Возможно, причина в сидящей перед ней женщине. В папке у Пеппер были ее давние фотографии, и то, что она видела, вызывало у нее искреннюю жалость. Не слишком ли жестоко она наказывает себя за то, что сделала? Да и что она сделала? Разве Пеппер не думала о том же? Джулия сама наказала себя за свою вину.

Одно дело — читать о том, что, лишив Алекса Барнетта надежды на усыновление ребенка, можно довести его жену до полного отчаяния, и совсем другое — видеть реальную женщину и чувствовать ее боль.

Пеппер не желала даже себе признаться, что не сможет пойти до конца... Придется найти для Алекса иное наказание.

Она приняла это решение почти на подсознательном уровне, но у нее тотчас стало легко на душе.

Миранде Пеппер приказала отыскать Алекса Барнетта, который был в Уайтхолле и пытался узнать о судьбе своего контракта, и оставить ему записку, чтобы он приехал к ней в офис. Тем временем, исполняя свое обещание, она отправилась с Джулией по магазинам, словно взяла на себя ответственность за беспомощного ребенка. Пеппер думала о том, до чего может довести себя женщина, мучимая чувством вины.

Когда все было сделано, она вернулась вместе с Джулией в офис и, усадив ее, твердо заявила:

— Ты должна сказать Алексу правду.

Женщина задрожала от страха.

— Не могу!.. Не могу...

— Ты должна! — стояла на своем Пеппер. — Тебе надо быть сильной. Ради Алекса... Ты должна разделить с ним свою боль.

Пеппер сама не понимала, зачем это делает. Даже со злостью подумала, что зря не позвонила в полицейский участок. Эта женщина переворачивала ей душу... Не хватало еще стать спасительницей для человека, которому она хочет отомстить!..

— Бог не простит меня, — сказала Джулия.

Пеппер набрала полную грудь воздуха.

— Простит. Для этого он послал тебя ко мне. Он хотел, чтобы я сказала тебе. Он уже простил тебя. Но ты должна обо всем рассказать Алексу... Потому что Алексу надо будет позаботиться о малыше.

Едва она это произнесла, как Джулия встрепенулась.

— У Бога есть для нас дитя?

Пеппер с ужасом подумала, какой дурацкий фарс она разыгрывает, однако нельзя останавливаться на полпути. Ее раздирали на части противоречивые чувства, но Пеппер не могла отдать эту женщину на волю ее депрессии. Все же она была цыганкой, и сейчас ею руководил цыганский инстинкт. Пеппер казалось, что в ее жизненном опыте был какой-то непонятный пока, высший смысл, и приход почти безумной женщины — посланное свыше испытание. Она даже ощутила присутствие своей бабушки рядом, и мурашки побежали по спине. До сих пор Пеппер не задумывалась о загробной жизни, о других мирах, но ведь они есть. Да и в обычной жизни много такого, что не поддается пониманию. Эта женщина наверняка послана к ней с какой-то целью... В этом Пеппер не сомневалась. Джулия представлялась ей отчаявшимся существом, пойманным безжалостной трясиной, которая засасывает все глубже и глубже. Она протянула руки к Пеппер, и если та отвергнет ее, если не придет на помощь...

Она тяжело вздохнула и проговорила то, что подсказывал инстинкт:

— Да, Джулия. Да. И Алекс скоро будет тут. Он отвезет тебя домой, и ты расскажешь ему о ребенке.

— И тогда... Тогда Бог пошлет нам другое дитя?

Джулия дрожала всем телом, да и Пеппер уже едва могла бороться с охватившим ее страхом. Что она делает? Как смеет? Она ведь не Бог и не должна давать подобные обещания, и все же... Словно слова приходили к ней откуда-то свыше, она услыхала, как произносит старое цыганское благословение, любимое благословение ее бабушки, и почти тотчас в комнате как будто посветлело и стало тепло.

Джулия тоже это почувствовала. Она перестала дрожать, и глаза у нее сделались ясные-ясные. Пеппер затаила дыхание.

Зазвонил телефон, нарушая благословенную тишину.

— Приехал Алекс Барнетт, — сообщила Миранда.

— Прекрасно. Подождите две минуты и пригласите.

— Алекс здесь, — сказала она Джулии, положив трубку. — Когда он войдет, скажи ему только, что ты хочешь домой. А уж там, дома, признайся во всем. Ты должна это сделать. Джулия!

— И Бог простит меня?

— Бог хочет, чтобы ты призналась Алексу, — строго произнесла Пеппер. — Когда ты это сделаешь, тебе станет намного лучше.

Пеппер надеялась на то, что женщина сама простит себя. Она бросилась к двери, которая вела в ее личную приемную.

Кого Алекс никак не ожидал увидеть в кабинете Пеппер, так это Джулию.

— Джулия...

— Алекс, поедем домой. Я хочу домой.

Он обратил внимание на ее новое платье, потом поглядел ей в глаза, ожидая увидеть бессмысленный взгляд, пугавший его во время ее депрессий, но взгляд был ясный.

— Я хочу домой!.. Мне надо поговорить с тобой! — повторяла Джулия.

— Что ты тут делаешь?

— Просто приехала, — спокойно отозвалась Джулия. — Я должна была приехать.

Пока они разговаривали, Пеппер вышла в коридор.

— Миранда, я ухожу. Пожалуйста, пойдите в кабинет и передайте мистеру Барнетту, что его жена прибежала ко мне в крайне расстроенных чувствах, и будет замечательно, если он заберет ее домой.

Алекс почти в шоковом состоянии выслушал то, что ему сказала Миранда, совершенно не понимая, что происходит, почему Джулия оказалась у Пеппер и, самое главное, что Пеппер сообщила ей. Тем не менее жена показалась ему спокойнее и разумнее, чем он привык видеть ее в последнее время.

Дежурно улыбнувшись Миранде, не заметив ее длинных ног и зазывной усмешки, Алекс снова обратил все свое внимание к жене, что дало потом повод Миранде с сожалением сказать девушкам из приемной:

— Увы, таких мужчин раз-два и обчелся!

Пеппер так и не удалось выехать в пятницу пораньше. В течение недели несколько раз звонил Алекс Барнетт, однако она отказывалась говорить с ним, ибо сама не понимала, что заставило ее вести себя так по-дурацки с его женой. Что же до бабушки... Это и вовсе идиотизм! Впрочем, вещи она уже упаковала, так что оставалось только принять душ и съесть бутерброд, а там можно и в дорогу.

Выбросив Барнеттов из головы, Пеппер села за руль. Если повезет, она приедет в Оксфорд прежде, чем Оливер ляжет спать. Пеппер тотчас поймала себя на этой мысли. У нее нет права желать встречи с ним. Оливер — сын Мэри и Филипа.

Если она позволит себе задуматься об этом, то сойдет с ума, как Джулия Барнетт... Сначала ей кажется, что к ней спустился дух бабушки, а теперь она вспоминает о ребенке, которого не хотела рожать.

И все же когда Пеппер чуть позже девяти приехала в Оксфорд и Оливер улыбнулся ей, она про себя отметила, что ей приятно было видеть его улыбку.

У Симмсов Пеппер пробыла недолго, уехав утром сразу после завтрака. Мэри нежно поцеловала ее на прощание.

— Она любит его, — спокойно сообщила она Филипу, когда они остались одни. — Я знала, что так будет.

Филип взял ее за руку, не понимая, почему самые жестокие муки судьба уготавливает самым слабым и невинным.

— Тебе обидно?

Мэри покачала головой.

— Да нет. — Она встала и улыбнулась мужу. — Скоро придет Оливер. Пожалуй, начну готовить ланч.

Изабелла задумала устроить пикник.

Джереми уже уехал, и теперь, наблюдая, как Изабелла управляется с большой корзиной и толпой ребятишек, которых на самом деле было всего трое, Пеппер одновременно изумлялась и печалилась оттого, как сильно переменилась ее легкомысленная подружка, ставшая женой, матерью и типичной представительницей своего круга. Оксфордская девочка исчезла, словно ее и не было. Пеппер не сомневалась, что сегодняшняя Изабелла ни за что не заговорит на улице с незнакомкой и уж точно не предложит ей кров и дружбу. Не будь они в последнее время связаны поло, возможно, от их дружбы тоже не осталось бы и следа.

— Я горжусь, что ты будешь вручать кубок, — сказала Изабелла. — Это такая честь. В прошлом году его вручала принцесса Уэльская. Джереми думает, что выиграет команда Ника. И ужасно злится. Говорит, они поступают нечестно, скупая талантливых ребят в Южной Америке. Мы даже не знаем, откуда половина их взялась... Ты понимаешь?..

И так далее... И тому подобное... Пеппер жалела, что не поехала в своей машине, однако Изабелла терпеть не могла, когда что-то менялось в ее планах.

— Знаешь, Джереми сам не свой в последние дни. Наверно, это связано с шумихой в Сити.

Изабелла скривилась, а Пеппер подумала, что Джереми скорее ввязался в любовную историю, чем озабочен увеличением семейного состояния, однако ничего не сказала. Слишком хорошо она знала Изабеллу и не сомневалась, что если бы та захотела, то в два счета докопалась бы до истины. Изабелла не дурочка. И к тому же красавица... Правда, она немного располнела после того, как родила троих детей, но у Пеппер были подозрения, что ее подруга не очень-то хранит верность семейному очагу. Конечно, Изабелла старается, чтобы никто ничего не узнал, да и никому не мешают ее маленькие шалости, чтобы обращать на них внимание. Вот только Пеппер, когда гостила у них в последний раз, случайно перехватила взгляд, которым Изабелла обменялась с мужем одной из своих приятельниц...

Устроившись поудобнее на переднем сиденье «рейнджровера», Пеппер ждала, пока Изабелла утихомирит детей и устроит сзади любимца Джереми, огромного Лабрадора, помахивавшего тяжелым хвостом.

— Готовы?

Игра, смотреть которую они ехали, была едва ли не самой важной в спортивном сезоне. Спонсированная Картье, она имела большое значение и для международных соревнований, поэтому, когда они добрались до Клуба, там было уже полно народа.

Четвертый год подряд Пеппер посещала этот «гвоздь сезона», но в первый раз ей было доверено вручить кубок победителю. Она не строила иллюзий насчет «чести» и «гордости», о которых болтала Изабелла. Если бы принцесса Уэльская и герцогиня Йоркская не отправились на отдых со своими почтенными супругами, о ней бы и не вспомнили. А так... Ее компания связана с этим видом спорта, лицо Пеппер примелькалось... Тем не менее, когда она и Изабелла вышли из машины и направились к тому месту, где уже собирались почетные гости, Пеппер сразу почувствовала на себе завистливые взгляды.

К счастью, день выдался чудесный и украшенная цветами лужайка оказалась не слишком переполнена людьми. Пеппер ответила улыбкой на улыбки членов Харлингемской ассоциации игроков в поло. Еще совсем недавно старики раздумывали, могут они или не могут принять деньги от спонсоров, а сейчас это стало нормой даже для столь аристократического спорта.

Ланч, как и ожидалось, был шумным. Все смеялись и сплетничали. Пеппер тоже смеялась и болтала, одновременно прислушиваясь к чужим разговорам, благодаря чему ей удалось узнать нечто весьма интересное для будущей работы. Изабелла уединилась с подружкой. Ник беседовал с одним из игроков.

Пеппер оглянулась и похолодела. Мужчина с темными волосами, стоявший спиной к ней...

Майлс уже давно заметил Пеппер. Иначе и быть не могло. Все замечали ее — и мужчины, и женщины. Пеппер отлично играет свою роль, признал он, удивляясь и восхищаясь естественностью ее поведения среди богачей и аристократов. Элегантный, синий в белый горошек, шелковый костюм великолепно ей шел, а шляпа в тон ему как нельзя лучше подчеркивала необычный цвет волос. На шее завлекательно поблескивали жемчужины. Руки в белых перчатках. Майлс знал об их отношениях с Ником Хауартом, которого все считали ее любовником. Однако, подробно изучив жизнь Пеппер, он не остался в неведении насчет ее искусства держать мужчин на расстоянии. Ее имидж сексуальной женщины не соответствовал тому, что было на самом деле, и Майлс был готов держать пари на свою репутацию, что ни один из приписываемых Пеппер мужчин ни разу не был допущен ею в постель. Он сам не совсем понимал, почему был настолько в этом уверен, ведь собранные его агентом сведения говорили как раз об обратном. В умении подавать себя Пеппер не откажешь. Одного ухажера она отшивала, признавшись ему в своей любви к другому... Другому обещала когда-нибудь... Третьего успешно водила за нос... Как тут не подивиться изворотливости этой женщины? Поразительно, думал Майлс, не упуская ее из вида, как Пеппер удается сохранять хорошие отношения с мужчинами да еще поддерживать репутацию, благодаря которой никому и в голову не придет, что ее сексуальный опыт ограничен зверским изнасилованием.

Майлс поглядел на Ника Хауарта и не мог не признать, что тот отлично подходит Пеппер — красивый, богатый, по всей видимости, влюбленный...

Объявление о начале игры прервало его размышления. Все бросились на свои места, и Майлс почел за лучшее не попадаться на глаза Пеппер, которая напрасно искала его среди болельщиков обеих команд.

Игра шла своим чередом, стремительно и опасно наращивая темп, а Пеппер, делая вид, будто увлечена происходящим, на самом деле старалась побороть накопленную за неделю усталость. Никогда еще ей не приходилось чувствовать себя такой опустошенной и слабой, и она, успокаивая себя, решила, что Майлс Френч ей привиделся. Этот человек как будто охотится на нее... Пеппер усилием воли выкинула его из головы и сосредоточила внимание на игре.

Когда был устроен перерыв на чай, за стол Изабеллы и Пеппер сели Джереми и Ник, и разговор пошел о преимуществах и недостатках обеих команд. Пеппер никогда не была особой любительницей поло, однако ей было неприятно думать о том, что Майлс Френч своим реальным или воображаемым появлением сумел легко вывести ее из равновесия. Ее одолевала скука, когда она якобы внимательно прислушивалась к словам Ника, и отсутствие Майлса Френча она воспринимала одновременно с облегчением и в тоже время с непонятным разочарованием. С разочарованием? Пеппер поймала себя на этой мысли и вся содрогнулась, так что даже Ник Хауарт отвлекся от любимой темы и спросил, что с ней. Он коснулся ее руки, и Пеппер пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отшатнуться от него.

Ник привез на эту игру нового пони, и вскоре они с Джереми уже страстно обсуждали его потенциальные возможности.

— Немного нервный, похоже, но пока трудно сказать, что из него...