— Мне тоже было очень страшно, что ты умрешь, — не смогла сдержать рыданий Софи. Ив, не обращая внимания на протесты, сел в кровати и здоровой рукой крепко прижал ее к себе.

— Я знаю, проблемы между нами пока остаются, — сказал он, когда она подняла на него мокрое от слез лицо. — Но верю, что если мы очень постараемся, то сможем их решить.

— Я вовсе не хотела скрывать от тебя правды...— виновато начала Софи.

— Молчи! — властно остановил ее Ив, и она благодарно улыбнулась. — Меньше всего меня расстроило, что ты племянница Фернана. Меня ранило то, что ты не доверяла мне настолько, чтобы признаться в этом.

— Я не призналась потому, что очень тебя любила и очень боялась потерять. Да и мама советовала пока не говорить о Фернане. К тому же я сразу почувствовала, как ты к нему относишься. — Софи тяжело вздохнула, затем, решившись выяснить все до конца, добавила: — Но ведь и ты не был со мной откровенен. Ты не рассказал мне о своих отношениях с Катрин.

— Да, — согласился Ив после небольшой паузы. — В этом я не был с тобой откровенен...

— Ты не хотел, чтобы я узнала, как ты ее любишь, — печально вставила Софи.

— Нет! — горячо запротестовал Ив и тут же вскрикнул от боли, случайно потревожив больную руку. — Нет! — повторил он спустя несколько минут, когда благодаря нежным стараниям Софи боль поутихла. — Я не сказал тебе о Катрин потому, что мне было стыдно. Ведь я всерьез никогда не задумывался о том, что она станет моей женой. Просто я был в том возрасте, когда каждый мужчина мечтает о любви. Вот я и вообразил, будто влюблен в нее, и даже пытался увести от мужа, которого она обожала. Я поступал некрасиво и мне было стыдно признаваться тебе в этом.

Он притянул Софи к себе и зарылся лицом в ее волосы, чтобы скрыть предательскую влагу в глазах.

— Но лишь встретив тебя, я понял, что значит любить по-настоящему. Такого со мной не было никогда, и я даже не представлял, что так может быть. — Он помолчал, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. — Я всегда буду относиться к Катрин с искренней дружбой и симпатией, но люблю я лишь тебя. И ты навсегда останешься единственной женщиной, которую я способен так любить.

— Несмотря на то, что считаешь, будто я лгу насчет вазы? — спокойно спросила Софи, хотя это спокойствие далось ей нелегко.

— Не знаю, что на это ответить, — признал Ив. — Не могу же я не верить собственным глазам.

— Понимаю, — все так же спокойно ответила Софи, осторожно высвободилась из его объятий и медленно пошла к двери.

Уже поворачивая ручку, она услышала хриплый стон за спиной. Испугавшись, что ему стало плохо, она заставила себя остановиться и поспешила назад, к кровати.

— Ив, что с тобой? Рука?

— С ней все нормально, — глухо ответил он. — А вот со мной — нет! О Боже, Софи! Да плевать я хотел на эту вазу! Будь она проклята и будь проклят тот день, когда я позвонил в полицию! Единственное, что имеет для меня значение — это ты. Послушай, я брошу тут все дела, и мы уедем куда-нибудь, где никто ничего не будет знать.

Софи, окаменев от изумления, смотрела на него.

— И ты готов на это ради меня? — все еще не веря, прошептала она.

— Ради тебя я готов на все, — простонал Ив. Дотянувшись, он схватил ее за руку и усадил рядом с собой на кровать.— Я люблю тебя, Софи, и для меня нет ничего важнее. Как только я выйду из этой чертовой больницы, мы сядем и спокойно обсудим наше будущее. И не только наше, но и нашего ребенка.

Спустя несколько минут Арлетта осторожно приоткрыла дверь. Брат нежно прижимал к себе Софи здоровой рукой и не мог оторвать губ от ее рта. Улыбнувшись, Арлетта неслышно затворила дверь.

— Мы обязательно будем счастливы, — радостно пообещал Ив, когда наконец оторвался от Софи.

Она ответила любящей улыбкой, но на душе у нее было нелегко. Можно было уехать куда угодно, но это ничего не меняло. Сколько бы Ив ни уверял, что ему плевать на все, кроме нее, она знала, что так не бывает и оставшиеся подозрения всегда будут стоять между ними.

Через несколько дней Ива выписали из больницы с условием, что кто-нибудь будет за ним присматривать. Арлетта наотрез отказалась взять это на себя: должен был вернуться ее муж. Пришлось Софи согласиться на роль сиделки.

Ночью Ив долго не спал, надеясь, что Софи придет к нему. Он не решился просить ее об этом, боясь нарушить хрупкое доверие между ними, но все же ждал ее. И напрасно. Ругая себя за то, что не в силах вернуться к прежним отношениям, Софи горько проплакала полночи, но не смогла преодолеть свои сомнения.

Невыспавшийся Ив проснулся поздно и только собрался отправиться на поиски Софи, как зазвонил телефон. Разговор очень удивил его. Положив трубку, он торопливо вышел из спальни. Софи он нашел на кухне, где она заботливо готовила завтрак.

— Звонила моя соседка, Элиза. Она со своим племянником, Домиником Гренье, через час зайдет к нам.

— Элиза Хейтон? — удивленно переспросила Софи и покраснела, смутившись.

— Ты знакома с ней? — настороженно спросил он.

— О, Ив! Я просто не успела сказать тебе. Я не собиралась ничего скрывать...— расстроенно проговорила она.

Ив понял ее испуг и ласково привлек к себе.

— Бедная моя девочка! Ты ведь не боишься меня, Софи? Ох, я вел себя, как скотина! Я верю тебе, верю всей душой.

Успокоившись, Софи рассказала ему, как попала в дом к Элизе и о чем они говорили. Растроганный Ив тепло приветствовал Элизу, когда она в сопровождении Доминика появилась в доме.

— Я привела с собой Доминика, чтобы он подтвердил все, что я собираюсь вам рассказать, — начала она и улыбнулась, заметив их недоумение. — Как вы себя чувствуете, Ив?

— Гораздо лучше, — ответил он. — И это только благодаря Софи. Если бы не она...

— Слышала, слышала, — прервала его Элиза. Она посмотрела на Софи с нескрываемой симпатией. — Как вы, дорогая? Все в порядке?

Поблагодарив, Софи принялась хлопотать вокруг гостей, усаживая их и угощая кофе. Правда, общая беседа не слишком клеилась. Ив и Софи терялись в догадках о причинах неожиданного визита и, как ни старались, не могли поддерживать пустой разговор. Наконец Элиза сжалилась над ними, тем более что и сама умирала от желания сообщить им то, что ей удалось выяснить.

— Вижу, что вы сгораете от любопытства узнать, зачем мы к вам пожаловали. Так вот, речь пойдет о той самой севрской вазе, из-за которой и началась ваша размолвка. — Она ласково погладила руку погрустневшей Софи и улыбнулась встревоженному Иву. — Точнее, о двух вазах...

— О двух? — взволнованно воскликнул Ив, вскакивая со стула.

— Именно о двух, — кивнула Элиза. — Извините, но мне придется начать издалека. Эти две вазы из бледно-розового фарфора были изготовлены севрскими мастерами для фаворитки Людовика XV — мадам Помпадур. — Софи удовлетворенно кивнула, вспомнив, что правильно определила возраст вазы, хранившейся в доме Фернана. — Не могу сказать, как это произошло, — продолжала Элиза, — но в начале прошлого века обе вазы принадлежали графам де Периналь. Затем, когда одна из родственниц графов де Периналь вступила в брак с нашим прадедом, Жилем Гренье, или де Гренье, как их тогда именовали, вазы эти составили часть ее приданого и таким образом перешли к нашей семье. — Элиза взглянула на племянника. — Все верно, Доминик?

Тот кивнул.

— Да, пока все так.

— Но я не понимаю, — вмешалась Софи, — как могла одна из этих ваз попасть к моей прабабушке.

— Попробую объяснить,— улыбнулась Элиза..

— Не могу поверить, — не успокаивалась Софи, — что мой прадедушка мог купить такую вещь.

— Вы правы, Софи, он и не покупал, — подтвердила Элиза и, прежде чем продолжать, обменялась взглядами с Домиником. — Наша, моя и Батистена, мать умерла вскоре после того, как я родилась. Отец нанял, чтобы присматривать за детьми, молодую девушку. Ее звали Сюзанна Лубан.

— Мою прабабушку? — в изумлении вскричала Софи.

— Вашу прабабушку. Она вскоре забеременела от моего отца. Мне хочется верить, что они любили друг друга, но, не желая вызвать скандал, отец не женился на ней, а убедил ее выйти замуж за одного фермера, бездетного вдовца. Фермер мечтал о наследнике и признал ее ребенка своим сыном. Конечно, не обошлось без некоторой денежной суммы. — Элиза чуть поморщилась, и в глазах ее блеснули слезы. — Бедная девочка и бедный мой отец! Я не зря говорю, что они любили друг друга, потому что на свадьбу он подарил ей одну из севрских ваз. И вот составленная им дарственная. — Она протянула Софи пожелтевший лист бумаги.

Дрожащими пальцами Софи держала бумагу и не старалась скрыть слезы.

— Вот как все это случилось, — хрипло прошептала она. — Просто не верится.

— Но это чистая правда, Софи, — подтвердил Доминик.

— Почему же мама ничего мне не рассказывала?

— Не думаю, что она знала, — объяснила Элиза. — Я и сама ничего не слышала об этом. Батистену отец, правда, рассказал всю историю, но велел молчать.

— Вы случайно нашли эту дарственную? — спросила Софи. — Как получилось, что именно сейчас она оказалась у вас?

— Нет, Софи, не случайно, — спокойно ответила Элиза. — Дело в том, что мне не давал покоя ваш рассказ. Я поверила вам сразу. — Тут она искоса взглянула на Ива. — В памяти всплыли какие-то смутные детские воспоминания о двух вазах, какие-то обрывки давних разговоров. Вот я и стала искать...

Договорить ей не удалось, потому что Ив, обхватив обеими руками голову, заметался по комнате, в исступлении восклицая:

— Господи! Я должен был догадаться сам! Катрин упоминала о всех этих слухах, что было две вазы. А я предпочел не верить, заявил в полицию... Как я мог так поступить!..

— Постороннему человеку ничего не удалось бы выяснить,— принялась успокаивать его Элиза.

— Но я должен был попытаться! И должен был поверить Софи!..

— Не надо так расстраиваться, — стала убеждать его Софи. — Почему ты должен был верить мне на слово? На твоем месте я бы не поверила и повела бы себя так же, как ты.

Взгляд, которым ответил ей Ив, заставил Элизу отвести глаза в сторону. В нем было столько любви, обожания, преклонения, что она облегченно вздохнула. У этих двоих все будет хорошо!

— Ты лгунья, — наконец хрипло произнес Ив. — Прекрасная, благородная, великодушная лгунья!

Софи улыбнулась и решительно потянула его за руку, усаживая рядом.

— Мне кажется, будто я сплю, — обратилась она к Элизе, — так все это неожиданно.

Элиза встала, подошла к ней и нежно обняла.

— Могу сказать только одно, дорогая моя, — сказала она улыбаясь. — Добро пожаловать в семейство Гренье!

Глаза Софи расширились от изумления. Она хотела что-то сказать, но так и не смогла.

— Говори, милая, не бойся, — засмеялась Элиза. — Мы поймем, если это тебя не радует.

— Что вы! — возразила Софи, наконец справившись с волнением. — Просто я подумала, как все это воспримет мама.

День свадьбы наступил. И хотя Софи ждала его и готовилась к нему, ее не оставляло ощущение, будто ей снится дивный сон или она нечаянно попала в волшебную сказку.

После памятного визита Элизы обоим — и Софи, и Иву — казалось, что события сменяют друг друга с лихорадочной быстротой. И каждый новый день оказывался лучше минувшего. Прежде всего, едва восстановив силы, Ив повез Софи в Марсель, где в магазине своего друга выбрал для нее потрясающей красоты кольцо с мерцающим сапфиром.

— Он — как твои глаза, — сказал Ив, надевая кольцо ей на палец.

Приехали взволнованные родители Софи, которым все же пришлось прервать экспедицию. С нескрываемой гордостью и радостью она наблюдала, как понравились друг другу ее отец и жених и с какой искренней нежностью относится Ив к ее матери. Именно ему удалось убедить мадам Дюфур, что ей не надо выставлять на аукцион вазу, по праву принадлежащую ее семье, и что долги Фернана удастся уплатить и без такой жертвы.

Софи была тронута тем, как тепло приняла ее родителей Арлетта, в доме которой они и остановились. Мать, поначалу немного робевшая, быстро сдружилась и с Арлеттой, и с Элизой, и с Катрин.

— Никто в Арле не винит вас за грехи Фернана, — доказывали они Мари-Клэр. Да та и сама убеждалась в этом, встречая самое теплое отношение к себе и своей дочери, которой все дружно восхищались и в семье Каррер, и в семье Гренье.

Словно специально помогая стереть все следы переживаний недавнего времени, полиция выяснила, что именно парни, напавшие на Софи в Сент-Мари, принадлежали к шайке, ограбившей дом Батистена. Правда, злосчастную вазу им уже удалось сбыть, но полиция не теряла надежды разыскать ее.

— Не понимаю, как только мне могло прийти в голову, что ты связана с этой шайкой!

Никогда себе не прощу! — сокрушенно сказал Ив.

— Перестань! — Софи приложила палец к его губам. — Что же еще ты мог подумать? Не грызи себя.

— Я тебя недостоин,— прошептал Ив, с нежностью глядя на невесту.

Наконец все приготовления к свадьбе были закончены. Благополучно решился вопрос о том, где провести медовый месяц, а лучшее на свете свадебное платье, задуманное Софи, было закончено к сроку.

Для медового месяца Ив находил массу экзотических мест, а Софи покорно соглашалась с любым его проектом. Но однажды, прочитав только что полученное письмо, он обратился к ней:

— Послушай, зачем нам лететь в такую даль, как Барбадос или Таити? Мой друг поздравляет нас и предлагает на медовый месяц свой дом на Корфу. Он будет в отъезде, и мы останемся одни, чего я жду не дождусь. Мы прилетим туда в день свадьбы. Он пишет, что там настоящий рай.

— Для меня рай везде, где есть ты, — едва успела произнести Софи, пока Ив не запечатал ее рот поцелуем.

Что касается свадебного наряда, то Софи пришлось повозиться с выкройкой, чтобы, оставаясь элегантным, платье маскировало ее заметно округлившийся живот.

— Я вовсе не стыжусь, что ношу нашего ребенка, — объясняла Софи матери. — Но мне так хочется, чтобы Ив восхищался мной.

Он так и сделал, шепнув новобрачной на ухо, как только выбрал момент, что никогда еще не видел ее такой красивой. Софи благодарно улыбнулась ему, и он гордо повел ее в проход между двумя рядами приглашенных на свадьбу гостей.