— Ну вот, я, кажется, не вовремя? Но я представления не имела...

— Нил забежал поболтать, — твердо проговорила Пеппер, отлично зная, что Изабелла ей не поверит.

Так оно и случилось.

— Ладно, ладно, — усмехнулась Изабелла. — У меня широкие взгляды. И давно это у вас? Я даже не думала... Ну и скрытная ты, Пеппер! Мне-то могла бы сказать. Это серьезно?

— Изабелла, ты ошибаешься. Ничего нет. Нил здесь случайно. Так же, как ты.

Пеппер сразу поняла, что напрасно говорит все это. Изабелла не верит ей и не поверит, даже несмотря на то, что Нил решительно направился к двери.

Пока они прощались, Изабелла шепнула ей на ухо:

— Извини, что испортила тебе вечер. Бедняжка Нил, такой положительный, такой скучный. Наверное, он думает, что подаст мне плохой пример, если останется у тебя. — Она засмеялась. — Много он знает!

Естественно, не приходилось рассчитывать на то, что Изабелла промолчит о своих умозаключениях, слишком ей понравилась мысль сделать из своей подруги невестку. И все равно Пеппер удивилась, когда в один из ближайших вечеров ей позвонил отец Изабеллы и попросил разрешения заехать.

С Аластэром Кентом ей приходилось встречаться реже, чем с остальными членами семьи, но она всегда считала его честным и немного скрытным человеком, который отводил женщинам особую роль в жизни, но не связанную с бизнесом. Он был умен и предпочитал говорить прямо, чтобы не терять понапрасну времени.

Приехал он вовремя, ровно в девять, как и обещал. Пеппер пригласила его в гостиную и предложила что-нибудь выпить, но он отказался.

— Изабелла говорит, будто между вами и Нилом что-то есть, — сказал он, переходя сразу к делу. — Это правда?

Пеппер отлично его поняла.

— Если речь идет обо мне, то нет, — откровенно ответила она, не отводя глаз, и помолчала. — Нил думает, будто влюблен в меня, и считает, что его чувства гораздо сильнее, чем это есть на самом деле.

Она умолкла, и Аластэр Кент позволил себе успокоиться.

Пеппер произвела на него благоприятное впечатление разумными и откровенными речами, а ведь он ждал совсем другого. Она даже ему понравилась. Почему бы и нет? Красивая, умная... Но для Нила ему хотелось не такую жену...

— А вы... вы не разделяете его чувства? — спросил он, внимательно глядя на нее.

Пеппер подняла голову.

— Нет. Не разделяю. Мистер Кент, я хочу сделать карьеру. — Она тяжело вздохнула. — Замужество не входит в мои планы на ближайшее время.

Вот так она дала ему понять, что думает о чувствах Нила и как сама относится к ним. Ей хотелось, чтобы он осознал — никакой сексуальной связи не было и быть не могло, потому что подобное ей даже в голову не приходило.

Аластэр Кент помрачнел. Дело оказалось серьезнее, чем они с Доротеей полагали. Они, правда, никогда не посвящали Нила в свои планы, однако осторожно подталкивали его в сторону его троюродной сестры и уже взяли с него обещание сопровождать их в Шотландию в августе, а потом и на Новый год.

Родословная Фионы Кэмпбелл в высшей степени устраивала родителей Нила. К тому же других детей в семье не было, так что она одна наследовала разрушающийся замок и прилегающие болота, не имеющие особой денежной ценности, зато имеющие ценность историческую, за что их и стремился заполучить Аластэр Кент.

И вот на тебе!

Нил был разумным мальчиком. Обычно... Но иногда позволял себе чувствительность, по-видимому унаследованную от матери, по крайней мере, так думал мистер Кент. Взывать к его здравому смыслу не приходилось, зато Пеппер — дело другое.

Когда мистер Кент ехал к ней, он понятия не имел, что будет говорить и как действовать. Вообще-то он ждал слез, скандала, просьб, поэтому холодный и убежденный отказ от его сына вызвал в нем одновременно вздох облегчения, но и некоторые опасения. В первый раз в своей жизни он слышал, чтобы женщина отвергала замужество ради карьеры, и не совсем понимал, как ему на это реагировать.

Доротея и он обсудили сложившееся положение. Они даже хотели предложить девушке денег, но вскоре отказались от этого плана...

— Она не возьмет деньги, — с сожалением проговорила Доротея. — Все-таки подруга Изабеллы...

Она не договорила, но и без слов было понятно, что хоть Пеппер и подруга Изабеллы, но не «одна из нас», не совсем своя в их избранном обществе. Даже если бы не было Фионы, им все равно пришлась бы не ко двору такая невестка.

Аластэр Кент чувствовал себя неловко.

— Вы же понимаете, Пеппер, — сказал он с наигранным волнением, — что у Доротеи и у меня есть определенные планы насчет Нила...

Он не смотрел на нее. Что-то было в этой ясноглазой девушке такое, отчего он терялся и становился непохожим на себя. Это было удивительно, если вспомнить, что он — старший партнер в весьма уважаемом коммерческом банке, а она — не более чем подружка его дочери.

— Вы хотите, чтобы я ему сказала о том, что он зря теряет со мной время? Я уже сказала, — не без иронии заметила Пеппер.

— Ну... да... Прошу прощения, боюсь, этого недостаточно. И его мать, и я думаем, что будет лучше, если... Ну, если вы совсем не будете видеться какое-то время.

Пеппер молчала. Она давно научилась не облегчать оппоненту его положение, а так как ее молчание беспокоило его, то Аластэр Кент помрачнел еще больше.

Поначалу они с Доротеей решили, что надо отправить Нила куда-нибудь подальше, например в Америку, где у них были родственники, но они никак не могли придумать, что Нилу делать на ранчо. Давно уже Аластэр Кент решил, что Нил продолжит его дело, и теперь настал срок ему приступать к работе, пока Аластэр в силах и сам может научить всему, что должен знать банкир.

К Пеппер он приехал на разведку, и когда убедился, что она не имеет ни малейшего желания вступать в какие бы то ни было отношения с Нилом, ему необходимо было посоветоваться с Доротеей. В таких делах она разбиралась лучше.

Его поразила выдержка Пеппер. Этого Аластэр совсем не ожидал, а когда, извинившись, собрался уходить, то у него появилось неприятное ощущение — захоти она заполучить Нила, ему бы с ней не справиться.

От этой мысли он совсем растерялся. Нехорошо, если владелец коммерческого банка чувствует, что не справится с девчонкой, ровесницей его дочери.

Добравшись до дома, он все выложил Доротее. Поджав губы, она покачала головой. Ее Пеппер пугала не меньше, чем мужа, и она едва подавила в себе желание позвонить ей и попросить исчезнуть из их жизни. К сожалению, это было невозможно. Слишком много возникло бы вопросов и проблем.

— Жаль, что Пеппер не хочет заняться выращиванием скота, — усмехнулась она. — Мы могли бы ее отослать в Америку к твоим родственникам.

На том разговор и закончился.

А на другой день у Аластэра была назначена в клубе встреча с потенциальным клиентом банка, приехавшим из Америки. И тот пожаловался, что никак не может подыскать себе молодую женщину на должность личного секретаря.

— Знаете, какая мне нужна?.. Одна из ваших воспитанных английских девочек с хорошим произношением и из хорошей семьи. В Нью-Йорке на таких сейчас большой спрос.

Не показывая, как ему неприятна эта тема, Аластэр внимательно его слушал. Клиент был из нового поколения немыслимо богатых предпринимателей, которые считали едва ли не своим долгом хвастаться тем, как они делают деньги. Этот американец рекламировал спортивных звезд и представлял их интересы.

Большую часть ланча он в деталях рассказывал Аластэру, как ведет свои дела, но тот слушал его вполуха.

Вот решение проблемы! Умная амбициозная Пеппер наверняка понравится болтливому американцу.

— Кажется, я знаю девушку, которая вам подойдет. Она — подруга моей дочери...

— Классная девочка? — прищурившись, спросил Виктор Орландо. — Красивая?

Пряча раздражение, Аластэр старательно подбирал слова:

— Думаю, Пеппер — как раз та девушка, какая вам нужна.

— Отлично. Дайте ее телефон. Я позвоню.

Аластэр нахмурился. Даже желание уберечь сына от случайного брака не позволяло ему ставить Пеппер в столь щекотливое положение.

— Нет, я сам организую встречу. Скажем, поужинаем вместе... Пеппер я ничего не скажу.

— Звучит заманчиво. У меня будет шанс поглядеть на нее, какая она есть, без прикрас. Хорошая идея!

Внутренне поражаясь, как он выдерживает американское обращение, Аластэр подозвал официанта.

Теперь оставалось уговорить Пеппер. Но ведь она не скрывала своих амбиций, значит, работа на Виктора Орландо должна ее заинтересовать. Не вечно же ей заниматься ланчами!

Аластэр в тот же вечер переговорил с Доротеей.

— Возможно, она и согласится, — не очень уверенно заметила жена. — Но он ужасный человек.

— Пеппер с ним справится.

 И Пеппер справилась.

В отличие от мужа, Доротея Кент не была уверена, что разумно держать Пеппер в неведении насчет цели предстоящего ужина, и она позвонила ей домой. Без лишних слов Доротея поставила ее в известность, какой экзамен ей уготовлен.

— Для тебя это может быть отличным шансом...

И для тебя тоже, со злостью подумала Пеппер, но ничего не сказала, оставив свое мнение при себе.

С первого взгляда Виктор Орландо не понравился ей, ибо Пеппер сразу узнала в нем худшего представителя племени мужчин-шовинистов, однако стать его личным секретарем было бы совсем неплохо.

Меньше чем через шесть дней Виктор сделал ей соответствующее предложение, и меньше чем за шесть минут Пеппер убедила его не только в том, что он напрасно теряет время, но и в том, что она будет гораздо полезнее ему вне постели.

Договор был заключен. Виктор отправился в Нью-Йорк. Пеппер должна была последовать за ним.

Она прилетела в Нью-Йорк в первые дни осени и очень удивилась, когда увидела женщин в тяжелых пальто, хотя на улице было жарко, как летом. Таков Нью-Йорк! В первые дни осени женщины надевают теплые вещи, какая бы погода ни стояла, и Пеппер скоро поняла, что ей придется следовать здешнему обычаю.

В качестве жеста доброй воли мать Изабеллы через знакомых арендовала для нее квартиру в Гринвич-вилледж, которую Пеппер должна была делить с дочерью ее подруги.

Люси Сэндерс очень напоминала Изабеллу и отличалась от нее лишь чувством юмора и тонкой наблюдательностью. Она отнеслась к Пеппер довольно безразлично, едва убедилась, что та не отправлена ее матерью шпионить за ней.

— Мама хочет, чтобы я вернулась домой и вышла замуж, а я хочу совсем другого от жизни. Нью-Йорк — сумасшедший город, и мне он нравится... Гораздо больше, чем мамины планы насчет моего замужества. Здесь женщина может стать, кем только пожелает. — Люси скривилась. — При условии, если она готова обходиться без мужчины. Этот товар тут в дефиците.

Офис Виктора располагался в очень дорогом здании на Мэдисон-авеню.

Люси познакомила ее со своими друзьями, которые в основном подвизались на театральных подмостках или в дизайнерских мастерских, и Пеппер, окунувшись в этот мир, очень скоро перестала ощущать неловкость, когда начинались разговоры о внебродвейских премьерах. В Нью-Йорке она придала себе окончательный блеск.

Виктор был требовательным боссом, и Пеппер пришлось многому учиться, но все равно у нее оставалось время для встреч с друзьями Люси и деловых знакомств. Уславливаясь с кем-нибудь о свидании, она тщательно выбирала мужчину, чье высокое мнение о собственной сексуальности не должно было позволить ему болтать о ее неприступности. Ведя такую мудрую политику, Пеппер устанавливала для себя защитный барьер, за которым могла сколько угодно прятать от окружающих свое истинное «я». И за шесть месяцев, проведенных в Нью-Йорке, она многому научилась, отточила английское произношение, узнала, где надо одеваться, а где покупать продукты и делать прическу, полюбила Центральный парк, однако не очень расстроилась, когда настало время возвращаться.

Виктор Орландо был потрясен ее деловой хваткой, настолько потрясен, что отправил ее в Лондон готовить почву для расширения своего бизнеса.

К моменту возвращения Пеппер брат Изабеллы успел жениться и благополучно переселиться в Шотландию. Сама Изабелла обрадовалась встрече с подругой и тотчас ввела ее в тот элитный кружок, в котором была принята. Пребывание там не прошло для Пеппер даром, и тот блеск, который она там обрела, несколько ожививший общепринятый английский имидж, теперь счастливо выделял ее из толпы. Многие мужчины ухаживали за ней, некоторые даже влюблялись, однако Пеппер отлично научилась держать их, никого не обижая, на расстоянии. Одному она говорила, что у нее связь с другим, другому — что отчаянно влюблена в третьего. И только Пеппер одна знала, почему никого не подпускала к себе близко. Едва мужчина случайно касался ее, как она вся каменела.

Пеппер не была дурочкой. Истоки этого были ясны, и как современный человек она понимала, что могла бы преодолеть себя, стоило обратиться к какому-нибудь модному и дорогому психоаналитику. Кстати, это ничуть не помешало бы ее репутации. Однако в глубине души Пеппер знала, что никакой психоаналитик, будь он модный, дорогой или какой-нибудь еще, не залечит рану, нанесенную ей Симоном Геррисом, и ее боль навсегда останется при ней. И нечто, чего Пеппер уже почти не понимала, нашептывало ей, будто свое наказание она заслужила, правда, ответить на вопрос «За что? » не могла.

Точно так же Пеппер не могла бы объяснить, почему до сих пор поддерживает отношения с Мэри и Филипом. В конце концов, она получила от них все, что они могли дать. У нее была своя жизнь, у них — своя. Если не считать Оливера...

Мэри регулярно писала о нем длинные письма, посылала фотографии, словно нарочно не позволяла Пеппер исчезнуть, а та одновременно радовалась этому и сердилась.

Вернувшись в Лондон, она яростно набросилась на работу, подготавливая почву для приезда Виктора. Так продолжалось шесть недель, в конце которых произошло событие, определившее ее дальнейшую жизнь.

Виктор предпочитал заниматься игроками в теннис и бейсбол, и Пеппер вошла в контакт с быстро набиравшим силы беркширским промышленником, занимавшимся дорогой спортивной одеждой и заинтересованным для рекламы в модной теннисной звезде.