Итак, Рафик решил все выяснить. Она заволновалась, когда он медлил, боялась, что он остановится. И все же, к счастью, он не остановился, и не удивился, и не потребовал объяснения. Рафик подарил ей мир, которого она никогда не знала, — мир, наполненный чудесами и волшебными ощущениями.

Но этот вопрос должен был обязательно возникнуть. Сглотнув ком в горле, Сера стала говорить:

— Десять лет в браке — и все еще девственница. В этом явно не захочется никому признаваться. Этим определенно не будешь гордиться. — Ее голос надломился, на последнем слове она запнулась и закрыла глаза, чтобы прекратить воспоминания. Однако образы все равно стояли у нее перед глазами: бесконечное унижение продолжалось.

— Сера? — Она почувствовала, как его пальцы повернули ее голову лицом к Рафику. — Посмотри на меня, Сера. Он зря прожил жизнь, понимаешь меня? Только дурак не захочет заниматься с тобой любовью. Хусейн оказался этим дураком.

Однако ее губы оставались крепко поджатыми. Рафик ничего не понимал. Хусейн хотел заниматься с ней любовью, даже очень хотел, она была в этом уверена. Зачем тогда он заставлял ее раздеваться перед ним и вести себя, как дешевая танцовщица из ночного клуба, если все было бесполезно? И отчего он приходил в такое раздражение, когда ничего не срабатывало?

— Он говорил, что я недостаточно красива или соблазнительна. Он обвинял меня в том, что у нас никогда не будет детей, так как я настолько непривлекательна, что моя матка навсегда останется пустой.

— Хусейн говорил тебе об этом? Но ты не верила ему? Ты не могла ему поверить!

Она пожала плечами. Дело было не только в Хусейне, но незачем рассказывать об этом Рафику. Он обнаружил, что она девственница, поэтому она сочла себя обязанной кое-что объяснить. Но нет нужды сообщать ему обо всем и открывать унизительную правду.

— Почему тогда он не занимался любовью со своей женой? С собственной женой, Рафик! Десять лет. Зачем еще ему говорить неправду?

— Потому что он использовал тебя в качестве прикрытия собственной недееспособности! Клянусь, если бы Хусейн был по-прежнему жив, я убил бы его своими руками!

— Рафик, ты не должен так говорить!

— Почему? Это не было бы убийством, ведь он был не человек. Его едва ли можно сравнить с тараканом. Так отчего ты торопишься его защищать, если он кормил тебя ложью и промывал тебе мозги, утверждая, что ты виновата?

— Но тебя там не было. Ты не знаешь...

— Я знаю. Ты не виновата, Сера. Ты самая желанная женщина из тех, кого я знаю. И я захотел тебя в тот самый момент, когда увидел у апартаментов моей матери.

Он поцелуями высушил слезы в ее глазах, пальцами заправил пряди волос ей за уши и стал целовать ее в шею, плечо, прикоснулся ладонью к ее груди. Сера дрожала, ее грудь уже налилась, сосок напрягся под его ласками.

— Почему в это так трудно поверить, Сера? Ты красивая женщина. Желанная женщина. Разве ты не видишь, что делаешь со мной?

Она почувствовала его возбуждение, взглянула вниз и ахнула. Ее охватил трепет от предвкушения:

— Ты хочешь этим заняться еще раз?

И он улыбнулся:

— Еще раз, и еще раз, и еще раз.

Его слова взволновали и смутили ее.

— Но я думала, ты... Я думала, ты просто хотел отомстить из-за того, что тебя, как ты считал, обманули. Прежде ты был таким сердитым. Ты сказал, что ненавидишь меня...

Рафик притянул Серу к себе, положил ее голову себе на грудь, чувствуя боль от ее правоты:

— Я знаю, ты права. Вначале это была месть. Мною двигало желание овладеть тобой. Я хотел, чтобы ты сопровождала меня в Марраш, чтобы досадить тебе. — Он помолчал, подбирая слова. — Это была ненависть. Больше десяти лет я только и делал, что взращивал в себе ненависть, и я схватился за первую подвернувшуюся мне возможность. Когда я снова встретился с тобой, моя ненависть удесятерилась. И тогда я придумал способ наказать тебя, заставив поехать со мной. Я хотел, чтобы ты страдала рядом со мной. Но я не подозревал, как буду страдать я от желания обладать тобой...

Она подняла на него широко раскрытые глаза:

— Ты в самом деле хотел меня?

— Я не переставал тебя хотеть, — признался Рафик, гладя пальцами ее густые черные волосы, обнимая за шею, притягивая к себе и целуя. — Я и сейчас тебя хочу...

Ее губы покалывало от его поцелуя, он осторожно покусывал их зубами, ожидая ее ответа.

— Займись со мной любовью, Рафик.

«Займись со мной любовью и заставь меня забыть о Хусейне и его близких друзьях и мужчинах, которые смотрели на меня, как на грязь».

— Сделай так, чтобы я снова потеряла голову.

Сера еще трижды теряла голову, прежде чем уснула в объятиях Рафика. Еще трижды он восхищался ее податливым телом и тем, как отлично они подходят друг другу. Во сне она пошевелилась и вздохнула, прильнув к нему, как котенок.

Рафик лежал в темноте, слушая дыхание Серы — неторопливое и ровное, — задаваясь вопросом, почему все кажется иным.

Он по-прежнему хотел ее. Вот почему все кажется ему иным. Обычно он избавлялся от женщины так же легко, как вступал с ней в связь, когда его желание было утолено. Но Сера? Сколько ему понадобится времени, чтобы пресытиться ею?

Завтра они возвратятся во дворец. Он вернется к своим обязанностям — будет помогать брату, который скоро станет королем. Сера опять будет исполнять роль компаньонки его матери.

Сера, которая никогда до него не была с мужчиной...

На улице послышался треск, раздалось завывание ветра, и женщина, лежащая рядом с ним, пошевелилась. Она открыла сонные глаза и моргнула от первых сероватых лучей рассвета. При виде Рафика на ее губах появилась загадочная улыбка, по которой он так соскучился. Она потянулась и прижалась к нему, выгнув спину.

— Доброе утро, — пророкотал он, нежно целуя ее в лоб. — Как себя чувствуешь?

— Превосходно, — сказала Сера, касаясь его живота пальцами. — Такая гладкая кожа, — с благоговением сказала она, прикусив нижнюю губу. — Как атлас. Как ты думаешь?

— Думаю о чем? — простонал он, на несколько коротких мгновений потеряв способность мыслить.

Ее щеки покрылись густой краской.

— Мне понравилось быть с тобой.

Рафик закрыл глаза, используя последние мгновения, чтобы принять решение, пока рассудок не оставил его. Он поговорит с Карифом. Он найдет любой предлог, чтобы подольше побыть в Кьюзи с Серой.

Поездка домой показалась более короткой. Оба сочли, что почти мгновенно проехали через пустыню и вновь оказались на широкой дороге, приближаясь к Шафару.

Рафик предпочел бы, чтобы они остались в лагере на берегу моря еще на одну ночь. Но рассветный ветерок развеял сумерки, наступил тихий и солнечный день. Кроме того, завтра должна состояться коронация. Пропустить государственный банкет — это одно. Но непростительно не появиться на коронации брата.

Однако Рафику все равно не хотелось возвращаться. Во дворце идут приготовления, везде полно визитеров и гостей, и ни до одного из них Рафику не было дела. Он радовался за своего брата, но не чувствовал себя частью этих празднований, больше ощущая себя заинтересованным зрителем. Единственный человек, с которым ему по-настоящему хочется быть, находится сейчас рядом с ним, в автомобиле, — та, которая так точно назвала его принцем-туристом.

Так что придется еще немного поиграть роль туриста. Его мать обрадуется, если он задержится. Ришана наверняка одобрит его отношения с Серой, ведь она практически силой свела их вместе. Кроме того, соблаговолит появиться Тахир, а значит, трем братьям выпадет редкая возможность побыть вместе.

Но планы Рафика насчет разговора с Карифом оказались напрасными, когда они приехали во дворец.

Акмаль встретил их во внешнем дворе перед дворцом, где слышался гул разговоров обменивающихся новостями людей. Тахира по-прежнему не было. Кариф отправился в Кайс, чтобы принять участие в скачках на Кубок Кайся. Рафик изумился, узнав о том, что отъезд Карифа вроде бы связан с сегодняшней свадьбой его бывшей любовницы по имени Жасмин. Сера почему-то совсем не удивилась этой новости.

— Из того, что ты говорила, я решил, что ты дружишь с Жасмин, — сказал Рафик, когда они стали вынимать из автомобиля свои вещи.

— Дружу.

— Тогда почему ты не поехала на ее свадьбу?

— Может быть, мне не хочется видеть, как мою подругу насильно выдают замуж за того, кого она не любит?

Судя по тому, как Сера помрачнела, будто желая что-то забыть, он понял, что она говорит правду. Рафик взял ее за руку.

— Ты ведь совсем его не любила?

Она так и не подняла глаза от сиденья.

— Есть только один мужчина, которого я всегда любила.

И не успел он обдумать ее слова, а тем более подготовить ответ, как Сера высвободила руку и исчезла во дворце, сверкнув платьем цвета золотистого заката.

— Поездка в Марраш оказалась удачной, ваше высочество? — спросил внезапно появившийся рядом с Рафиком Акмаль.

Рафик по-прежнему смотрел на дверь, за которой скрылась Сера.

— Очень удачной, благодарю, Акмаль.

«Удачной во всех смыслах. За исключением одного...»

Рафик огляделся:

— Хотя мы потеряли один автомобиль.

— Он сломался? — Старик скептически посмотрел на него.

Рафик скривился:

— Скорее увяз. В последний раз, когда я видел его, джип был по окна затянут в песок.

— Зыбучие пески! — Акмаль широко раскрыл глаза, и впервые Рафик увидел этого обычно невозмутимого визиря — человека, который со спокойной уверенностью прирожденного лидера управлял дворцом, — по-настоящему испуганным. Как будто перспектива потерять одного из принцев Кьюзи не входила в его планы. — Я поговорю с водителями. Я должен извиниться. Невероятно, что такое могло произойти.

Рафик коснулся рукой его худого плеча:

— Они не были за рулем. Это моя вина, Акмаль. Но мы все живы. Все закончилось хорошо, если не считать автомобиля... Вот так!

Визирь слегка поклонился, вновь успокоившись:

— Я рад это слышать.

— Акмаль! — произнес Рафик. — Мне нужно, чтобы вы кое-что организовали, и как можно скорее. Но сначала скажите, моя мать сегодня во дворце?

Старик кивнул.

— Хорошо. Возможно, вы обмолвитесь с ней словом, что я нанесу ей визит, когда мы закончим наш разговор.

Рафик позволил себе улыбнуться, надева на плечо большую сумку, отмахиваясь от помощников.

Час спустя Ришана встретила Рафика улыбкой и мелодично произнесла:

— Сын мои, ты дома. Как прошли дела в Марраше? Ты должен обо всем мне рассказать.

Еще чего не хватало! Рафик не сомневался, что мать уже выудила у Серы кое-какие детали, и теперь наступила его очередь отвечать на ее вопросы, чтобы она могла сопоставить факты. Они играли в своеобразную игру, и у Рафика не было права менять ее правила. По меньшей мере до тех пор, пока он не выяснит, что именно известно его матери...

— Все прошло хорошо, мама, — сказал он, стараясь предупредить любой дополнительный вопрос. Он говорил спокойным тоном, показывая, что ему нечего скрывать. Меньше всего ему хотелось, чтобы мать узнала, что он спал с Серой.

— И ты заключил контракт?

— Да.

Она восторженно хлопнула в ладоши.

— Заключили? Как замечательно! Это нужно отметить. — Появился вездесущий кофейник, и, пока мать разливала кофе, Рафик рассматривал двери. Какая из них ведет в комнату Серы? Где она?

Он уже собрался взять маленькую чашку, когда вспомнил о принесенном небольшом свертке.

— Я привез тебе подарок из Марраша, — сказал он, вручая его матери. — Вообще-то это от Абизы, старухи, которая отказалась брать деньги. Она сказала, что это подарок для тебя.

— Для меня? Спасибо. — Ришана взяла подарок, радуясь, как школьница. — И спасибо Абизе.

— Это всего лишь безделушка, — предупредил он ее.

— Какая красивая! — воскликнула его мать, подняв маленькую лампу выше, чтобы получше разглядеть драгоценные камни на ней. — Это совершенство! Спасибо.

— Ее выбрала Сера. Она сказала, что тебе понравится. — Рафик огляделся. — Где Сера?

Его мать поставила подарок на стол, отпила кофе:

— Я думаю, тебе будет удобнее, если ее не будет здесь. Прошедшие два дня были трудны для вас обоих.

— Ты очень предусмотрительна, — ответил он, прикрыв веки и отпивая кофе, — но это не обязательно. Так получилось, что Сера и я пришли к... дружескому соглашению. Кстати, — он откашлялся, — именно Сера вела переговоры по поводу сделки.

— Это заслуга Серы? Ну, разве я не говорила, что тебе понадобится проводник?

— Говорила, и ты оказалась права. Я ничего бы не добился без нее. Она самостоятельно получила согласие на контракт.

— Разве? — спросила Ришана, явно больше восторгаясь, чем удивляясь. Рафик уже заметил, как мать располагается среди своих подушек, готовясь к долгому и подробному разговору. — Она мне об этом не рассказывала. Как именно она этого добилась?

Рафик снова откашлялся:

— Как ты и предполагала, женщины решили вести переговоры с Серой.

— Конечно, — ответила его мать и повела плечами: мол, я тебя предупреждала. — Так что она сделала, чтобы гарантированно заключить сделку? Я говорила, что есть и другие заинтересованные лица. Я удивлена, что жители Марраша так быстро приняли решение.

Рафик медлил, раздумывая, говорить ли обо всем. Хотя условия контракта скоро будут известны повсюду, а его мать будет задаваться вопросом, отчего он напрямую не заявил ей о них. Итак, скрывать ему нечего.

— Сера воспользовалась их разочарованием оттого, что уже поздно использовать ткань, которую они прислали на коронацию. А чтобы нужная мне сделка выглядела привлекательнее, она предложила, чтобы на моей невесте в день свадьбы было платье, изготовленное из их лучшего золотого шитья, чтобы его увидел весь мир.

Серо-голубые глаза его матери широко раскрылись, когда она выпрямилась, и у Рафика не осталось сомнений в том, что Сера предпочла не сообщать Ришане эту специфическую деталь. Хотела ли она защитить его от разыгравшегося материнского воображения? Или защитить себя?

— Но ведь ты никогда не женишься! По меньшей мере, ты мне так заявил. Ты передумал?

Рафик так говорил. Говорил искренне. И он не передумал, хотя прямо сейчас не мог бы подтвердить это с прежней уверенностью.

— Мои юристы ознакомятся с условиями и решат, что именно еще мы сможем предложить им взамен. На коронацию они опоздали, но, вне сомнения, у Карифа скоро появится жена...

Произнеся это, Рафик непроизвольно представил перед собой черноволосую женщину с подведенными сурьмой карими глазами. На ней платье из золотого шитья, расшитое изумрудами. Он удивился, почему появился этот образ, так как ни при каких обстоятельствах эта женщина не могла стать женой Карифа. Тогда почему?..

Он едва слышал, как открылась дверь. Его мать вскрикнула и внезапно вскочила на ноги. Оглянувшись, Рафик увидел Серу. Ее глаза были испуганными и заплаканными, а кожа приобрела неестественно серый оттенок.