Страх и паника охватили девушку. Но вместо того чтобы помочь ей собрать волю и оторваться от Невила, остановить происходящее, они лишь увеличили ее слабость, неспособность противостоять мощному потоку, захватившему ее.

Дорис все же попыталась остановиться, запротестовать, но произнесенные дрожащим голосом слова растаяли под горячими губами Невила, когда он еще теснее прижал девушку к себе, целуя ее с такой мягкой медленной решимостью, что все тело ее будто размякло, утратив способность к сопротивлению.

Ни один мужчина прежде не целовал ее так, не будил в Ней таких чувств. Они были не только вызваны физическим влечением, но и наполнены такими эмоциями, которые заставляли слезы закипать под прикрытыми веками, горло — болеть от молчаливого стона, а тело — терзаться жаждой.

В Дорис не осталось ни воли, ни сил, ни чувств, которые не контролировал бы в тот миг Невил. И сознание, и тело с радостью подчинялись его губам. Легкая ласка языка, когда он настойчиво провел им по ее губам, заставила их дрогнуть и разомкнуться, позволив Невилу дойти до той черты интимности, от которой у Дорис от наслаждения закружилась голова.

Наслаждение... Разве могло это невыразительное слово воплотить все ощущения и эмоции, бушевавшие в ней сейчас, наэлектризовывая каждый дюйм тела, внутри и снаружи, до такой степени, что девушка едва могла вынести бремя собственной одежды или унять дрожь, пробуждаемую лаской рук Невила, горячее жесткое давление его тела.

— Нет!

Дорис резко отшатнулась от Невила, оборвав поцелуй и пытаясь рассеять темные магические чары силой своего разума.

Лицо девушки теперь горело от досады. Она едва узнавала себя, захлестнутую бурными эротическими помыслами и желаниями.

Невил шагнул к ней, словно намереваясь снова обнять, чего, как осознала в доли секунды Дорис, ей и хотелось. Она действительно желала, чтобы он обнял ее и заглушил протесты разума сильным и страстным поцелуем, позволив подчиниться влечению, терзавшему ее.

Сердце заныло от страха и ужаса, от паники, вызванной осознанием, как близко она подошла к роковой черте, готовая потерять контроль над собой.

Сна увидела, как Невил нахмурился; рука, потянувшаяся было к ней, упала, а улыбка медленно растаяла в глазах.

— Я возвращаюсь в дом, — коротко сказала Дорис.

Ничего удивительного, что он перестал ей улыбаться. Девушка с отвращением подумала, сколько же женщин до нее обманулись лживым обещанием его — о! — такого соблазнительного поцелуя, чувственным прикосновением, неподдельным напряжением его плоти. Невил отпустил ее нехотя. Но в той быстроте, с какой он слегка отстранился от нее, было стремление с: крыть сексуальное возбуждение.

О, он знал все уловки, знал, как заставить женщину подумать, будто она необычайно сильно его возбуждает, а он якобы хочет от этого возбуждения ее оградить.

Горячие слезы, застилавшие глаза, пока девушка, опустив голову, шла через кухню, и легкая дрожь в теле теперь были вызваны вовсе не страхом перед Бобби. Уже дойдя до лестницы, Дорис обернулась и посмотрела на Невила.

Он, не двигаясь, наблюдал за ней, опустив обнаженные до локтя руки, волосы слегка взъерошил залетевший через дверь ветер. Видел ли он с такого расстояния дрожь, пронизывавшую ее тело, знал ли, что послужил тому причиной, волновало ли его то, что он делал с ней, беспокоила ли боль, которую он мог причинить?

Нет, конечно, нет. Таких людей подобные пустяки не заботят, с горечью отметила Дорис, повернувшись на каблуках и толкнув дверь.

Дорогие кожаные мокасины, купленные для особых случаев несколько месяцев назад, облепила грязь, брюки тоже были забрызганы, а ветер, который шутя ласкал кожу Невила, вызывал игру сильных мускулов его загорелых рук, покрыл все ее тело пупырышками. Теперь поздно жалеть о том, что не захватила теплое пальто, так хорошо послужившее всю прошлую зиму, мрачно подумала Дорис, поднявшись наверх в поисках чего-нибудь теплого.

Но в спальне Дорис, забыв о том, что привело ее сюда, остановилась возле окна. Она не замечала величественного вида холодных сияющих гор с крутыми склонами и снежными вершинами. Все мысли замкнулись на нескольких минутах, проведенных в объятиях Невила.

Короткий, резкий, осуждающий звук сорвался с ее губ.

Как все это могло случиться? Как она могла позволить такому произойти... и, главное, даже хотеть этого?

«Нет». Хриплый отказ раздался слишком поздно, чтобы остановить коварный, издевательский вопрос, незаметно закравшийся в мозг. Она не хотела, чтобы это произошло; она не...

Не хотела чего? Не хотела, чтобы Невил целовал ее?

Тело снова задрожало. Дорис в отчаянии закрыла глаза, прекрасно понимая, что не может отогнать вероломный вопрос, не солгав самой себе.

Она хотела, чтобы Невил поцеловал ее, прикоснулся к ней, чтобы...

Это безумие, Боже мой, ведь она же взрослый человек. Она же слишком благоразумна, чтобы вот так, очертя голову, влюбиться в человека только потому, что его поцелуи творили в ее душе такое, чего не удавалось ни одному мужчине до него.

Влюбиться очертя голову! Это головокружительное, опасно обманчивое ощущение, словно земля закачалась под ногами, не могло возникнуть оттого, что она влюбилась в Невила. Предположение, смешное своей полной абсурдностью.

Да, она может испытывать сексуальное влечение к нему, осторожно призналась Дорис. Да, это была ошибка, которую она никогда не повторит; позволить влечению взять верх и заставить ее повести себя с такой необычной беспечностью; но влюбиться... Нет... Никогда. Только не она и уж, конечно, не в такого человека, как Смайлз.

Если она останется здесь...

Если. Для нее не существует «если». Ей придется остаться. Стоит ей сейчас уехать, как не только Невил, но и все решат, что она не смогла больше настаивать на своих убеждениях. Она обязана остаться и найти способ контролировать свои нежеланные эротические фантазии. Она слишком хорошо помнила, что случилось с Мэгги. Она тоже влюбилась в такого «гуру», и к чему привела ее эта любовь!

Закаляющие Характер горные походы, поднимающие командный дух упражнения, плавание на байдарках!

Дорис сердито отшвырнула программы, которые Невил дал ей. Неужели он, в самом деле, думал, будто подобная ерунда изменит ее взгляды?

Кстати, прогулка на байдарке назначена на завтра. Дорис нахмурилась, выглянув в окно: она видела лишь серебристое сияние воды там, где в озере отражалось холодное серо-голубое небо.

Дорис никогда не была заядлым путешественником, она любила тепло и солнечный свет, а совсем не холод и сырость. Ей доводилось плавать совсем недавно, но острова у побережья Греции так мало напоминали Уэльс, а капитан судна совсем не походил на Невила. Девушка мысленно сравнила дородную и осанистую фигуру грека с телом Смайлза. Ледяная суровость валлийских гор мгновенно сменилась в ее воображении солнечным теплом Эгейского моря, и, прежде чем Дорис успела остановить себя, привычные джинсы и рубашка Невила превратились в выгоревшие шорты, оставив под жарким солнцем Греции все остальное тело обнаженным; полоска темных волос сбегала с груди за пояс шорт...

Яростно пытаясь выбросить из головы образ, подброшенный предательской фантазией, Дорис обнаружила, что во рту у нее снова пересохло, а пульс опять участился.

Ну, по крайней мере, ей не стоит беспокоиться, что завтра на Невиле не будет ничего, кроме шорт. Очевидно, им, скорее всего, понадобятся непромокаемые костюмы.

Дорис приводило в ярость то, что ее так порочно, так нелепо волновал Невил как мужчина. Но ведь она испытывала не только сердитую нетерпимость к себе, не так ли? В ней бушевали и другие эмоции. Тревога, опасение, неопределенность.

Дорис устало закрыла глаза. Испытывать желание к такому человеку нелогично. Желание к нему и боль. Подобные чувства надо подавить, разрушить, отвергнуть.

— Готово.

Дорис бросила убийственный взгляд на Смайлза, ждавшего ее возле пирса. Они уже переоделись в непромокаемые костюмы в хорошо оснащенном лодочном домике рядом с пирсом, и теперь Невил стоял на деревянной лестнице, ведущей к воде.

Сжав зубы, Дорис проследовала за ним. Внизу она увидела байдарку — невероятно хрупкую на вид лодочку, легко качавшуюся на волнах.

— Вы просто не можете заставить меня рисковать жизнью, — запротестовала девушка.

Лодочка напоминала скорее детскую игрушку.

— Она совершенно безопасна, — заверил Невил. — Абсолютно непотопляема. Самое худшее, что может случиться, — она перевернется вверх дном.

— Вверх дном? — подозрительно переспросила Дорис.

— Да, — подтвердил он и пояснил: — Неопытный байдарочник может ее опрокинуть, но эти лодки сконструированы таким образом, что сами возвращаются в правильное положение, не нанося ущерба ни себе, ни плывущим в них людям. Вот почему мы выбрали именно их. Вы будете в абсолютной безопасности. Я бы ни за что не усадил вас в байдарку, если бы...

— Сомневаюсь, — едва слышно пробормотала Дорис, но Невил, очевидно, расслышал, потому что девушка заметила мелькнувший в его глазах гнев, прежде чем он успел его спрятать.

Но это продолжалось одно мгновение. Тут же он небрежно сказал:

— Что вы ожидали? Что я вывезу вас на середину озера и начну угрожать утопить, если вы не согласитесь изменить свои убеждения?

Конечно, подобных мыслей у Дорис не возникало, но сейчас, когда она услышала его слова и увидела неприкрытое веселье в глазах, ей захотелось дать отпор, и она ядовито ответила:

— А почему бы мне и не ждать от вас такого? В конце концов, вы, должно быть, в сильном отчаянии. Успех или провал заведений вроде вашего зависит от их репутации...

— А вы обладаете достаточным влиянием, чтобы подтвердить успех или провал? — вкрадчиво спросил Невил.

Дорис понимала, что насмешка вполне объяснима, но все равно удивилась. Ведь это она отпустила злобное замечание, а не он.

— О, ради Бога, давайте скорее покончим со всем этим, — с горечью в голосе проговорила девушка.

День выдался холодный и пасмурный. Казалось, вот-вот пойдет дождь. От пронизывающего ветра поверхность озера покрылась сердитыми волнами.

Дорис поежилась, взглянув на неприветливую воду, потом — опять на ярко раскрашенную байдарку. Но она не собиралась больше выдавать свое опасение, отступать и позволять Невилу насмехаться над ней.

Глубоко вздохнув, девушка прошагала до конца пирса.

— Я спущусь первым, — сказал Невил.

В том, как он спустился по деревянной лестнице и прыгнул в двухместную байдарку, не чувствовалось ни капли неуверенности. Он ловко подогнал маленькую лодку вплотную к лестнице и крикнул, чтобы Дорис спускалась.

С куда меньшей уверенностью девушка подчинилась, слегка вздрогнув на последней ступеньке.

— Все в порядке, — услышала она голос Невила. — Теперь садитесь в байдарку.

Всего лишь на мгновение Дорис охватило искушение отказаться. Все тело ее напряглось, она мертвой хваткой вцепилась в перила в то время, как Невил удерживал байдарку неподвижно, держась одной рукой за лестницу, а другую протягивая ей. Но если он нечаянно отчалит...

— Все хорошо, Дорис.

Уязвленная тем, что он заметил ее страх, Дорис сжала зубы и шагнула вперед.

На миг ее охватила дикая паника, когда, оторвавшись от лестницы, она скользнула в байдарку. Но девушка подавила ее, не желая показывать Невилу, что творится у нее в душе. Затем она аккуратно устроилась внутри маленького суденышка, а Невил, подхватив весла, заработал ими так, что лодочка стрелой помчалась по серой воде, а у девушки захватило дух. Мощные плечевые мускулы Невила рельефно выступали даже через толстый непромокаемый костюм.

— Обычно для первого упражнения мы отправляем группу из четырех обучаемых с одним инструктором в большой байдарке, — начал объяснять Невил. — Когда он покажет все приемы техники безопасности и убедится, что все научились управлять лодкой, инструктор оставляет только два весла, которые дают разным членам группы. Теперь лодка должна вернуться к пирсу, для чего нужно общими усилиями скоординировать греблю и выбрать направление.

— Звучит, скорее, как руководство к массовому убийству, — съязвила Дорис. — Если что-нибудь подобное произойдет в реальной жизни, один из гребцов постарается захватить контроль за обоими веслами, и тогда...

— И что тогда? Гребцы не смогут контролировать ситуацию и управлять лодкой, поставив остальных в безвыходное положение, так? — рассудил Невил.

— Они могут просто избавиться от остальных; например, убить их веслами или выбросить за борт.

— Ммм... Они-то могут, но не разумнее ли им объединить усилия, определить роль каждого, чтобы сообща добраться до берега?

— В совершенном мире — возможно, но этот мир далек от совершенства, — раздраженно возразила Дорис.

— Далек. Но, может быть, нам все же стоит попытаться создать его.

Неужели Невил в самом деле полагал, будто она поверит, что такой идеализм сработает? — иронически усмехнулась про себя Дорис.

Теперь они уже были на середине озера, а небольшие поначалу волны стали выше и сильнее.

— А что бы вы предприняли, Дорис, если бы мы потеряли оба весла?

— Позвала бы на помощь, — неуверенно ответила девушка.

Невил рассмеялся.

— Сначала вам пришлось бы выбраться на берег, — напомнил он.

— Я умею плавать.

— Мы далеко, а вода холодная. Постарайтесь мыслить шире, — терпеливо добивался он. — Руки могут отлично заменить весла, особенно если мы оба будем работать вместе, но прежде один из нас должен приподняться и развернуться.

— Я ни за что не повернусь к вам спиной, — немедленно выпалила Дорис. — Ни за что!

— Значит, вы предпочитаете остаться здесь, вместо того чтобы рискнуть и довериться мне? Замечательно, — хладнокровно сказал Невил, но блеснувшие глаза ясно дали понять, что терпение его иссякает, а затем, к ужасу девушки, он выпустил весла, и пока Дорис, не веря глазам, смотрела, как их уносит волна, быстро поднялся и прыгнул в воду.