Эффи была совсем не такой, как те избалованные женщины, к которым привык Закари. Она ничего не просила у него, и именно это вызывало у него желание хоть что-нибудь сделать для нее.

К примеру, побриться. Обычно он возвращался из пустыни заросший, чуть ли не с бородой. И сейчас, впервые за эти дни, Закари решил привести себя в порядок.

Он воспользовался одеколоном и более тщательно отнесся к выбору халата — черного, с золотой отделкой. Он решил наслаждаться игрой ровно столько, сколько она продлится. Последние несколько часов доказали, что его гостья была именно тем эликсиром, в котором он так нуждался после безумной нервотрепки последних месяцев.

Но что-то беспокоило его.

Она с такой легкостью — с такой привычной легкостью! — открыла шкатулку с драгоценностями, несмотря на то что там был очень сложный замок. Женщины всегда просили Закари показать, как она открывается. А Эффи справилась с замком безо всякого труда! В дешевых копиях не принято повторять столь незначительные детали.

Было и еще кое-что — воспоминания ее матери об озере в Кионии. Тогда он отнес это к разыгравшемуся воображению девушки, но теперь…

Занимаясь поисками алмаза, Закари пытался найти подтверждение слухов, что любовницей короля Эгея была горничная, и разыскать ее. Но это так ни к чему и не привело. Либо слухи были неверны, либо Эгей хорошо умел заметать следы.

«Странно, почему я вообще беспокоюсь по этому поводу?» — думал Закари.

Никогда еще не было никаких скандалов, если принцу или даже королю вдруг случалось захотеть тепла женского тела — пример тому сам Закари. Скандал был возможен только тогда, когда к этому примешивались чувства… Когда принц или король начинали заботиться о женщинах…

На губах Закари заиграла инквизиторская улыбка — ему не составит труда заставить Эффи открыться. Но к чему спешить? У него еще будет время. Сегодняшняя ночь должна быть только ночью удовольствия.

Когда Закари вышел из спальни, стол уже был накрыт. Видно, что Эффи постаралась. Тарелки полны различными деликатесами, хрустальные бокалы сверкают рядом с зажженными свечами в высоких подсвечниках, из курильницы струится пряный аромат.

Он улыбнулся, когда в комнату вошла Эффи — смущенная, но обворожительно прекрасная.

«Как я мог сразу этого не заметить? — спрашивал себя Закари. — Как в тот день, когда она приехала, я мог почувствовать себя разочарованным?»

Ее красота была воистину царской — вот первое слово, что пришло ему в голову. Бордовый бархат подчеркивал совершенные линии ее тела, темные волнистые волосы, собранные на затылке, блестящими локонами обрамляли бледное лицо. Синие пронзительные глаза, не отрываясь, смотрели на него, ожидая его реакции.

— Ты прекрасно выглядишь! — должен был сказать он, но эти слова произнесли ее губы, заставив что-то сжаться в его груди. Может быть, это была гордость за то, что его усилия были вознаграждены? Она провела пальцем по его гладкой щеке. — Как приятно пахнет!

— От тебя тоже. — Он взял в ладони ее лицо и, наклонившись, поцеловал.

Она дрожала от волнения и гордилась им — странно, но Закари был тронут. Его руки лежали на ее плечах, его глаза, не отрываясь, смотрели на нее.

И вдруг его сердце словно остановилось.

Возле ложбинки на ее груди, сияя в теплых отблесках свечей, был ответ, что он так долго искал, — алмаз, что помог бы вернуть его землю!

Пустыня никогда не обманывала его. Не обманет и сейчас. Его пальцы, скользнув по ее шее, дотронулись до тяжелого камня. Ничто не дрогнуло в его лице, когда Закари наконец нашел то, что искал так долго.

Его голова шла кругом. Во всем этом должна была быть причина, которую он пока не мог уловить, — пустыня послала ветер, пустыня заставила его вернуться к Эффи, вернуться к камню, вернуться к тому, что он искал…

— Какой красивый… — Ему пришлось сделать усилие, чтобы его голос звучал ровно. Может быть, она нашла его, когда одевалась, может быть, один из его родственников когда-то забыл его в этой шкатулке…

— Спасибо.

— Где… — Закари откашлялся, — где ты нашла его?

— Нашла? — Ее глаза удивленно распахнулись. — Я его не нашла. Он — мой.

— Твой?..

— И очень дорог мне. — Эффи улыбнулась, забирая у него из пальцев камень. — Наверное, это простое стекло, не дороже фасолины, но для меня он много значит. — Она разжала пальцы, кулон снова упал на ее грудь. Его глаза заворожено смотрели, как в мягком теплом свете мерцал розовый камень — так, как мог мерцать только один алмаз. — Я ношу его все время.

— Прошлой ночью его на тебе не было, — возразил Закари. — Уверен, я бы его заметил.

Он увидел, как порозовели ее щеки.

— Мне казалось, что у меня не было на это права, когда мы с тобой… Дело в том, что это кулон моей матери.

В его голове тут зазвучало предупреждение: «Будь начеку и не торопись». На его лице не отразилось и тени беспокойства, лишь простое любопытство, когда он снова взял камень и, положив его на ладонь, рассмотрел вблизи. Теперь у него не оставалось сомнений — его поиски наконец завершены!

Пустыня снова себя оправдала, разочарование последних дней было вознаграждено — это не Эффи приворожила его, это пустыня его направляла, приведя к алмазу Стефани.

Теперь оставалось только получить его.

— Садись. — Закари отпустил кулон и увидел, как он снова засиял на ее бледной матовой коже. — Позволь мне… — Он налил ей шампанского.

— А ты разве не будешь?

— Я не пью, но пусть тебя это не смущает.

— Я никогда раньше не пробовала шампанского…

— Тогда наслаждайся!

Он видел, как она, приблизив бокал ко рту, сделала осторожный глоток. Видел, как порозовели ее щеки.

— Значит, это твоя мать оставила тебе этот кулон.

— Да.

— А твой отец…

Румянец ярче запылал на ее щеках, но виной тому было уже не шампанское. Опущенные ресницы скрывали выражение ее глаз.

— У меня нет отца.

— Твои родители расстались?

Она быстро кивнула.

— Ты когда-нибудь видела его?

— Нет. — Эффи не нравился этот разговор. Ей хотелось, чтобы в сегодняшнем вечере было больше романтики, чтобы еще раз повторилось то, что уже было между ними. А теперь приходится отвечать на эти бесконечные вопросы, словно она проходила какой-то тест.

— Ты когда-нибудь видела его? — повторил свой вопрос Закари.

Эффи покачала головой.

— Мы не могли бы поговорить о чем-то другом?

— Я хочу просто побольше узнать о тебе. — Он улыбнулся, но улыбка не достигла глаз, да и тон голоса тоже не позволял ей забыть, что она разговаривает с королем. — Значит, ты никогда не видела его? Но хотя бы материально он вас поддерживал?

— Родители расстались еще до моего рождения, — выдохнула Эффи.

— Ты знаешь его имя?

Щеки ее горели, она чувствовала, что готова провалиться сквозь землю.

— Нет! — В этом слове смешалось все — и злость, и боль, и отчаяние, но не оттого, что Закари продолжал допрашивать ее, а оттого, что за все эти годы ей так и не удалось узнать ничего определенного. Было больно и стыдно, ведь ее мать отказала ей даже в этой информации, которую Эффи так отчаянно хотелось получить! — Она только сказала, что была безнадежно влюблена, но знала, что их отношения не продлятся долго. Я думаю, он был женат или… — Слеза скатилась по ее щеке. — В общем, я не знаю, кто мой отец…

Закари видел и ее смущение, и ее растерянность, поэтому решил больше не мучить ее вопросами.

Пока.

Эгей… Он налил себе в стакан воды и залпом выпил ее. Его темные глаза еще больше потемнели от ненависти. От ненависти к человеку, который так обошелся с его приемной матерью, — ненависти, которую Эффи не должна была видеть.

Как он раньше не догадался? Вот он, перед ним, — результат той запретной связи.

Эффи была дочерью Эгея!

— Что-то не так? — Девушка недоуменно посмотрела на Закари, смахнув слезу тыльной стороной ладони. Она так ждала этой ночи, но вопросы сыпались один за другим, вся его нежность куда-то ушла, да и мысли были где-то далеко…

— Все в порядке. — Закари заставил себя улыбнуться. — Что может быть не так?

Царственная. Когда он увидел ее одетую в бархат, с высоко поднятыми волосами и легким макияжем, это было первым словом, которое пришло ему в голову. И как выяснилось, не без основания. Благородная кровь текла в венах этой девушки.

«Нечего удивляться, что старый мерзавец умер от сердечного приступа, — мрачно размышлял Закари. — Наверняка он догадывался, что его грязные секреты вот-вот выйдут на поверхность».

Месть. В этот раз улыбка Закари была искренней. Он снова наполнил ее бокал. Он всегда знал, что месть близка. Теперь он мог править обоими островами — и Калистой, и Аристо.

«Только если камень действительно будет мой», — напомнил себе Закари, обдумывая следующий ход. Решение пришло к нему почти сразу.

— Выходи за меня замуж. — Это не было вопросом — короли не повторяют свое предложение дважды.

Но Эффи лишь улыбнулась и покачала головой:

— Не надо так шутить.

— Никогда еще я не был более серьезным.

— Конечно, ты шутишь, — улыбнулась Эффи.

— Эффи, я не привык шутить такими вещами, я говорю серьезно. — Он увидел, как ее взгляд метнулся в сторону, лицо побледнело. — Вот почему у меня и было к тебе столько вопросов. Сама понимаешь, раз уж я решил объявить тебя своей невестой, мне нужно узнать о тебе как можно больше.

Эффи нервно рассмеялась.

— Но разве мы можем?.. Я же простая горничная — народ никогда не примет меня… — Почувствовав раздражение, она встала. — Игра закончена, мечты развеяны.

— Я король Калисты, — напомнил Закари. — Я могу делать все, что хочу.

Она снова покачала головой.

Королевская кровь текла в ее венах — в ней чувствовалась внутренняя сила, и эта сила бросала ему вызов. А вызовы Закари любил больше всего.

— Эти дни с тобой… — он взял ее за руку, не давая уйти, — были самыми счастливыми в моей жизни. А то, как мы любили друг друга, — ты не можешь отрицать, что в этом было что-то особенное, — принесло мне покой…

Эффи улыбнулась. Сегодня она чувствовала себя словно родившейся заново. Ее тело, ее душа, сама ее жизнь, казалось, изменились совершенно. Но как ни прекрасно все было, она и не надеялась, что ее любовь может быть взаимной. Что то время, которое они провели вместе, для Закари станет столь же неповторимым, как и для нее.

— Это было не просто особенным. Это было всем. Больше, чем я когда-либо могла себе это представить…

— Расскажи мне, что… что я заставил тебя чувствовать? Может быть, ты чувствовала себя… любимой?

Закари увидел, как сжалось ее горло, когда она услышала его слова. Он уже знал, что теперь розовый алмаз — его!

— Разве ты… любишь меня? — дрожащим голосом спросила Эффи.

— Но ведь ты любишь Калисту. — Он ушел от ответа. — Любишь ее народ. И если ты будешь рядом со мной, я смогу быть лучшим королем. — Он вовсе не лгал. — Если ты будешь моей женой, я буду лучшим правителем для народа — для всего народа.

— Я?.. — никак не могла поверить ему Эффи. — Ты.

— Но ты… меня любишь?

«Господи, ну почему это должно иметь такое значение? — с раздражением думал Закари. — Я предложил ей брак, предложил горничной стать женой короля, каждое желание, каждая прихоть которой тут же будут исполнены. Так зачем требовать еще какой-то любви? Любви, о которой без конца твердит мой брат, любви, из-за которой Себастьян отказался от трона…»

— Ты любишь меня? — снова спросила она, и Закари знал, каким должен быть его ответ. Он знал, что во имя народа эта ложь оправдана.

— Да, я люблю тебя. — Закари почувствовал, как она расслабилась в его руках, как из синих глаз исчезло беспокойство, и насладился своей новой властью, которую дали ему эти магические слова — полная абракадабра, открывшая ему сердце Эффи. Ее сердце и… власть над Аристо. — Я люблю тебя, Эффи, — снова повторил он, целуя ее дрожащие губы. Его пальцы ласкали ее затылок, их языки сплетались.

Эффи едва могла дышать. То, что ей предложили стать женой короля, не перевернуло ее мир. Ее потрясло другое — оказывается, Закари чувствовал то же, что и она.

— Выходи за меня замуж.

И Эффи буквально выдохнула свое согласие.

Ужин был забыт. Закари сам раздел ее — снял с нее бархат, туфли, белье. И вот она стоит перед ним, обнаженная, с мерцающим на груди розовым камнем, представляя его глазам то, что для правителя Калисты является главным сокровищем, — розовый алмаз Стефани.

Эффи видела, как заблестели его глаза, когда взгляд Закари скользнул по ее груди, и приняла это за вспышку желания.

— Скорее… — Его губы ласкали ее шею и грудь, в то время как пальцы искали совсем другую награду — он чувствовал, что имеет на это право. — Мы должны пожениться как можно скорее, чтобы ты не успела изменить свое решение.

— Почему я должна изменить его? — Король Закари аль-Фариси любит ее, простую горничную Эффи. С ней произошло то, о чем девушка не осмеливалась даже мечтать. — Почему я должна изменить свое решение, если мы любим друг друга?