали все, что могли, за такое короткое время.

— В твоем распоряжении были годы… — сухо заметила Лейла. — И ты, и твои люди знали, что ты должен жениться на королеве, которая тоже должна исполнять свои обязанности.

Завиан сжал зубы. Он не привык, чтобы его упрекали.

— Думаю, в Хейдаре меня ждет просторный кабинет, — заметил он с явным сарказмом.

— Конечно, — сказала Лейла, в душе улыбаясь тому, как вытянулось его лицо от ее ответа. — Мы пользуемся разными операционными системами, но на компьютер, предназначенный для тебя, установили твою систему. Тебе также приготовили конверты и бумагу с королевским гербом Кьюзи и печать с твоим именем.

— Могу себе представить, — сказал Завиан. — Ладно, эта комната действительно маловата, но ты пока можешь работать в моем кабинете, рядом…

— Нет, спасибо. Можно оставить дверь между нашими кабинетами открытой, если не возражаешь.

— Мы сможем махать друг другу рукой, — робко пошутил Завиан.

Но Лейла думала подругому:

— У меня не будет на это времени, Завиан. Я хочу как можно скорее разделаться с бумажной работой. Завтра у нас прием. Надо столько сделать!

И это напомнило ему… Опять!..

Впрочем, теперь у него нет времени размышлять на эту тему. Завиан отсутствовал неделю. Теперь ему придется подписывать тысячи бумаг. Вот и хорошо! Он надеялся с головой уйти в работу, забыть о гостях, которые будут на завтрашнем приеме, сосредоточиться на самом главном для него — управлении королевством.

Акмаль перечитал документы, сообщил королю, что там действительно существенно, и теперь ждал указаний. Остальные придворные толпились у дверей. Жизнь во дворце бурлила.

Через несколько часов, сидя за чашкой кофе, от которого Лейла отказалась, явно предпочитая время от времени глотнуть воды вместо того, чтобы сделать перерыв и отдохнуть вместе с ним, Завиан заметил, что она работает совершенно одна. Этого он понять не мог.

Она привезла с собой в Кьюзи массу народу — старейшин, советников, прислужниц, Бейджу, но не пользовалась ничьей помощью. Он сидел и наблюдал за ней. Ему нравилось смотреть, как ее тонкие пальцы скользят по клавиатуре компьютера, как она время от времени делает какието пометки в бумагах или чтото подписывает. Но больше всего ему нравилось сосредоточенное выражение ее лица. Завиан просто не мог отвести от нее глаз.

Они работали совершенно поразному. Лейла — молча, не отрываясь, почти не двигаясь. Завиан же расправлялся с бумагами быстро, налетом, а потом прохаживался, ходил тудасюда по кабинету, обдумывая тот или иной вопрос. Вот он остановился у окна и смотрит, как вертолет перед приземлением качнулся несколько раз из стороны в сторону.

Губы его пересохли. Работа уже не отвлекает его.

Скоро. Он чувствовал, что скоро они будут здесь. Через открытую дверь он посмотрел на Лейлу, но она не поднимала глаз. Тогда он пошел к ней:

— Могу ли я внести предложение?

Лейла была так поглощена работой, что не заметила, как Завиан вошел. А он уже сидел на краю ее стола и смотрел на нее.

— Пожалуйста, — ответила она вежливо, но холодно.

— Акмаль или еще ктото из моих старших советников всегда читает за меня все бумаги, подчеркивая важные места. Естественно, я предпочел бы потратить время и прочитать все сам, но… — Завиан посмотрел на документ, который она держала в руке. — Можно? — Опытным глазом он быстро просмотрел документ. — Тут Акмаль выделил бы тот факт, что я уже раньше одобрил разработку нового месторождения сапфиров. — Он опять заглянул в бумагу: — А здесь — назначенную мной дату открытия новой шахты, доходы от которой пойдут на финансирование госпиталя и оплату врачей. — Завиан был очень доволен собой, демонстрируя ей свое умение, давая ей понять, сколько времени она тратит зря и что совсем не нужно всегда делать черную работу самому.

На самом деле было нечто, что он умел делать еще лучше, чем управлять страной. И конечно, Завиану захотелось отвести Лейлу наверх и лечь с ней в постель…

— В этом документе нет ничего нового. Его надо просто подписать.

— Нет, — твердо сказала Лейла. — Я согласилась на разработку сапфирового месторождения, а доходы с него должны были пойти на организацию медицинского института… Чтобы Хейдар мог не импортировать врачей, а готовить на месте.

— Я понимаю.

— Нет, Завиан, ты не понимаешь. Твои старейшины и советники слушаются тебя. Я слышала, как ты сегодня утром отдавал приказания. Ты был уверен, что все будет немедленно исполнено.

— Конечно.

— Моя же страна сопротивляется переменам. Я думаю, коекто рассчитывал, что сапфировые копи будут кормить нас долгие годы. Да, у нас есть богатства, но мы далеки от того, чтобы самостоятельно обеспечивать себя всем необходимым. Например, свою одежду я покупаю в Аристо. Наши самые способные ребята получают высшее образование за границей. Да, у нас работают лучшие врачи, потому что мы платим им с доходов от разработки сапфиров. А что, если копи иссякнут?

— Но их много и они еще полны.

— Или, например, здесь, в Кьюзи, найдут большое месторождение сапфиров? — сказала Лейла. — У нас, конечно, есть что экспортировать, но я хотела бы, чтобы Хейдар стал действительно процветающей, богатой страной, чтобы мы сами могли обеспечить себя всем, что нам надо. А мои советники и старейшины сопротивляются этому. — Она устало провела рукой по лбу. — Они используют любую возможность изменить какието детали в нужную им сторону и надеются, что я не замечу.

— Прогони их.

— Не могу. Когда стало ясно, что мой отец не может произвести наследника, он, чтобы успокоить народ, издал длинный и витиеватый закон. Теперь старейшины имеют большое влияние.

— Но ты же королева! — вспыхнул Завиан. — Последнее слово за тобой.

— Вот именно, — ответила Лейла. — Поэтому я внимательно прочитываю абсолютно все. И поэтому, — она коротко, почти не раздвигая губ, улыбнулась Завиану, — я просижу тут еще несколько часов и буду читать бумаги, на которые, они надеются, у меня уже не хватит сил.

Она опустила голову и попыталась продолжать чтение.

Завиан знал, что надо дать ей спокойно работать. В любой другой день он так и поступил бы. Но на луг у дворца опускаются все новые вертолеты, и они тоже вотвот должны прилететь. Ему гораздо больше хотелось быть тут, с ней, чем остаться один на один со своими мыслями. И он предложил, играя прядью ее волос:

— Сделай перерыв, Лейла.

— Не могу, — ответила она и закусила губу, потому что теперь его рука проскользнула под ее волосы и гладила шею. — Со временем, когда ты начнешь понимать, как устроена жизнь в Хейдаре…

Он встал, но она так и не подняла глаз. Слова на бумаге расплылись у нее перед глазами, потому что он поднял ее волосы, и она почувствовала его губы на своей шее. Ох, как ей хотелось повернуться к нему, попросить помочь, разделить с ним свою ношу! Но она уже однажды доверилась — Ахмеду, мужу сестры Нур. Принц по рождению, он взял на себя часть ее дел, но старейшины нашли способ обойти его. Они напомнили Ахмеду о его позорном секрете, пугали тем, какой будет скандал, если о нем все узнают.

«Но, — напомнила себе Лейла, — Ахмед — человек слабый. Завиан же — сильный».

Ей очень хотелось отложить бумаги и побыть с ним в качестве жены.

— Сделай же перерыв, Лейла. Дела могут подождать, честное слово.

— Честное слово, ты можешь подождать.

— Сегодня ночью мы должны будем спать порознь.

Завиан напомнил ей досадный обычай, согласно которому, хотя они уже были женаты, на ночь перед официальным приемом она как бы вновь становилась невестой. Его руки легли ей на грудь, а губы продолжали целовать шею. Лейла почувствовала, что покрывается потом. Ей захотелось откинуться назад, прислониться к нему… Но она не могла, не имела на это права! Долг прежде всего.

— Я пытаюсь работать, Завиан! — сказала она слишком громко и слишком резко отстранилась от него.

— Ну и работай! — зло бросил он и ушел, рассерженный, оставив жену с ее драгоценными документами. Он не привык иметь дело ни с сильными женщинами, ни с женщинами, которые отвергали его уговоры.

Он подошел к окну и невидящими глазами смотрел на прибывающих гостей. Толстое стекло поглощало рев моторов и голоса царственных особ и сопровождающих их лиц, которые выходили из вертолетов на тщательно ухоженный луг. И вдруг все мысли о работе и о жене, которая иногда вела себя не так, как подобает жене, вылетели у него из головы, а кровь застыла в жилах: королева Стефани вышла из вертолета. Как она изменилась! Стройная, подвижная, несмотря на то что только что родила ребенка. Но Завиан взглянул на нее лишь мельком. Его глаза не отрывались от двери вертолета, и он чувствовал, как его лоб покрывается потом, а руки сжимаются в кулаки. И вот он увидел его.

Король Закари альФариси, облаченный в голубые одежды, пересек луг и догнал жену. Она, должно быть, сказала ему чтото приятное, потому что он улыбнулся, а потом посмотрел на дворец, прямо на то окно, у которого стоял Завиан.

Завиан знал, что увидеть его снаружи невозможно, и всетаки отступил назад. Он знал, что скоро они окажутся во дворце. Дыхание у него стало неровным, ноздри раздулись, челюсти плотно сжались. Страх, который так долго преследовал его, теперь снова овладел им, опутал его… А потом Завиан обернулся и увидел Лейлу, спокойную, сосредоточенную, не подозревавшую ни о чем.

— Лейла!

Она подняла голову и нахмурилась. Он хотел подозвать ее к окну, показать ей, объяснить, но в дверь постучали, и Акмаль вошел в комнату. Завиану показалось, что он живет в аквариуме. Роскошном, просторном, но аквариуме.

— Когда вы научитесь ждать разрешения войти? — рявкнул Завиан, а Лейла покраснела от смущения. Что было бы, если бы Акмаль вошел на пару минут раньше или если бы она ответила на призыв Завиана?

— Извините меня, ваше величество. Я только хотел доложить вам, что Закари, король Калисты, и Стефани, королева Аристо, уже прибыли.

— К нам съехалось много гостей, — ответил Завиан спокойно, но в его голосе было чтото, отчего Лейла подняла на него глаза. И увидела, как дрожит какойто мускул у него на щеке. — Не надо докладывать мне о каждом вновь прибывшем. Мы всех поприветствуем завтра во время приема, как и велит обычай.

— Они спрашивают, нельзя ли им пообедать с вами сегодня, — решился продолжить Акмаль. — Конечно, это против обычая, но ведь они — правители королевства Адамас.

— Нет! — отрезал Завиан без какихлибо объяснений.

— Может быть, ваше величество могли бы разделить с ними легкий ужин? Прохладительные напитки, сладости… Завтра они должны улететь сразу после окончания приема. Они просили сказать вам, что их сын, принц Зафир, еще слишком мал, и его нельзя оставлять надолго.

— Нет! — вновь отрезал Завиан и выпроводил смущенного Акмаля, которому предстояло теперь както смягчить перед гостями грубый отказ его короля.

— Возможно, пообедать вместе с ними будет приятно, — предположила Лейла, когда они остались одни. Она знала, что возражать королю при Акмале не стоит. — Или просто поговорить с ними немного. Может быть, они нам чтото посоветуют. Они ведь тоже правят двумя королевствами.

— Я уже сказал — нет!

— Речь идет о нас обоих. — Лейла не хотела допускать, чтобы ее вот так оборвали. — Я с удовольствием приняла бы их предложение.

— Ты будешь делать то, что я хочу! — зло сказал Завиан. — В моем дворце, в моем доме ты будешь жить по моим правилам.

— Я живу по своим правилам, Завиан. — Лейла встала и посмотрела ему прямо в глаза. — Не старайся казаться выше меня просто изза того, что хочешь настоять на своем. У нас наверняка найдется время, чтобы выпить с ними по чашечке кофе.

— Ты, кажется, говорила, что тебе надо работать, — холодно сказал Завиан. — И ясно дала мне понять, что слишком занята для того, чтобы побыть со мной, удовлетворить меня. Но зато ты готова болтать о пустяках с гостями.

— Удовлетворить тебя? — Эта фраза возмутила Лейлу. — Только для этого я тут и нахожусь?

— Считается, что мы должны сделать наследника, — ответил Завиан. — Мне кажется, твой народ хотел бы, чтобы ты занималась именно этим, а не какимито там госпиталями, институтами или тем, куда Хейдар денет свои миллиарды! — Лейла молчала, слишком потрясенная, чтобы ответить, и он зло добавил: — Помоему, тебе надо определить приоритеты, Лейла. Если честно, они у тебя все свалены в кучу. — С этими словами он вышел и захлопнул дверь.

Лейла не могла понять, что сейчас произошло, что могло так расстроить Завиана. Ярость охватила его вдруг, словно возникла ниоткуда. Тем не менее она не побежит за ним, даже если не увидит его больше до самого приема.

Она снова села, хотела продолжать работать, но не смогла. Лейла отложила в сторону документы и уронила голову на руки. Его слова оскорбили ее. Ей больше не хотелось делить с ним свою ношу. Но чтото еще сжимало ей сердце.

Чтото тут не так.

Она закрыла глаза и вспомнила тот день, когда Завиана, как сейчас, вдруг обуяла злость, и он бросился искать убежища в пустыне. Они были в ванной, смеялись, поливали друг друга, болтали…

Лейла открыла глаза. Она тогда заговорила о коронации, о том, что они стояли рядом в шеренге гостей, а Завиан и не знал, что это она… Говорили и о королеве Стефани и короле Закари… Но при чем здесь они?

Мозаика никак не складывалась. Во всем этом не было никакого смысла. Как могли правители иной державы, люди, которых Завиан едва знал, так действовать на него?