— Отличная работа, — сказал Ричард. — Я видел снимок в газете. Думаю, теперь все знают, что ты и мисс Майденес жить друг без друга не можете.

— Хочешь меня поздравить? — сухо спросил Майлс.

После долгого молчания Ричард заговорил вновь:

— Знаешь, Симон давит на меня... Если начистоту, то ему не нравится, как ты ведешь дело. Время не терпит.

С самого начала, едва Пеппер предъявила свой ультиматум, Майлс ждал чего-нибудь подобного. Если он не поторопится, Симон перехватит инициативу. А этого нельзя допустить. У него уже были две встречи с Элизабет Геррис, и Майлсу удалось убедить ее не отказываться от аудиенции у премьер-министра, о которой он уже договорился от своего имени, использовав личные связи. О цели аудиенции он умолчал, сказав лишь, что речь пойдет о моральном облике известного члена парламента. Ему нужно было время, чтобы увезти Пеппер в безопасное место и уговорить Элизабет пройти через бракоразводный процесс.

— Не пора ли нам встретиться?

— Думаю, пора, — ответил Ричард. — И Алекса неплохо бы повидать. Но ты должен знать, что Симон жаждет смерти Пеппер Майденес, — откровенно признался Ричард. — Мы с ним виделись вчера. Если честно, он напугал меня. Все время говорил, что от нее надо избавиться... — Он помолчал. — Если он это сделает, нам вообще не выкрутиться.

— У тебя есть возможность пойти в полицию и все рассказать, — заявил Майлс, понимая, что его надежды напрасны.

— Сам знаешь, я не могу этого сделать, — твердо заявил Ричард, как бы подводя итог своим раздумьям. — Никто из нас не может. Чем быстрее ты увезешь ее, тем лучше. Симон тебе не доверяет. Если не поторопишься, он сам примется за дело.

Лучше бы ты рассказал мне что-нибудь, чего я еще не знаю, мрачно подумал Майлс, кладя трубку. Должно же быть где-то убежище для Пеппер. Ну куда ее везти? Обводя взглядом стол, Майлс остановился на папке с делом об авторских правах, которое собирался сдать в архив. В него был вовлечен один очень крупный магнат. Он так благодарил Майлса за победу, так благодарил, что даже предложил, сколько ему угодно, пользоваться одним из его заграничных домов. В то время Майлс ответил, что у барристеров почти нет времени для отдыха, а теперь, все обдумав, взялся за телефон.

— Я хотел бы поговорить с Ральфом Райдом, — сказал он секретарше.

Через три минуты раздался ответный звонок.

— Ральф, у вас еще есть дом в Гоа? — без всяких предварительных любезностей спросил Майлс.

Он побывал там однажды, и дом вместе с окружающей его природой поразили его.

— Конечно... Сейчас я редко там бываю... Слишком далеко. Но если вы хотите...

Майлс поблагодарил, положил трубку и задумался. Чем больше он вникал в прошлое Симона, тем сильнее волновался за будущее Пеппер. У него не возникало сомнений, что она не имеет ни малейшего представления, как на самом деле опасен Геррис. Кстати, Майлс узнал от одного из членов своего клуба, что, несмотря на самоуверенность Симона, консервативная партия не собиралась выдвигать его на пост премьер-министра.

— Слишком он нестабилен, знаете ли. Нет, он нам не подходит. — Приятель Майлса помолчал, покашлял, прежде чем решиться на нечто более определенное. — Время от времени до нас доходят самые неприятные слухи...

В этот клуб, поскольку его материально поддерживал полковник Уайтгейт, Майлс вступил сразу, едва стал адвокатом, и с тех пор не изменял ему из благодарности к своему благодетелю.

Позвонив Ричарду, Майлс сказал:

— Ты мог бы приехать сегодня вечером ко мне?

Майлсу пришло на мысль, что, наверное, неплохо поговорить с Ричардом и Алексом в отсутствие Симона. Может быть, ему удастся поточнее узнать, чем Геррис их держит.

Алекс Барнетт был, по-видимому, чем-то занят, когда Майлс позвонил ему, однако сказал, что приедет.

Оставалось одно небольшое дело. Майлс вновь взялся за телефон и набрал номер. Отозвался приятный женский голос.

— Я хочу заказать два билета в Гоа. Да, пожалуйста. Да, Гоа. Спасибо.

Минут через пять он положил трубку и невесело улыбнулся. То, что он собирался сделать, противоречило всем его убеждениям, не говоря уж о законах, и оставалось надеяться, что осечки не будет, иначе... Майлс вновь взял трубку.

Миранда удивилась, услышав голос Майлса Френча. Она-то была уверена, что Пеппер сбежала с работы, чтобы встретиться с ним. Даже по телефону его голос звучит на редкость сексуально, подумала она, тая от его безразлично ласкового тона. Миранда сказала, что Пеппер уехала.

— А, отлично! — Он засмеялся, словно намекая на некую близость между ними. — Может быть, мне удастся убедить вас заключить со мной союз. Я бы хотел увезти Пеппер, чтобы она отдохнула, а вы ведь знаете, что ваш босс жить не может без своего офиса.

Миранда хмыкнула в ответ.

— Мне кажется, я нашел выход. Почему бы мне не устроить похищение?.. Вы как думаете? Я уже все организовал, но, понимаете, у меня нет ее паспорта. Вы не можете помочь?

Миранда не отказала ему. Паспорт вместе с другими документами и небольшой суммой денег был заперт в сейфе.

Когда она рассказывала об этом своему жениху, то голос у нее звенел от волнения. Ничего более романтического ей не приходилось слышать. Подумать только... Похищение! Аэропорт... И на край земли!

— Вряд ли это показалось бы романтичным, если бы касалось тебя самой, — возразил жених. — Ты бы меня замучила тем, что я не дал тебе как следует одеться.

— Будь на твоем месте Майлс Френч, я бы слова не сказала! — сурово возразила Миранда.

Однако она записала себе, что надо сказать Майлсу об одежде, когда тот приедет за паспортом Пеппер. Ей даже в голову не приходило, что Пеппер может быть против романтического приключения. Какая женщина, если у нее есть голова на плечах, откажется от Майлса?

Майлс увидел Алекса Барнетта и сразу понял, что с ним творится что-то неладное. До сих пор Алекс казался ему робким и тихим, и он думал, будто его насильно втянули в дело, которое теперь поглотило его с головой. Слишком часто Майлсу приходилось сталкиваться с не лучшей стороной человеческой природы, и он стал считать себя неплохим физиономистом. Никому бы в голову никогда не пришло, что Алекс может ввязаться в дурную историю.

Рассказывая обоим о своих планах, Майлс внимательно следил за их лицами! Ричард Хауэлл, похоже, не испытывал ничего, кроме облегчения, зато Алекс Барнетт явно чувствовал неловкость и в какой-то момент даже хотел перебить Майлса, но не стал это делать.

Помолчав некоторое время, Майлс спросил:

— Я правильно понял, что вы трое были членами Клуба адского пламени Тима Уилдинга? До меня только вчера дошло.

Результат превзошел все его ожидания.

Ричард Хауэлл прищурился и едва не заорал на него:

— Если ты собираешься пойти по стопам Герриса и шантажировать нас, то забудь об этом раз и навсегда!

Лицо у него побагровело.

— Уверяю, — не повышая голоса, отозвался Майлс, — у меня и в мыслях такого не было... Сколько это продолжается?

— С тех пор, как меня избрали председателем совета банка.

— Меня он нашел, едва наша компания стала известной, — с горечью проговорил Алекс. — Думаю, кроме нас, у него хватает дойных коров.

— Черт бы его побрал! — перебил его Ричард. — Я провел небольшое расследование и выяснил, что он держит на крючке всех членов этого трижды проклятого клуба, хоть чего-нибудь добившихся в жизни. У него документы, фотографии, копии членских билетов... Боже мой, он обо всем подумал, еще когда был в Оксфорде... А мы-то считали его сумасшедшим!

— Сумасшедшим?

— Ну да, ты же помнишь, каким он был... Тим Уилдинг, во всяком случае, верил, будто мы можем вызвать дьявола, это точно. А когда Тим умер, Симон пошел вразнос...

— Он изнасиловал Пеппер сразу после смерти Тима, правильно?

— Да... И называл это «наказанием», потому что обвинял ее в его смерти. Симон говорил, она прокляла его... В общем, нес чепуху... Нам пришлось исполнить его приказание... У нас не было выбора. Или мы шли с ним до конца, или он предъявлял, кому следует, наши фотографии. Нас бы выгнали. Естественно, мы представления не имели, что у него на уме.

Майлс наморщил лоб.

— Человек приказывает вам похитить девушку и привезти к нему домой, а вы даже не спрашиваете зачем?

Ричард вновь побагровел.

— Послушай... Ведь ты был его соседом. И отлично знаешь, что я имел в виду. У него были другие вкусы... Он и Уилдинг...

— Так что же, как вы полагали, он собирался с ней сделать?

— Не знаю. Мы слишком испугались, чтобы думать о ком-нибудь, кроме самих себя.

В комнате наступила тишина, словно мужчины погрузились в воспоминания о прошедших годах, как вдруг раздался растерянный голос Алекса Барнетта:

— Послушайте... Мне надо кое-что сказать. Моя жена... Моя жена была на днях у Пеппер. Ей пришло в голову, что у нас с Пеппер роман. Она не совсем хорошо себя чувствует. — Он покраснел. — Когда-то давно Джулия сделала аборт и после этого не может иметь детей... Ей очень хочется ребенка... Ну, она явилась к Пеппер просить, чтобы та не забирала меня... Я не понимаю эту женщину. Пеппер пошла с ней за покупками, а потом отправила ее домой и наказала все рассказать мне. Она могла бы довести Джулию до полного безумия, а вместо этого постаралась успокоить. Даже... — Алекс покраснел, однако продолжал говорить. — Она даже внушила ей надежду. Мы хотели усыновить ребенка, но это трудно... А теперь Джулия говорит, будто у Бога есть для нас особое дитя.

Майлс сразу заметил, с каким трудом Алекс выталкивает из себя слова. Но Ричард смотрел на Алекса с недоверием.

— Это все уловки... Она хочет завоевать расположение твоей жены, чтобы потом травмировать ее еще сильнее...

— Джулии нужно какое-нибудь дело, чтобы отвлечься от своего несчастья. Что только я ей ни предлагал, все напрасно. Она ни о чем даже слышать не хотела. А теперь Джулия говорит о работе с неполноценными детьми. Недалеко от нас открылся новый приют... «Дом Рейнджера»...

Майлс нахмурился. «Дом Рейнджера» был когда-то домом полковника Уайтгейта, но он понятия не имел, что Барнетты живут поблизости, и теперь решил поговорить с семейной парой, которая вела там дела. Если их удовлетворит ее физическое и душевное состояние, пусть работает с детишками хотя бы по несколько часов в день.

Тем временем Майлс открывал для себя все новые черты личности Пеппер. Осознавая, как Алексу необходимо выговориться, он внимательно слушал, пока тот рассказывал об аборте Джулии и о своем собственном ужасном состоянии, когда понял, что ничем не может ей помочь.

— Не понимаю, — признался Алекс. — Эта женщина объявила себя моим врагом и в то же время помогает моей жене. Что ты с ней сделаешь, когда увезешь ее?

Майлс холодно поглядел на него и произнес ледяным тоном:

— Надеюсь, ты не путаешь меня с Симоном Геррисом. Я лишь хочу убрать Пеппер с глаз долой, чтобы она, забеспокоившись о судьбе своей компании, перестала нас шантажировать.

На самом деле это было не все. Майлс не сомневался в том, что Симон очень опасен и, если ему представится возможность, не задумываясь, убьет Пеппер. Человек, который однажды пошел на убийство, может пойти на него вновь.

У Майлса затуманились глаза. Он не рассказал Хауэллу и Барнетту о своих открытиях и не собирался этого делать. Ни к чему им знать. Не так-то легко оказалось выяснить правду насчет самоубийства сестры Тима Уилдинга, нелегко, но можно.

Мать Деборы Уилдинг поведала ему о проклятии, постигшем ее семью. Она смеялась, говоря об этом, но, если у тебя один за другим умирают двое детей, еще и не в такое поверишь. Почему в богатых могущественных семьях происходит так много трагедий? Может быть, богатство внушает зависть? Или могущество идет рука об руку со злом?

— Мне пора. Не хочу надолго оставлять Джулию одну.

Алекс встал.

Ричард тоже поднялся. Его жена в своей студии... Он помрачнел. В последнее время она слишком часто заговаривает о новом продюсере. Ему пришло в голову, что он одолел уже почти половину жизненного пути, а все еще не нашел ни покоя, ни радости, о которых когда-то мечтал. Завладев банком, Ричард не стал счастливым, даже наоборот, до этого он куда больше наслаждался жизнью. Он усмехнулся, вспомнив о своих наиболее рискованных сделках. Теперь ему приходилось лишь наблюдать за сделками чужими.

Все еще хмурясь, он сел в машину. Что с ним? Кажется, все есть, что душе угодно, чего желал в юности... Мудрый человек должен знать предел своих желаний... Что же ему еще надо? Расширить банк? А зачем? Ричард был недоволен собой. Не слишком ли он долго занимается самокопанием? Наверное, причина в письме от Морриса.

Давно уже у Ричарда не было никакой связи с кузеном. Насколько он знал, тот работал на Ротшильда и неплохо справлялся со своими обязанностями. Неожиданно ему пришло в голову, что для его работы Моррис подходит куда лучше, чем он сам. Ему бы нравилась эта рутина, которая так раздражает Ричарда. Он остановил машину, не обращая внимания на вопли и гудки со всех сторон. Раздражает, выводит из себя... О чем он, черт побери? Всю жизнь стремился к этому, а теперь что?

Ричард со злостью нажал на газ. Черт знает что! Сейчас бы мартини и заводную блондинку, и он снова ожил бы.

Домой ему не хотелось. Зачем?.. Линды нет. И он почти бессознательно повернул к банку, при виде которого кровь не взыграла у него в жилах. Ричард вспомнил, какой он испытал восторг, когда осознал, что получил наконец вожделенную власть. Помогли деньги Джессики... Те два миллиона, которые он получил от нее за молчание и свободу, уже давно удвоились, и он мог бы отдать ей долг.

Долг? Ричард опять остановил машину и уставился во тьму. Что за бес в него вселился? Наверное, Геррис прав, и Пеппер Майденес действительно ведьма...

Если так, пусть лучше займется Майлсом Френчем. Не хотел бы он стать врагом этого человека! Он не Геррис... Холодные глаза Майлса пронзают тебя насквозь. От него ничего не скроешь.