Мария шла вслед за Афиной в спальню Алекса. «Что надеть на обед с королевской четой? — думала она. — Ничего из того, что я привезла с собой, явно не подходило для этого случая».

Неужели это спальня Алекса? Разве комнату такого размера можно назвать спальней? Она была больше, чем вся ее мансарда. Полированный деревянный пол. Коврики ручной работы. Высокий, как в кафедральном соборе, потолок. Окна в крыше. Стеклянные стены, а за ними терраса и бассейн, который выглядел словно парящим над бухтой. Очень красивая комната. Нет, не то! Потрясающая комната!

И кровать.

Кровать стояла на небольшом возвышении в самом центре, покрытая черным шелковым стеганым покрывалом, с множеством черных и белых шелковых подушек.

«Не смотри на кровать, Мария. Даже не думай о ней».

Она не станет. Она сейчас примет душ и оденется. У нее всего двадцать минут. Не так много, но вполне достаточно.

Выпрямив спину и демонстративно не глядя на кровать, Мария прошествовала в ванную. Ей предстоял очень важный вечер, в конце которого Алекс займется с ней любовью. Мария закатила глаза. О чем она думает? Вечер важен вовсе не этим.

Вид гардеробной заставил Мария расхохотаться. Встроить сюда водопровод и канализацию — и многие манхэттенцы будут гордиться такой большой квартирой. В центре на вешалках сиротливо висели ее вещи, а их окружали мужские костюмы, рубашки, джемпера… вещи Алекса.

Нет, она не позволит своим мыслям снова сбиться в этом направлении. Предстоящий обед очень важен для нее, и она не должна упустить свой шанс.

Ее одежда была тщательно выглажена и аккуратно развешана. В горле Марии снова зародился клокочущий, истерический смех. Джинсы, джинсы и… джинсы. Несколько футболок, блузок и свитеров. Еще ботинки. И что из этого прикажете ей надеть для обеда с их величествами?

«Неофициальный стиль», — сказал ей Алекс. Легко ему говорить! И одеваться соответственно.

Интересно, а что наденет он? Где будет принимать душ? Впрочем, это не важно, Главное — не здесь.

Тишину разорвала трель телефона.

— Алло?

— Ты должна быть внизу через двенадцать минут, glykamou.

— Александрос?

— Мне нравится, когда ты меня так называешь.

В его голосе слышалась хрипотца, от которой по спине Марии побежали мурашки.

— Александрос! — Она стала оглядываться. — Ты где?

В трубке раздался смех.

— Расслабься, дорогая. Я не вижу тебя, но точно знаю, что ты сейчас делаешь. Ты стоишь посреди моей спальни, стараясь не смотреть на кровать, и ругаешь себя за то, что не взяла ничего подходящего, что можно было бы надеть сегодня вечером.

Мария заморгала.

— Попробуй примерить шелковое платье изумрудного цвета и черные босоножки на шпильках. И прежде чем ты скажешь, что не станешь надевать чужие вещи, я заверяю тебя, что они новые и они твои. И платье, и босоножки доставлены из бутика «Шанель» в Эллосе за пару часов до нашего прибытия. — Его голос снова приобрел чувственную хрипотцу. — Я прикинул размер, glykamou, и надеюсь, что не ошибся. Думаю, после сегодняшней ночи буду точнее знать все твои размеры.

Мария почувствовала, как огонь охватил все ее тело, и поспешно положила трубку. Да как он посмел покупать для нее одежду! Неужели принц действительно решил, что она наденет хоть что-нибудь, оплаченное им?

А вот и платье. И босоножки. Она не могла не признать, что и то и другое было просто восхитительным. Именно такой наряд она купила бы себе к такому случаю, будь у нее возможность потратить… десять тысяч долларов?! Нет, она не наденет это!

Она найдет что-нибудь среди своих вещей: черные джинсы, белая шелковая блузка… Конечно, это вполне прилично для нью-йоркского ресторана средней руки, но никак не для обеда с королевской четой во дворце. Для встречи, пусть и деловой, которая должна изменить ее жизнь.

— Черт тебя побери, Александрос! — с горечью воскликнула Мария, понимая, что этот раунд она проиграла.

Быстро приняв душ, она вытерла полотенцем волосы — ни на сушку, ни на укладку времени не было — и поспешила в гардеробную.

К платью прилагались не только босоножки. Был еще черный вечерний клатч, и было белье — черные кружевные бюстгальтер и трусики стринги. И тончайшие черные чулки.

Черт возьми! У нее есть и собственное белье! Но не такое…

Мария надела кружевное великолепие, натянула чулки. Оставить волосы распущенными или подобрать? Подобрать — грива темных кудрей была слишком влажной и неухоженной, чтобы оставаться распущенной. И вот дошел черед до платья и босоножек.

Мария повернулась и посмотрела на себя в зеркало.

Надо признать, что его высокомерное высочество обладает безупречным вкусом.

Платье было изумительным — сдержанным и деловым, несмотря на то что подчеркивало все изгибы ее хрупкой фигурки. Черные босоножки на тончайших шпильках не уступали платью в изысканности.

Украшения! Какие ей надеть украшения? К счастью, она положила в сумочку несколько вещиц, сделанных ею собственноручно. Так что же надеть? Витую золотую цепочку? Нет. Другую, покороче, с замысловатым плетением? Нет. Тонкую золотую нить с кулоном в виде полированного кусочка янтаря? Точно! Маленькие золотые кольца в уши. Ничего не забыла? Забыла. Немного туши на ресницы, вишневый блеск на губы, пройтись по лицу пуховкой с пудрой…

Сделав несколько глубоких вдохов, Мария открыла дверь.

Алекс поджидал ее прямо за ней.

Он стоял, прислонившись спиной к балюстраде, опоясывающей верхний этаж дома. Руки сложены на груди, ноги скрещены. На нем были серый пиджак, черные брюки, черная рубашка с расстегнутым воротом и темно-коричневые мокасины. Его волосы тоже были влажными, а лицо свежевыбритым.

Молча, медленно, очень медленно, заставляя Марию сомневаться в том, что она хорошо выглядит, он окинул ее взглядом — с головы до ног и обратно. А потом улыбнулся. Медленной, ленивой, чисто мужской улыбкой, от которой кровь по венам Марии понеслась толчками.

— Только одно нужно исправить. — Он протянул руку и вытащил заколку из ее волос, наблюдая горящими глазами, как темные кудри рассыпаются по ее плечам. — Отлично!

Мария едва сдержалась, чтобы не вернуть комплимент. Вместо этого она с независимым видом тряхнула головой, как будто его слова ничего не значили для нее.

— Прошу. — Алекс предложил ей согнутую руку. Мария проигнорировала его галантный жест, прошествовала мимо и стала спускаться по лестнице.

— Мария? Ты волнуешься из-за предстоящего обеда?

Как он умудряется вести машину по серпантину горной дороги и замечать, что с ней происходит?

— Не стоит. Это всего лишь моя семья.

— Семья? — переспросила Мария.

— Да. Мой старший брат Себастьян, младший Андреас, сестра Катарина, все зовут ее Китти. Не будет только Элизы — она в Париже.

— Так много людей?

— Только не говори, что ты нервничаешь перед встречей с королевскими особами, glykamou. В конце концов, со мной ты была абсолютно расслаблена в тот, первый раз.

Мария резко повернулась к нему:

— Я уже говорила, что не знала тогда, кто ты!

— Ну конечно. Ты просто встретила меня на улице и, когда я предложил заняться сексом, сказала: «Почему нет, если мне все равно нечем заняться?»

Алекс, конечно, лукавил. Он помнил, что все было совсем не так. Мария показалась ему такой очаровательной и невинной, что он затеял с ней игру в соблазнение. Так он тогда думал. Он соблазнял ее словами и ласками и в то же время испытывал настолько сильное желание, какое не знал никогда прежде за всю свою мужскую жизнь. Только все оказалось ложью. Мария использовала его, и именно она мастерски соблазнила его.

«Феррари» Алекса плавно затормозил у мраморных ступеней, ведущих к парадному входу во дворец. Один слуга распахнул дверцу со стороны принца, другой — со стороны Марии. Массивные парадные двери широко распахнулись, и, к своему смятению, Мария увидела на пороге самих короля Эгея и королеву Тиа.

— Они решили сами встретить тебя, — мягко сказал Алекс, обходя машину и становясь рядом с ней. — Мы не слишком привержены формальностям, как некоторые королевские дома, тем не менее это большая честь. Возьми меня под руку, — мягко, но настойчиво сказал он, предложив ей руку, — и улыбайся, иначе мои родители решат, что ты меня ненавидишь. А ведь ты меня совсем не ненавидишь, glykamou, не так ли?

— Ненавижу, — сладким голосом, с улыбкой ответила Мария. — Но зачем же я стану вымещать это на них?

Она положила свою руку на сгиб локтя Алекса, сделала глубокий вдох и начала подниматься по ступеням.

— …Алекс рассказывал вам о Кионии? — спросила принцесса Китти. — Это потрясающей красоты прибрежная полоса вдоль пролива Посейдона, который отделяет нас от острова Калиста. Там находится наш дом, он очень большой, очень старый и очень красивый. И уединенный. Я могу бродить по берегу в чем угодно одетой…

— Как последняя неряха, ты хотела сказать? — сердито заметил король. — И вообще ни к чему утомлять нашу гостью рассказами о ваших ребяческих проделках.

В столовой повисла тишина. Прелестное лицо принцессы Китти залилось краской.

— Действительно, мисс Сантос. Приношу свои извинения.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. — Не подумав, Мария протянула руку и коснулась руки принцессы. — Я люблю слушать такие истории. Тем более что мое собственное детство было далеко не таким веселым. У меня нет ни братьев, ни сестер. — Внезапно Мария осознала, что взоры всех присутствующих устремлены на нее, а она держит за руку принцессу, как будто это ее подруга Села. Она зарделась, но продолжила: — Я хотела сказать, что это был прекрасный вечер. И все вы были так… так…

— Нам тоже он доставил удовольствие, мисс Сантос, — помогла ей королева.

— Пожалуйста, зовите меня Марией.

— Хорошо, Мария. — Королева улыбнулась. — Надеюсь, вам удастся осмотреть наш остров за те несколько недель, что вы пробудете здесь.

Мария бросила взгляд на Александроса, невозмутимо попивающего свой кофе.

— Если представится случай.

— Вам понравилась мастерская?

— Очень, ваше величество. По правде говоря, она оборудована куда лучше моей собственной мастерской в Нью-Йорке.

— Если вам понадобится еще что-нибудь…

— Честно говоря, понадобится.

— А именно?

— Кое-какая информация для начала. Как я понимаю, алмаз Стефани, который украшал корону королевства Адамас, по приказу короля Кристоса был распилен на два.

Мария буквально почувствовала напряжение, возникшее в комнате.

— Не вижу причин, по которым мы должны обсуждать историю королевства Адамас, — сердито произнес король Эгей.

Мария откашлялась:

— Это не праздное любопытство, поверьте, ваше величество. Просто история алмаза Стефани поможет мне в работе.

— Ерунда! Вам помогут золото и бриллианты, а не замшелые истории об алмазе Стефани и островах Аристо и Калиста.

Снова повисла тишина, и тут Мария почувствовала, как под столом Александрос нашел ее руку и крепко сжал.

— Мария — художник, отец. Все ее творения в какой-то степени символизируют жизненную силу — в нашем случае это юбилей мамы и преемственность поколений. Она просто хочет больше знать об истории нашего королевства. Так, Мария?

— Да, — ответила Мария, глядя во все глаза на Алекса. Он инстинктивно понял и сформулировал то, что не видело в ее творчестве большинство людей. — Истории, легенды… Я пытаюсь выразить их в своих работах.

— Что ж, история наша не слишком запутана, — любезно пояснил Себастьян. — Возникновение королевства Адамас восходит ко временам Древнего Рима и Греции.

— Да, — снова сказала Мария, — Александрос рассказывал мне об этом.

— Аристо был главным островом, откуда король управлял империей Адамас. Через остров проходили торговые пути, связывавшие королевство с Грецией, Турцией и Египтом, — вступил в разговор Андреас. — На острове же Калиста имелись алмазные рудники.

Там добывали розовые алмазы, редкие и дорогие. Наверняка вы знаете об этом.

Алекс снова сжал ее руку.

— Семья Каредес, наша семья, разбогатела благодаря торговле именно этими алмазами, в основном в Европе, — перехватил инициативу Алекс. — Как ты понимаешь, жители Калисты были не очень этим довольны. Мой дед…

— Король Кристос?

— Да. Он решил смягчить напряженность, но у него ничего не получилось. Поэтому он завещал, что после его смерти править Аристо будет мой отец, а его сестра Энья станет королевой Калисты.

— И люди согласились?

— А что они могли поделать? — снова заговорил Себастьян. — Но дед очень надеялся на примирение и воссоединение. Когда он делал официальное заявление, то выразил надежду на то, что придет время и алмаз Стефани снова станет одним целым, как и королевство Адамас. Мы называем это «наследством Кристоса».

Китти кивнула:

— Но этого, увы, не случилось.

— Должно быть, решение короля Кристоса о разделении было трудным для всех. — Мария посмотрела на короля Эгея. — Особенно для вас и вашей сестры, ваше величество.

— Все это в прошлом, — сухо заметил Эгей. — И повторяю, что не вижу необходимости его ворошить, тем более в обществе иностранки. — Он бросил свою салфетку на стол. — Вы делаете колье для королевы, мисс Сантос, а не пишете историю семьи.

— Минутку, отец, — быстро произнес Алекс, но Мария опередила его:

— Ваше величество, мое единственное желание — сделать колье таким, чтобы подарок был красивым и в то же время наполненным смыслом. — Она говорила спокойно, но Алекс уже хорошо знал, что означает этот независимо вскинутый подбородок. — Мне жаль, что вы превратно поняли мой интерес.

Король выглядел так, словно не мог решить, оскорбили его или нет. В конце концов он отодвинул стул и поднялся.

Обед закончился.

— Может быть, я излишне погорячился, мисс Сантос. Я тоже хочу, чтобы моя жена получила совершенный подарок. А теперь, если вам больше ничего не требуется…

— Честно говоря, требуется, сэр, — осторожно начала Мария.

Король Эгей уставился на нее так, словно не мог поверить своим ушам. Впрочем, как и все остальные.

— Неужели? — холодно уточнил король.

Мария, хотя и выглядела решительной, внутри вся дрожала. «Достаточно», — решил Алекс и под взглядами родных подошел к Марии. Обняв ее за плечи, он почувствовал, как она сперва напряглась, но потом чуть расслабилась и прильнула к его боку.

— Это просьба, сэр. Я бы хотела увидеть корону королевства Аристо.

— Вы ее видели. — Тон короля оставался холодным. — Мои люди снабдили вас фотографиями.

— Фотографии — это не то, ваше величество.

— Это невозможно. Из соображений безопасности. Корона находится в королевском хранилище.

— Ну ее же можно взять оттуда на время, — вмешался Алекс.

— Не вижу необходимости.

— Она есть, сэр, — быстро возразила Мария. — Я должна убедиться в том, что розовый бриллиант, который я собираюсь поместить в центр колье, точно совпадает по цвету с тем, который вставлен в корону. А фотография, какой бы качественной она ни была, не может передать точный оттенок камня. Мне нужно обязательно увидеть, прикоснуться к принадлежащей Аристо половине алмаза Стефани. — Она вспыхнула румянцем. — Камни иногда разговаривают с теми, кто с ними работает, сэр. Я понимаю, что это звучит странно…

— Странно? — фыркнул король Эгей. — Не то слово.

— Мне очень нравится колье, придуманное Марией, — быстро вмешалась королева Тиа. — Представь себе, Эгей, весь мир увидит, как ты будешь преподносить его мне. Поэтому колье должно быть безупречным. Ты согласен? И камни в нем действительно должны точно совпадать по цвету с теми, что в короне, тем более что ты наденешь ее на торжество.

— Мама права, отец. Талант Марии позволит создать шедевр. Люди долго будут говорить повсюду о короне Аристо и соответствующем ей колье королевы.

Король стоял неподвижно и молча, как изваяние. Наконец кивнул в знак согласия:

— Я отдам распоряжение, мисс Сантос, и у вас будет пять минут, чтобы увидеть корону с алмазом Стефани. Пять минут и ни секундой больше. Вам ясно?

Мария высвободилась из-под руки Алекса и присела в глубоком реверансе.

— Да, ваше величество. И большое вам спасибо. Вы не пожалеете о своем решении.

Король пристально посмотрел на нее, и сердитое выражение сошло с его лица.

— Надеюсь, что не пожалею. — С этими словами он покинул столовую.

По дороге обратно в особняк принца оба молчали.

Алекс думал о том, какая она удивительная женщина.

Яркая. Талантливая. Мужественная. И красивая. Невероятно красивая в этом лунном свете.

Но еще красивее она будет в его постели.

Обнаженная, как и он. Она протянет к нему руки, коснется его… О, он найдет способ заставить ее признать, что она хочет его. И тогда он поцелуями разгладит горестную морщинку на ее лбу, вызовет улыбку на губах с горестно опущенными уголками.

Алекс протянул Марии руку.

— Мы дома, — мягко произнес он.

Она кивнула, оперлась на его руку и вышла из машины.

— Твой отец, должно быть, завтра же отправит меня домой, в Штаты.

Алекс усмехнулся:

— Ни в коем случае. Он сам оказался в ловушке. Моя мать, умнейшая женщина, вовремя напомнила ему о том, что празднование ее юбилея увидит весь мир.

— Я вела себя по-идиотски.

— Я бы сказал, храбро.

— Не понимаю, какой бес в меня вселился.

Алекс остановился и развернул Марию лицом к себе:

— Просто твоя страстная натура, которую ты старательно скрываешь от окружающих, вырвалась наружу.

— Я ничего не скрываю. Я только…

Алекс накрутил на палец шелковистый локон ее волос:

— Скрываешь, и достаточно успешно. Но стоит кому-нибудь или чему-нибудь разгорячить твою кровь… А вот отец вел себя сегодня непозволительно.

— Нет. Это я…

— Ты продемонстрировала преданность своему делу.

— Спасибо тебе за эти слова, но я всех поставила в неловкое положение.

— Меня уж точно, но только в другом смысле… — Алекс положил руку ей на затылок, запутавшись в волосах, и заставил поднять к нему лицо. — Признайся, что я воспламеняю твою кровь, glykamou. Как и ты — мою.

Он наклонил голову и поцеловал Марию Поцелуй был нежным и трепетным — шелковое прикосновение губ к губам.

— Мария, — прошептал Алекс и почувствовал, как она затрепетала. — Мария, — повторил он, и ее руки обвили его шею, а она сама потянулась ему навстречу и выдохнула его имя.

Поцелуй Алекса сделался более глубоким, почти неистовым. Вкус ее губ возбудил все его ощущения, чувства, проник в самую душу… Но он вдруг понял, что не станет насильно заставлять Марию выполнять условия их дьявольской сделки.

Он взял ее лицо в ладони и отступил на шаг. Мария медленно открыла глаза — они были темны и бездонны, полны желания или, может быть, слез…

— Уже поздно, — тихо сказал он. — Слишком поздно, чтобы обсуждать что-либо. — Его взгляд снова остановился на ее припухших губах. Алекс безумно хотел целовать ее, но сдержался. Он не станет этого делать, не станет… — Ты найдешь дорогу в спальню?

— Но я думала… Ты сказал…

— Я помню, что я сказал. — Алекс прерывисто вздохнул и — черт бы все побрал! — снова поцеловал Марию. — Я не святой, — прошептал он у самых ее губ, — но и не такой ублюдок, как ты думаешь.

Звук, похожий на всхлип, вырвался из ее горла.

— Я не понимаю, Александрос! Чего ты от меня хочешь?

Алекс покачал головой, отпустил ее и растворился в ночи. Он и сам не знал, чего хотел от этой женщины. В этом-то и была проблема.