Неудивительно, что тетушка отнеслась к этому типу неодобрительно, подумала Диана. Он был какой-то слишком слащавый, слишком самовлюбленный и бьющий на эффект. Он наверняка не раз репетировал перед зеркалом эту немного кривоватую улыбку соблазнителя. Но на Диану его чары, рассчитанные на служанок, не подействовали.

Она потянула свою руку, пытаясь освободиться, но пальцы Рене цепко ее держали.

— Если бы вы были моей, я бы тоже прятал вас от посторонних глаз, но никогда не покинул бы!

Ничего себе! Диана уже решила сказать ему, что он заходит слишком далеко, но так и осталась стоять с открытым ртом.

Дверь отворилась, и на террасу вышли Поль и профессор Киршманн. Поль выглядел как никогда свежо в светлом кремовом костюме и темной рубашке с распахнутым воротом. Жар охватил девушку оттого, что она снова видит его, хотя уже потеряла надежду на это.

Когда Поль заметил их, его загорелое лицо напряглось, а глаза сузились от гнева. Он выдал эмоциональную тираду по-французски, от которой Рене, как-то сразу сжался, став еще меньше ростом. Он бросил руку Дианы, как будто она была сделана из раскаленного металла, и что-то пробормотал на своем языке извиняющимся тоном, прежде чем быстренько улизнуть в дом.

Поль, должно быть, прилетел сюда с Рене, решила Диана. Неизвестно, что привело его сюда, ну уж явно не желание побыть в ее компании. Краска залила его скулы, а рот был так яростно сжат, что Диана даже вздрогнула. Интересно, что его так разозлило?

Затем она взяла себя в руки. Его пребывание здесь ее вовсе не касается. И его настроение тоже. Это его остров и его вилла. И не нужно забывать, что она сама пока еще находится на его территории.

С трудом, отрывая взгляд от его взбешенных глаз, Диана посмотрела на профессора, который пытался спрятать усмешку, откашлялась и сказала:

— Я зашла, чтобы сказать вам, что мы с тетей хотели бы вернуться домой.

Ей не пришлось продолжать, так как Макс Киршманн перестал ухмыляться, принял серьезный вид и, бросив взгляд на своего нахмурившегося спутника, ответил:

— Нора уже сообщила мне о ваших намерениях, и я успел связаться с аэропортом в Тулоне. К сожалению, ближайший рейс, на который я смог заказать билеты, будет только в следующий понедельник. В сезон очень трудно достать билеты. Надеюсь, вас это устроит?

Еще пять дней на острове вместо двух, как она рассчитывала?

Она разочарованно вздохнула, понимая, что ее возвращение к нормальной жизни откладывается. Хорошо хоть, что она не полетит на самолете компании Риверди. Не хочется опять быть у Поля в долгу.

Диана сказала более или менее ровным голосом:

— Конечно, вполне. Я вам дам данные моей кредитной карточки.

— Это излишне. Все вопросы оплаты уже решены.

От отчаяния она сжала кулаки. Что бы она ни делала, она только все больше запутывалась в долговых обязательствах перед своим бывшим любовником, словно какая-то содержанка. Намеренно не глядя на Поля, который мог бы своим взглядом прожечь дыру в ее коже, она не отводила глаз от явно забавлявшегося профессора. Диана никак не могла понять, что такого веселого он нашел в этой ситуации.

— Вы сегодня пообедаете с нами? — В его глазах продолжал гореть веселый огонек. — Ваша мама и тетя сейчас спускаются. Мы будем очень рады, если вы немного разнообразите нашу компанию.

Диана изобразила на лице улыбку.

— К сожалению, у меня свидание с куропаткой. — И быстро пошла вниз по ступенькам, изо всех сил стараясь не переходить на бег.

Она ругала себя за то, что ведет себя, как ребенок. Даже не поздоровалась с Полем. Это было не только глупо, но еще и невежливо.

Диана все еще не пришла в себя от этой неожиданной встречи. Поль ведь говорил, что они больше не встретятся, а тут явился, как снег на голову. Увидев его, она испытала настоящий шок, хотя все последние дни только и делала, что думала о нем.

Неожиданно чья-то рука легла на ее плечо, припечатав Диану к месту, и опять сердце пустилось в неровный бег, а дыхание перехватило.

— Подожди меня, — сказал Поль и пошел рядом с ней. — Хочу тебя предупредить. Будь поосторожней с Рене, он известный волокита.

— Кто бы говорил! Ты разве не таков? Резкие слова опрометчиво вылетели у нее, прежде чем она успела, как следует подумать. Она опять остановилась и зарделась от стыда.

— Прости, это у меня вырвалось.

Не стоит оскорблять друг друга, это лишь обесценит все то, что они пережили вместе. Виновато пожав плечами, она украдкой взглянула на Поля из-под густых ресниц и быстро отвела взгляд.

Он еще имеет наглость улыбаться! Улыбаться так искренне и заразительно, что у нее дыхание перехватывает. Его присутствие здесь нисколько не облегчило ее сердечную боль. Наоборот, стало еще хуже. Но ведь он не умышленно жесток. Он ведь не знает, насколько глубоки ее чувства. Никогда не знал. И никогда не узнает.

Продолжая идти, словно заведенная, Диана неуверенно спросила:

— Почему ты вернулся?

Она понимала, что вовсе не затем, чтобы мучить ее. Ведь в их случае именно она была инициатором их разрыва, а он лишь согласился с этим. Это был обычный вопрос, чтобы завести вежливую светскую беседу.

— Я кое-что здесь забыл.

Его голос почему-то стал ниже и акцент заметнее. У Дианы от волнения засосало под ложечкой. Да перестань же, топнула она на себя ногой, прекрати выискивать в его словах несуществующий подтекст.

— Понятно, — протянула она, хотя и не могла представить себе, о чем же он говорит. Она ничего такого не нашла в их жилище.

— А потом, мне нужно поговорить с тобой о чем-то важном.

Они уже дошли до их сторожки, и Диана протянула руку, чтобы открыть дверь. Неожиданно даже для себя она сбивчиво сказала:

— Я рада. Я тоже хотела поговорить с тобой. Об аренде дома. Не нужно ничего предпринимать. — Ее лицо вспыхнуло. — Ведь наш договор потерял силу. Ты и так столько уже сделал для мамы, я всегда буду благодарна тебе за это. Но этого вполне достаточно, не нужно продлевать аренду. Я придумаю что-нибудь сама, пока мама на острове.

— А-а... — мягко протянул он, настолько мягко, что она почувствовала, как этот единственный звук, словно пушинка, скользнул по ее плечу.

Он смотрел на нее так, будто знал какую-то радостную тайну, и от этого она занервничала еще больше, смущенная и удивленная.

Как же он скучал по ней все эти дни! Затуманенные глаза Поля медленно скользнули по сияющему водопаду ее черных шелковистых волос, по соблазнительным изгибам ее пухлых розовых губ, по стройному телу, скрытому под струящимся узорчатым шелком, а затем утонули в ее взволнованных глазах.

Моя и только моя! — собственнические мысли вертелись в его голове, вызывая жадную потребность сократить даже то небольшое расстояние, которое было между ними, прижать ее соблазнительное тело к своему, потерять голову в ее встречной страсти.

Но нужно подождать. Того, что он хотел, невозможно было добиться с наскока.

Галантно распахивая перед Дианой дверь, Поль медленно зашел вслед за ней в начинающую темнеть комнату и сказал негромко:

— Аренда уже продлена. Дом принадлежит Тифани пожизненно.

— Нет, этого не может быть! — вскричала Диана.

— Документы были подписаны сегодня утром.

Диана в отчаянии закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, и зажала рот, чтобы не вскрикнуть от расстройства. Придя в себя, она сказала:

— Я обязательно верну тебе все деньги, хотя еще и не знаю, как. Хотя я и была твоей любовницей, я не хочу, чтобы ты расплачивался со мной таким образом. Мне плохо становится от одной этой мысли! Если ты это пришел со мной обсудить, то можешь разворачиваться и уходить. Я верну тебе все до копейки, пусть на это и уйдет вся моя жизнь.

— Ma chere! — сказал он утешительно, подходя немного ближе, его глаза были исполнены нежности. — То, что я сделал для вас с Тифани, не имеет ничего общего с платой за былые услуги. Даже не думай так! Я просто хотел помочь. Я... — Тут он прикусил губу, как будто сдерживая слова, грозящие вырваться наружу.

Нельзя торопиться с признанием в любви. Диана Лейн еще не готова к такому эмоциональному потрясению. Печальный опыт ее матери и тот образ жизни, который она вела вследствие этого, сыграли не последнюю роль в формировании ее отношения к мужчинам. С этим нельзя не считаться. Выдавив из себя дружескую улыбку и придерживаясь намеренно легкого тона, он добавил:

— Я вовсе не собирался обсуждать аренду дома.

— Тогда что же? — воскликнула она, обиженная сверх всякой меры его покровительственным, как ей показалось, тоном.

Лучше бы она не задавала этот вопрос, подумал Поль, включая свет. Он молча пошел к лестнице, но прежде чем подняться наверх, повернулся к ней.

— Ты узнаешь это немного позже, не торопись. После того, как я приму душ. Ты что-то там говорила о куропатке? С удовольствием поужинал бы. И не дуйся. Открой лучше бутылочку вина, ладно?

Не гони, не гони, говорил он себе. Его инстинкты заставляли его вернуться назад в кухоньку, заключить ее в объятия, целовать в мягкие нежные губы до тех пор, пока она не ответит со всей страстью, на которую только способна, и которой он жаждал больше всего на свете.

Но если он надеялся уговорить ее согласиться на свое предложение, тогда его аргументы должны апеллировать к рациональной части ее мозга, а не к инстинктам.

А уж это-то он умеет, как никто другой, Поль был в этом абсолютно уверен. Когда дело доходило до переговоров, ему не было равных.

8

Диана вся кипела от негодования. Будь хорошей девочкой и открой вино... Есть, сэр! Все, что угодно, сэр... Всегда к вашим услугам, сэр.

Недовольно ворча что-то себе под нос, Диана раздраженно вытащила из холодильника блюдо с двумя маленькими птичками, которых Пьер принес ей сегодня утром, и с громким стуком поставила его на стол. Если Поль хочет ужинать куропаткой, пусть ее сам и готовит. А она умывает руки. У нее что-то пропал аппетит.

Диана подошла к открытой двери и, скрестив руки на груди, оперлась о дверную раму. Бесцельно глядя в темноту, она погрузилась в свои мысли. Она глубоко вдыхала прохладный вечерний воздух, который должен был бы успокоить ее. До нее доносились запахи моря и пряный аромат дикого розмарина.

Что там гласят принципы ароматерапии? Розмарин должен очищать голову, прояснять мысли и умиротворяет душу? В ее случае этого не произошло. Наоборот, казалось, он еще больше заводил ее.

Как ни ломала голову, она никак не могла понять, каким ветром занесло сюда Поля. Никаких разумных объяснений ей в голову не приходило. Решил отдохнуть после утомительного перелета из Сан-Франциско?

Но ведь на вилле гораздо удобнее сделать это. Там в его распоряжении были бы удобные комнаты, мягкие кровати, огромные мраморные ванные, достаточно большие, чтобы искупать целую футбольную команду, пятиразовое питание, а также армия расторопных слуг, готовых исполнить любое его желание.

Что он там говорил насчет того, что забыл здесь кое-что? Здесь нет ничего такого, что могло бы представлять для него интерес... Если, конечно, он не имеет в виду одежду в шкафу, обычную повседневную одежду...

Но это было бы просто глупо... У него квартиры в Париже, Лондоне и Сан-Франциско, а также шикарная вилла недалеко от Ниццы. Повсюду у него наверняка есть полный гардероб от самых известных модельеров, подходящий на все мыслимые и немыслимые случаи жизни. Не будет же он так дорожить несколькими потертыми джинсами?

Может, его визит как-то связан с арендой дома? От одной только мысли о том, какую сумму он потратил на продление аренды, ее давление стало зашкаливать. Но, с другой стороны, ведь он и сам сказал, что его визит не имеет отношения к этой проблеме... К тому же решение этого вопроса могло бы подождать и до Сан-Франциско.

От настойчивых раздумий над причинами его появления на острове у нее стали закипать мозги, но, к счастью, эти мысли несколько приглушили остроту ее ощущений. Радость и боль от того, что она вновь видит его, что он с ней рядом, пусть только на несколько часов, дрожь чувственного волнения, которая охватывала ее, когда он смотрел на нее...

— Неподчинение тебе к лицу...

Диана вздрогнула от неожиданности. Задумавшись, она даже не услышала, как он спустился.

Голос Поля, полный неги, тягучий и неторопливый, был подобен самой изысканной ласке. Пульс Дианы сбился с ритма. Миллиарды мурашек отправились в путь по ее позвоночнику.

— Что ж, я тоже не собираюсь плясать под твою дудку, — усмехнулся он. — Видимо, нам придется прийти к какому-то компромиссу.

Но в душе-то он знал, что ради нее готов на многое, не только на приготовление ужина.

Поль положил руки ей на плечи, совсем легонечко, не вкладывая в этот простой жест ничего сексуального, ничего такого, что опять разожгло бы тот огонь, который вспыхивал в них каждый раз, лишь только им стоило коснуться друг друга.

Он ощутил, как мгновенно напряглось ее тело под его пальцами, почувствовал, как его тепло передается ей, и тогда мягко и осторожно повернул ее лицо так, чтобы она взглянула на него. Тут же он опустил руки, не рискуя подвергнуть себя искушению погладить эти уставшие плечи, помассировать эти застывшие руки, предвкушая тот момент, когда они расслабятся и обовьют его шею, когда Диана приблизит свои губы к его губам в поцелуе, который поднимет их над землей и заставит забыть о здравом смысле.

Но сейчас для них это не стало бы выходом из создавшегося положения. Как ни бывал хорош секс между ними, однако он не смог спасти их от неминуемого столкновения характеров и от разрыва. Единственное, что оставалось Полю, — так это апеллировать к ее разуму.

Смотря в чуть раскосые янтарные глаза, в которых он едва не угонул еще при первой встрече, он сказал мягко:

— Давай приготовим куропаток вместе, идет? Я прежде этого не делал, но я никогда не избегаю нового опыта. Так что у нас может что-то получиться.

Диана вспомнила, что Поль уже готовил ужин в их первый вечер на острове. А ей самой еще не приходилось демонстрировать ему свое умение готовить. До этого они всегда ходили в рестораны, и даже когда они оставались у Поля дома, неистощимый на выдумку Жак, готовил что-нибудь вкусненькое для них.