Гауэйн поставил локти на стол и скрестил пальцы рук.

— Наша галерея устраивает летнюю выставку для молодых английских художников. Для тебя, Хейзл, тоже найдется местечко, если хочешь выставить свои картины.

У девушки загорелись глаза, но тут же потухли.

— Я не могу, — сказала она упавшим голосом. У меня мало работ. Может быть, к Рождеству...

— Нет. Этим летом, — решительно заявил Гауэйн. — Мне нужно от тебя всего четыре-пять картин, от силы — семь.

— У меня нет ни одной законченной работы.

— Тогда закончи их или лучше подготовь новые картины для выставки. Можешь объединить их одной темой.

— Боюсь, я не успею к сроку. Да и Хедли будет недоволен, если я часто буду использовать школьную студию. — Хейзл виновато посмотрела на своего учителя.

Увидев ее расстроенное лицо, Лерой нахмурился. Не глядя в меню, он наугад заказал какое-то блюдо стоявшему рядом официанту. Взгляд его голубых глаз был по-прежнему прикован к опущенной голове Хейзл.

— Ты не заслуживаешь своего божественного таланта — вот что я тебе скажу, — тяжело дыша от возмущения, проговорил Гауэйн. — Ты...

Он читал ей лекцию на протяжении всего ужина. Хейзл не возражала. В чем-то она даже была согласна с учителем. Она и в самом деле не верила в свои способности — Гауэйн мог и не говорить ей об этом.

Официант поставил перед Лероем тарелку и налил вина. Тот машинально поблагодарил — все его внимание было сосредоточено сейчас на спутнике Хейзл, который, несмотря на возраст, оставался красивым мужчиной. Он что-то сердито доказывал Хейзл, возбужденно жестикулируя. Девушка же была молчалива и выглядела удрученной.

У Лероя появилось желание схватить ее спутника за ворот рубашки и заставить замолчать, чтобы Хейзл могла вставить хотя бы слово.

И вдруг до него дошло: мужчина тут ни при чем. Это он, Лерой Уэскер, был причиной ее напряженной позы и опущенной головы. Хейзл знала, что он находится в зале, и поэтому не поднимала глаз, боясь встретиться с ним взглядом. Его присутствие взволновало ее.

У Лероя моментально исчезло с лица хмурое выражение и поднялось настроение.

Наконец Хейзл подняла глаза и обвела ими зал. На мгновение ее взгляд встретился со взглядом знакомых голубых глаз. Лерой взял свой бокал и приподнял его, как бы приветствуя Хейзл. Она покраснела и, подавшись вперед, быстро сказала:

— Гауэйн...

— Что тебе нужно, так это приличное место, где бы ты могла спокойно отдаться живописи, — увлеченно поучал тот.

Хейзл посмотрела на «садовника». Тот смеялся. Ее возмутило, что он даже не пытался скрыть, как забавляется ее смущением.

— Я знаю, — нетерпеливо сказала она, — но...

— Оставь свои пораженческие настроения, держись за жизнь обеими руками!

По ироничному выражению лица «садовника» Хейзл поняла, что он прислушивается к тому, что говорит Гауэйн. Она положила нож и вилку на тарелку и обратилась к собеседнику:

— Ты закончил? Я бы хотела вернуться домой. Пойдем, посмотришь остальные картины.

— А как же кофе?

— Я сварю его тебе дома, — бросила Хейзл, поднимаясь из-за стола.

— Тебя, кажется, злая муха укусила, — пробормотал Гауэйн. — Я думаю, что «Уэскер Корпорейшн» может помочь тебе решить проблему со студией.

— Опять Уэскер! — в сердцах воскликнула Хейзл.

Она увидела, как за спиной Гауэйна «садовник» резко поднял голову. Хейзл быстро отвела взгляд, но все же успела заметить, как голубые глаза превратились в щелки.

— Я имею в виду не самого Уэскера, — утешил ее Гауэйн. — Говорят, он настоящий мещанин.

Хейзл, понимающая, что голубоглазый «садовник» все слышит, в ужасе посмотрела на учителя. Но вдруг ее словно бес попутал, и она едко заметила:

— Вот именно — мещанин! Его садовник похож на вышибалу из портового кабака, а его сад выглядит так, будто планировкой занимался целый комитет.

«Садовник», прекрасно слышавший эту тираду, рассмеялся, и Хейзл бросила на него свирепый взгляд. Гауэйн расплатился с официантом и встал. Хейзл взяла его под руку.

— Бог с ним, с садом Уэскера, — сказал Гауэйн. — Ты лучше подумай о его замечательном толстом кошельке. Прекрасный стимулятор творчества, уж поверь мне.

Хейзл, хоть и не смотрела в сторону «садовника», знала, что тот внимательно слушает. Ну почему Гауэйн не заткнется наконец?! — подумала она с досадой.

— Настоятельно советую тебе, — продолжал Гауэйн, — познакомиться с миллионером и взять над ним шефство. Чего ему не хватает в жизни, так это уроков по эстетике.

— Я бы сказала — полного перевоспитания, — проворчала Хейзл.

Гауэйн обнял свою ученицу за талию, и они вышли из бистро.

Лерой, услышав последнюю фразу Хейзл, едва не подавился.

Перевоспитывать? Меня? — негодовал он. И кто это говорит? Девица, у которой только и хватает ума, чтобы лазить по чужим заборам! И она еще имеет наглость судить о вкусах других людей!

Хорошего настроения как не бывало. Сейчас Лероем владела холодная ярость. Он уже сыт по горло женщинами, считавшими, будто они могут переделать его жизнь для своего удобства. Сумасшедшая соседка стала последней каплей.

Она нуждается в хорошем уроке, который он и преподаст ей.

5

Хейзл сварила обещанный кофе. Гауэйн, держа в руке кружку с дымящимся напитком, быстро осмотрел оставшиеся картины.

— Почему ты перестала рисовать людей?

— Денег не было на натурщиков, — быстро ответила Хейзл.

— Здесь полно зеркал — могла бы себя нарисовать.

— Неинтересно.

— Тогда, может быть, портреты?

— Они у меня не получаются. Слишком много времени уходит на то, чтобы добиться сходства с оригиналом.

— А может, это слишком интимная вещь? — предположил Гауэйн. — Художница и натурщик. Они что, начинают приставать к тебе?

Гауэйн оказался гораздо ближе к истине, чем думал. Хейзл рассмеялась, но смех получился натянутым.

— Ты, наверное, думаешь, что мы живем в Париже девятнадцатого века. Мне и в голову бы не пришло спать со своими натурщиками.

— Когда ты мне сказала, что переехала на новое место, я грешным делом подумал, будто ты свила гнездышко с любовником.

Хейзл на него так посмотрела, что Гауэйн смутился.

— Прости, сморозил глупость. — Он сложил руки на груди, прижав кружку с кофе к изгибу локтя, и с любопытством посмотрел на девушку. — Что случилось, Хейзл?

Но она лишь рассмеялась. Гауэйн пожал плечами и допил кофе.

— Ну ладно, ты сама разберешься в своих делах. — Он снова посмотрел на полотна. — Я возьму это и это. Возможно, вон тот пейзаж. Хорошо бы к ним добавить еще пару картин, если у тебя получится что-нибудь интересное. Попытайся изобразить нечто драматическое. Цветов и голубых лесов больше не надо. Ты сможешь. Даю тебе месяц.

Хейзл проводила гостя и, вернувшись в дом, вдруг почувствовала себя страшно одинокой. Ночь была теплой и безветренной. Огни Лондона приглушали яркий свет звезд.

Она вернулась в дом и стала рассматривать свои картины. Сейчас Хейзл хорошо видела, что Гауэйн имел в виду, когда критиковал ее. Ее манера письма была действительно слишком зажатой, чересчур осторожной.

Хейзл бесцельно бродила по дому, но желаемое вдохновение не приходило. Добравшись до верхнего этажа, она обнаружила балкон. Вот как раз то, что мне нужно, подумала она и вышла в теплую ночь. Уличные звуки едва доносились сюда, а звезды на небе казались ближе и ярче.. Хейзл подошла к балюстраде и облокотилась на нее. Где-то рядом полным ходом шла вечеринка — слышались оживленные голоса, смех...

Внезапно Хейзл в голову пришла мысль: если я и дальше буду сторониться мужчин, то так недолго превратиться в синий чулок. Разозлившись на саму себя, она топнула ногой.

— Эй, кто там? — тотчас послышался из темноты знакомый голос.

Хейзл застыла на месте. Мне только не хватает сейчас еще одной стычки с вредным садовником, подумала она, смахнув со щеки слезу. Хейзл затаилась, надеясь, что тот уйдет.

Темноту ночи прорезал сильный луч фонаря.

— Вот это сюрприз!

— Добрый вечер, — сухо сказала Хейзл.

«Садовник» направил луч света ей в лицо.

— Вы в порядке? — спросил он.

— Естественно, — ответила Хейзл, защищая ладонью глаза от яркого света.

— В таком случае что вы здесь делаете?

— Смотрю на звезды.

— На звезды и в одиночестве?

— А что? — задиристо спросила Хейзл.

— Где же ваш друг?

На какой-то миг Хейзл показалось, что он прочел в ее душе: юноша, отпрянувший от нее с испугом и отвращением; девушка, замкнувшаяся в своем одиночестве, застоявшийся талант, вянущая красота... Хейзл почувствовала себя раздетой. Она прикрыла лицо рукой, но «садовник», видимо, успел что-то заметить, потому что требовательно спросил:

— Что случилось?

Но Хейзл уже взяла себя в руки. Этот мужчина, конечно, не может залезть ко мне в душу, успокоила она себя. Просто я переутомилась за последние дни и поэтому часто вспоминаю тот ужасный эпизод с Робином.

— Ничего не случилось.

«Садовник» что-то сделал с фонарем, и его свет стал более рассеянным. Хейзл по-прежнему плохо видела собеседника, но чувствовала, как он смотрит на нее.

— Абсолютно ничего, — более резко повторила она.

К своему удивлению, Лерой вдруг обнаружил: он хочет, чтобы девушка доверилась ему.

— Я не собирался расстраивать вас, — мягко проговорил он.

— У вас бы и не получилось, — буркнула Хейзл.

Значит, она опять вышла на тропу войны, подумал Лерой. В кои-то веки посочувствовал женщине и сразу получил по физиономии.

Грубость Хейзл напомнила ему об уроке, который он собирался ей преподать.

— Вы из тех женщин, которые любят смотреть на звезды в одиночестве? — осведомился он обманчиво ласковым голосом.

Лерой увидел, как у нее дернулось лицо, и это пролило бальзам на его уязвленную гордость.

— Я не принадлежу к женщинам, которые цепляются за руку мужчины с утра до вечера.

Ее ответ почему-то разозлил Лероя, но он сдержался и с преувеличенным восхищением сказал:

— Не сомневаюсь в этом.

— Нечего насмехаться надо мной! — взорвалась Хейзл.

— Я и не думал, — растягивая слова, заверил Лерой. — Я считаю, что вы очень находчивая девушка.

Хейзл уловила в его словах подтекст, хотя и не поняла какой.

— Почему вы так считаете? — спросила она.

— В такую ночь нелегко отделаться от друга. Но нельзя ведь позволять своим чувствам мешать осуществлению намеченной цели, не так ли? — Внезапно в его голосе зазвучали стальные нотки. — И кто это сказал, что мужчины сильный пол? Женщины, с моей точки зрения, гораздо более, скажем так, целенаправленны. Я не говорю «жестоки», потому что это слишком грубо.

Хейзл ошеломленно смотрела на собеседника. Сначала она подумала, что объект его нападок она сама, так как других женщин здесь не было. Ее удивило, с какой горечью говорил «садовник». Но постепенно обвинительная речь мужчины вывела ее из себя. Хейзл вышла из тени и перевесилась через перила балкона, почти вплотную приблизившись к лицу «садовника».

— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне! — гневно воскликнула она.

— Ну да, вы, конечно, другая! — насмешливо проговорил он.

— Я вообще не желаю разговаривать с вами, — презрительно заявила Хейзл.

— И не надо. Вы уже и так много сказали.

— Что это я вам сказала? — удивилась Хейзл.

— Например, что вы художница и ищете спонсора. Я прав? — Лерой засмеялся. — И вы думаете, что эту роль может взять на себя ваш богатый сосед. После того, разумеется, как вы исправите его мещанский вкус.

Хейзл притихла. Она как чувствовала, что Гауэйну не следовало распускать язык в бистро!

— Я не собиралась... — начала было возражать она.

— О, не скромничайте! И вы совершенно правильно решили, что в этом деле ваш друг будет вам помехой, поэтому и улизнули от него.

Хейзл медленно покачала головой и промолвила:

— Да вы просто ненормальный.

— Хочу дать вам дружеский совет. Идите к цели прямой дорогой — принесите несколько картин или что-то в этом духе. Таким образом, вы добьетесь большего успеха, чем если прибегнете ко всяким женским хитростям.

Хейзл была настолько возмущена, что чуть не перепрыгнула на соседний балкон, чтобы стереть надменную улыбочку с лица нахала. Она схватилась за перила, чтобы удержаться на месте.

— Послушайте, вы! — процедила она сквозь зубы. — Мне не нужен ни Гауэйн Маккей, ни ваш хозяин, ни вы сами. — «Садовник» снова рассмеялся, чем еще больше разозлил Хейзл. — Знаете что, я впервые в жизни встречаю такой грязный ум! Кроме того, вы никуда не годный садовник и такой же плохой охранник!

— Что? — не понял он.

— Если бы я на самом деле была вором, — насмешливо продолжала Хейзл, — то мой напарник давно бы уже обчистил первый этаж дома, пока вы тут со мной разговариваете.

Молчание противника было красноречивым. Хейзл почувствовала себя лучше. Она повернулась и пошла к двери. Но, перед тем как скрыться в доме, она не удержалась и бросила на прощание:

— На вашем месте я бы искала себе другую работу, не дожидаясь, когда денежный мешок уволит вас.

Лерой ворвался в свой офис мрачнее тучи и сразу вызвал секретаршу.

— Найди мне один телефон, Реджи, — приказал он.

Милейший из боссов сегодня был явно не в духе. Реджи понимающе вздохнула. Она служила у Лероя уже десять лет, поэтому понимала его с полуслова. Телефон бывшей миссис Уэскер лежал у нее всегда под рукой. Но босс удивил ее, когда продолжил:

— Этого человека зовут Гауэйн. Он снимал когда-то студию в нашем Центре искусств. Преподавал в одной из художественных школ. Я хочу срочно переговорить с ним.

Задание было из серии «поди туда, не знаю куда», — но Реджи, преданнейшая из секретарш, ответила:

— Хорошо. Кто-нибудь еще вам нужен?

— Нет. Займись этим прямо сейчас.

— Потребуется какое-то время, — предупредила Реджи.

— О... хорошо. Я могу поговорить с Маршей, — деловым тоном произнес он.