— Ах, это вы, мисс Орбисон?

— Вы меня помните?— неуверенно спросила она.

Чувствуя шаткость своего положения, девушка пыталась разгадать, что мог означать этот смех: снисходительность или злую насмешку. Но в любом случае это было лучше, чем если бы он просто бросил трубку.

— Ну как же я мог забыть вас, моя госпожа,— звучал завораживающий ироничный голос.— Особенно учитывая милые подробности нашего знакомства...

— Я никакая не госпожа,— беспомощно защищалась Патриция, которая от волнения забыла обо всем на свете.

— Не госпожа? — Адамc нарочно придал своему тону оттенок какой-то растерянности, словно это говорил невинный беспомощный юноша: — Но как мне тогда называть ту, что владеет мной? Ведь теперь я ничто, бессловесный раб.

Боже мой, думала Патриция, как хорошо, что кроме него в конторе никого нет. Могли бы подумать, что их шеф сошел с ума, да и вообще разговор какой-то странный, слишком интимный. Надо переходить к делу.

— А!.. Вы имеете в виду этот дурацкий аукцион? — попыталась она свести все к шутке.

— Я имею в виду, что нахожусь целиком в вашей власти, — таким же театральным волнующим тоном продолжал Адамc. — Моя душа и... тело принадлежат вам безраздельно.

— Перестаньте, пожалуйста, насмехаться надо мной! — не выдержала девушка.

Она изо всех сил старалась быть предельно вежливой, но предоставить этому хитрецу и ловкачу возможность сбить себя с толку было выше ее сил.

Дело в том, что голос Грегори опять сыграл с ней злую шутку. Все ее тело снова откликнулось на его скрытый призыв. Патриция всеми силами пыталась не замечать этого. Она испытывала чувство неловкости и стыда за свое женское начало, которое, подчиняясь первобытному инстинкту, живет по каким-то своим законам, независимо от ее разума и здравого смысла. Опасность стать безвольной игрушкой в чужих руках впервые в жизни предстала перед ней так отчетливо.

— Если помните, вы просили позвонить, когда понадобитесь мне, — продолжала она уверенно и по-деловому.

— Да-да, помню. Приятно сознавать, что я все-таки понадобился серьезной девушке, с уровнем интеллекта выше среднего,— поддразнивал ее Грегори.— Я к вашим услугам, мисс Орбисон.

Не обращая внимания на его иронию, Патриция поудобнее уселась в кресле, вытянув ноги. В горле у нее совсем пересохло, и она с наслаждением сделала глоток холодного кофе, который остался от завтрака, потому что горничная не успела убрать его.

— Я бы хотела обсудить детали нашего...— она задумалась, как бы правильнее сказать,— нашего...

— Свидания? — подсказывал Адамc с нарочитой озабоченностью.— Тайной встречи?

— Нашего мероприятия,— холодно отрезала она.

— Ах да, вы ведь не входите в число моих сумасшедших поклонниц. Насколько я помню, речь шла о какой-то вечеринке. Как далеко это от истины?

— Совсем недалеко, мистер Адамc. Речь пойдет о вечеринке и ни о чем другом.

— Да бросьте вы, леди, я ведь не мальчик, чтобы поверить в этот вздор,— добродушно рассмеялся Грегори.

— Придется поверить,— строго оборвала его Патриция. — Неужели после всего, что было сказано мной, вы все еще сомневаетесь? Думаете, что я соврала? Считаете, что под предлогом вечеринки я хочу затащить вас к себе в постель, чтобы двадцать четыре часа наслаждаться вашей сногсшибательной близостью? Если так, вы ошибаетесь.

— Не спешите заклеймить меня,— добродушно продолжал Грегори. — Просто на мгновение попробуйте побывать в моей шкуре. Вы ведь и представить себе не можете, какие изощренные способы порой придумывают милые дамы, чтобы оказаться со мной наедине. Остается только поражаться, насколько причудлива бывает их фантазия, сколько изобретательности скрывается в их хорошеньких головках. Я часто задумываюсь, сколько неистовой энергии тратится впустую. Использовать бы ее в мирных целях...

Джуди была права, разочарованно думала Патриция. Этот тип совершенно не уважает женщин. Не упускает возможности использовать их слабые стороны. Знает, как обезоружить. Он наверняка считает, что я только прикидываюсь недотрогой, что это мой способ кокетства. Ладно, я тоже упрямая и буду отстаивать свою честь!

— Но вам, с вашей красотой, с вашим умом совсем не обязательно было добиваться моего расположения таким причудливым способом,— продолжал Грегори.— Надо было только намекнуть... Да собственно, я бы и сам догадался. Если вы сейчас свободны, я мог бы немедленно выехать к вам...

Патриция была в бешенстве, потому что все это стало напоминать разговор слепого с глухим или фрагмент юмористического шоу.

— Мистер Адамc! — перебила его ледяным голосом девушка.

— Просто Грегори, — торопливо поправил он ее.— Зачем нам эта официальность, она только разъединяет людей, а нам, по-моему, пора сближаться.

Патриция решила пропустить мимо ушей это очередное двусмысленное высказывание, чтобы окончательно не потерять самообладания.

— Мне очень трудно разговаривать с вами,— медленно начала она.— Потому что вы то ли нарочно, то ли по каким-то другим непонятным мне причинам отказываетесь понимать меня, просто не слышите того, о чем я вам толкую. Поверьте мне, я абсолютно искренна, когда пытаюсь объяснить, что ваше мужское обаяние и то огромное влияние, которое вы имеете на женщин, сыграли в нашей встрече совсем не главную роль. Я вовсе не увлечена вами, не влюблена, и, если быть до конца откровенной, вы мне даже не симпатичны.

— Вы раните меня в самое сердце,— иронично выдохнул Грегори, но Патриция не дала ему продолжить.

— Так вот, мне бы и в голову не пришло знакомиться с вами, если бы не обстоятельства, заставившие меня сделать это...

Монолог девушки прозвучал достаточно убедительно, но ее внутренний голос нашептывал, что на самом деле она не так уж безразлична к чарам Грегори Адамса.

— Ну хорошо,— на этот раз на полном серьезе вступил он.— Я допускаю, что все, сказанное вами, правда. Но объясните, черт возьми, почему эта таинственная вечеринка так много значит для вас? Почему вы не хотите, чтобы вас сопровождал на нее приятель или близкий друг мужского пола? Зачем было платить немалую сумму именно за меня?

— У меня нет ни приятелей, ни близких друзей мужского пола.— В голосе девушки послышалось отчаяние.— В общем, есть, конечно, но они мне не смогут помочь. Для моего замысла они не подходят.

— Патриция, милая, ну что вы морочите мне голову. Подходят — не подходят. Да любой дурак в элегантном костюме может составить компанию девушке...

— В том-то и дело, что далеко не каждый дурак! — почти крикнула Патриция в трубку.

Адамc, казалось, никак не среагировал на этот всплеск эмоций. Он решил воспользоваться другим способом в разгадывании этого нелегкого кроссворда, созданного необъяснимой женской логикой, а именно молчать и ждать объяснений. Девушка тоже не проронила ни слова, и с минуту они просто слушали дыхание друг друга. Наконец Патриция решила, что пришло время приоткрыть свои карты:

— Все дело в том, что мне нужен не просто сопровождающий. Со мной должен быть человек, чье общественное положение позволяет ему быть желанным и уважаемым гостем в самых респектабельных домах. Чье появление в чопорной светской гостиной вызовет шепот удивления и восторга...

— Неужели...— иронично перебил Грегори, — я произвожу такой фурор? Благодарю за комплимент.

— Мне нужно, чтобы мы вместе поехали в Оксфордшир, в дом моих родителей,— отрешенно, как заведенная, продолжала девушка.— Меня устраивает, что вы ничего о них не знаете и что они знают о вас только понаслышке. Вы, по-моему, неплохой актер. Там у вас будет возможность в полной мере проявить свои способности. Роль для вас не новая. Нужно лишь изобразить моего возлюбленного. Но не просто ветреного сердцееда, для которого я развлечение на неделю, а страстного, увлеченного мужчину, который целиком и полностью поглощен своей женщиной. Вы должны заставить собравшихся, между прочим людей весьма проницательных, поверить, что я для вас центр Вселенной, кумир, предмет обожания и поклонения. Разыграйте безумно влюбленного, такого, о которых одинокие и замужние женщины с замиранием сердца читают в книгах, такого, из-за которых девчонки украдкой плачут в кинотеатрах, такого, о котором втайне мечтает каждая. Притворитесь таковым на один день. Потом мы с вами расстанемся и каждый пойдет своей дорогой.— На другом конце провода сосредоточенно молчали, и Патриция продолжала таким же серьезным деловым тоном: — Мне нужно полное подчинение на эти сутки, а потом спокойное безболезненное расставание без взаимных претензий и упреков. Это мероприятие, несмотря на всю внешнюю авантюрность, абсолютно деловое, и я считаю, что заплатила сполна.

Патриция сказала все, что хотела, и ожидала ответной реакции. Но Адамc по-прежнему молчал. Наконец в трубке раздался его глубокий, но теперь немного хриплый голос:

— Да, дело тут, похоже, серьезное. Неужели эта вечеринка в семейном кругу так много значит для вас, сыграет какую-то важную роль в вашей дальнейшей жизни?

— Можно и так сказать.— Девушка сделала неудачную попытку непринужденно усмехнуться.

— Я не расслышал, что вы сказали?

— Я сказала «да». Для меня это очень важно, — нетерпеливо выкрикнула в трубку Патриция.— Ответьте мне, наконец, согласны ли вы помочь мне? Готовы ли пойти на эту сделку?

— Я должен подумать. Мне нужно десять минут...

Послышались короткие гудки. Патриция в полном недоумении прислушивалась к монотонным звукам.

Грегори положил трубку, отключился, вероломно прервал эту хрупкую, удивительную, непонятно как изобретенную людьми связь. Надо опять чего-то ждать. Он, видите ли, будет думать десять минут!..

3

В комнате царил полумрак. Серо-синие вечерние тени проявились на белых стенах гостиной, таинственно поблескивали зеркала и золоченые рамы картин.

Патриция уронила голову на колени, струи ее золотистых волос касались пола, а телефонная трубка все еще была зажата в ее руке. Приглушенно раздавались монотонные короткие гудки. Они звучали навязчиво и, казалось, заполняли все пространство отчаянием и безысходностью. Наконец Патриция выпрямилась, положила трубку на рычаг и устало откинулась на спинку кресла. Разговор прервался так неожиданно, так внезапно, что заставил ее испытывать тягостные чувства неизвестности и ожидания. Нужно было набраться терпения. Ровно десять минут она, как под гипнозом, смотрела на подсвеченный миниатюрный циферблат своих наручных часов. Вместо цифр на нем сверкали двенадцать драгоценных камней дивной красоты: здесь был и синий сапфир, и фиолетовый аметист, и красный рубин, и изумруд, и бриллиант... Ни один камень не повторялся по цвету. Такие необыкновенные часы были сделаны специально на заказ в одной знаменитой голландской ювелирной фирме. Это был отцовский подарок на шестнадцатилетие, и Патриция не расставалась с ними, веря, что они приносят ей удачу.

Когда золотая минутная стрелка отмерила десять минут, а телефон продолжал глухо молчать, девушка не выдержала и сама набрала номер Грегори. Но, увы, ответа не последовало.

Неужели он обманул меня, испугалась Патриция. Пообещал, а сам, наверное, поехал домой по своим делам. Конечно, что ему до моих проблем, до капризов избалованной девчонки! Он, похоже, и всерьез-то меня не принял. Вообще-то я на его месте поступила бы так же. Что же мне теперь делать? Проявить настойчивость, упорство, другими словами, стать назойливой занудой, методично доставать его, добиться, чтобы он согласился, но навсегда возненавидел меня? Раньше мне было все равно, но хочу ли я этого теперь? Нет. Я совершенно уверена, что нет. Неужели этот мужчина нравится мне? Что со мной происходит?..

Патриция обхватила себя руками, пытаясь согреться и унять внутренний озноб, встала и направилась к окну, и в эту же секунду раздался звонок. Девушка ринулась к телефону и неловким движением опрокинула изящную хрустальную вазочку с фиалками, выполненную в виде плетеной корзинки. Наступив прямо в лужу пролитой воды, она поморщилась и схватила трубку, но звонки продолжались.

Господи, это же в дверь, а я отпустила Мэри, вспомнила Патриция. Оставив телефон, она бросилась к лестнице, попутно включая свет во всей квартире. Спустившись, перепрыгивая через две ступеньки, запыхавшаяся, она повернула замок входной двери и потянула массивную ручку на себя.

— А вот и я. Правда, опоздал немного...

Патриция не верила своим глазам. На серых гранитных ступенях стоял не кто иной, как Грегори Адамc, а его расстегнутый черный плащ развевался на ветру, словно крылья посланца небес.

— Как вы здесь оказались?— только и смогла произнести девушка, потому что надо было произнести хоть что-нибудь. В ее вопросе в равной степени звучало изумление и отчаяние. Она чувствовала себя совершенно несчастной оттого, что ее застали врасплох: растрепанную, раскрасневшуюся, в домашней одежде, в мокрых носках.

— Мне подождать вас в машине или позволите войти? — вежливо поинтересовался незваный гость.

Сложившаяся ситуация его явно забавляла. Он снова был хозяином положения. Как всегда безупречный, одетый с иголочки, готовый к словесной баталии.

— А зачем вам ждать меня в машине или заходить? Разве мы куда-нибудь собирались поехать вместе?— Патриция всеми силами старалась скрыть свое замешательство и вспомнила, что лучший вид защиты — это нападение.— Что-то я не помню, чтобы мы обменивались адресами. Что вы хотите от меня и кто вам помог разыскать мою квартиру?

— Ну мало ли добрых людей на свете...— задумчиво произнес Адамc.— А что касается моих желаний, то их и перечислить нельзя, а вам лучше не знать о них до поры до времени, а то... В общем, любопытная моя леди, пока я всего-навсего хотел пригласить вас в ресторан.

— В ресторан? — совсем растерялась девушка.— Но я никуда не собиралась, я не одета...

— Я это заметил,— не преминул подтвердить Адамc, заставляя Патрицию испытывать еще большую неловкость.— Поэтому и спросил, где мне лучше подождать, пока вы приведете себя в порядок: в машине или здесь.