А ведь это мой тип мужчины, одновременно с ужасом и восхищением осознала она. Мне всегда такие особенно нравились. Правильно ли я поступаю, решившись на столь отчаянный шаг? Не придется ли мне горько пожалеть об этом?..

— Кто больше, господа? Кто больше? — уверенно и внешне безразлично, но с затаенной надеждой спрашивала аукционистка.— Тогда пять тысяч фунтов раз... пять тысяч фунтов два...

Патриция встрепенулась и подняла руку. Многие дамы, сидящие впереди, с любопытством оглядывались на незнакомую выскочку, включившуюся в торги.

— Напоминаю, что каждый шаг в нашем аукционе равен двумстам фунтам, — на всякий случай уточнила ведущая.

Патриция кивнула. Аукцион продолжался еще некоторое время, так как одна пожилая дама ни в какую не хотела уступать напористой юной сопернице. Но в конце концов Патриция назвала такую сумму, что старушке не осталось ничего другого, как сдаться, и девушка наконец вздохнула с облегчением.

— Продано! — молоточек утвердительно звякнул.— Продано мисс... Патриции Орбисон. Поздравляю вас, леди,— кокетливым и преувеличенно радостным голосом заключила аукционистка.

Патриция так и засветилась от счастья. Это был настоящий триумф.

Пока она пыталась встать со своего места, Грегори с неподдельным интересом высматривал среди множества лиц ту самую, которой посчастливилось на сутки «приобрести» его. Когда его беглый взгляд уже остановился на девушке, какая-то неведомая сила (скорее всего, закон подлости) заставила ее совершить поступок, о котором пришлось уже через мгновение пожалеть. Ощущая себя хозяйкой положения, она взяла со своего столика бокал вина и высоко его приподняла, словно бы собиралась произнести тост. На самом же деле этим жестом девушка хотела всего лишь дать понять Грегори, что именно она его купила.

Если бы не волнение, такого взбалмошного и вульгарного поступка она бы никогда не совершила. Правда, Грегори было не так-то легко смутить. Он с достоинством кивнул и тоже абсолютно демонстративно окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы. Публика не могла не заметить этого, и по залу пробежало приглушенное хихиканье.

Патриция зарделась как неопытная школьница и почувствовала себя крайне неуютно. Более того, ей захотелось убежать из этого сверкающего зала, где сотни насмешливых глаз наблюдали ее замешательство. Одним взглядом Грегори изменил всю расстановку сил. У нее не осталось никакой привилегии, никакого преимущества перед ним. Получилось, что это она, именно она, бессловесная наложница, а он ее могущественный господин и повелитель. На какое-то мгновение негодование и стыд настолько захлестнули ее, что первой мыслью было отказаться от своей затеи и объявить, что она передумала. Девушка была уверена, что с нее за это даже штрафа не возьмут, поскольку желающих занять ее место будет хоть отбавляй. Но здравый смысл все-таки возобладал. В конце концов, она сама была виновата в том, что спровоцировала неловкую ситуацию.

Самолюбие может и потерпеть. У меня здесь совсем другие цели, про себя заключила она.

Демонстрируя окружающим свои стройные длинные ноги, Патриция как ни в чем не бывало пробралась между столиков к окошечку импровизированной кассы.

Подписывая чек, она интуитивно почувствовала, что кто-то подошел сзади, и в следующую секунду услышала:

— Мисс Орбисон?

Это был приятный глубокий, обволакивающий мужской голос, от которого по телу неожиданно пробежала теплая чувственная волна. Девушка замерла, а потом медленно обернулась, изобразив на, лице вежливую улыбку.

— Да?

— Здравствуйте. Я — Грегори Адамc.

— Я знаю, кто вы,— холодно ответила Патриция.— Не имею привычки покупать то, что мне неизвестно!

Ее слова прозвучали почти оскорбительно, но Грегори не обиделся. Наоборот, в его глазах, которые на самом деле оказались не карими, а темно-серыми, заплясали озорные огоньки.

— А вы, я вижу, довольно консервативны. — Он обезоруживающе улыбнулся.— Что ж, вы в своем праве. Чек подписан. Я в вашем полном распоряжении. Делайте со мной все, что пожелаете.

Двусмысленность этой фразы вызывала в воображении Патриции целый ряд неожиданных образов, которые завораживали и смущали. Усилием воли она развеяла этот волнующий туман и постаралась настроиться на серьезный, деловой лад.

— По-моему, вы преувеличиваете свою беспомощность, — скептически возразила она.

— Отнюдь. Когда я соглашался принять участие в этой нелепой акции, то прекрасно сознавал, на что иду. А теперь, когда вы сполна заплатили, тем более. Обратной дороги нет.

— Скажите уж честно,— не унималась девушка,— что вы хотите выйти из игры. Ведь хотите?

Серые глаза Адамса неожиданно стали жесткими и приобрели какой-то свинцовый оттенок.

— Мне это и в голову не приходило, мисс Орбисон. Раз уж я согласился на участие в этой дурацкой игре, то не в моих правилах нарушать однажды данное слово. Тем более что деньги, заплаченные вами, пойдут на благое дело.

Патриция была обескуражена такой реакцией на свой язвительный, но по большому счету невинный вопрос. Она и не подозревала, что участие Адамса в благотворительном аукционе в фонд помощи недоношенным младенцам является для него не просто показной формальностью, а делом чести.

Лихорадочно соображая, как бы выпутаться из неловкой ситуации, девушка мельком взглянула на своего собеседника и обнаружила, что тот снова в хорошем расположении духа, а серьезности как не бывало.

— Итак, вы моя королева, а я ваш паж.

Грегори чуть наклонился и заговорил вкрадчивым, почти интимным голосом:

— Готов выполнить любую прихоть, любой каприз. Для меня это удовольствие, ведь моя госпожа так прекрасна!

Полностью отдавая себе отчет в том, что флирт для Грегори Адамса — состояние души, Патриция и не думала попадаться в его искусно расставленные ловушки. Я далеко не одна из тех наивных дурочек, для которых эта лучезарная улыбка — предел мечтаний, усмехнулась про себя девушка. Я знаю цену этим красивым словам. Сплошное лицемерие! Пытаться вот так с налета охмурить меня — просто неуважительно.

Она демонстративно отстранилась и с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.

— Во-первых, перестаньте кокетничать со мной. Это мое главное желание. Во-вторых, не ведите себя как комедиант, который кривляется перед всеми и каждым. Будьте самим собой, если вы еще не потеряли себя настоящего.

На этот раз Патриция попала в цель. Она поняла это по тому, как резко Грегори изменился в лице. Его мужская гордость явно была задета.

Патриция почти физически почувствовала, какая буря эмоций клокочет в нем. Стихийный гнев и самообладание схватились не на жизнь, а на смерть. Адамc сжал кулаки, а скулы еще более рельефно проступили на его напряженном смуглом лице.

— Скажите,— сквозь зубы процедил он, стараясь не сорваться на грубость.— В прошлой жизни вы случайно не были розой? Иначе откуда бы такая страсть уколоть побольнее?

Грегори парировал изысканно и с достоинством, явно желая свести наметившуюся ссору на нет. Но Патриция, чье накопившееся волнение и возбуждение требовали выхода, остановиться уже не могла.

— Если вам не нравится мое поведение и манера разговора, то позволю себе напомнить, что не я навязывала вам свою компанию. Это была ваша инициатива.

— Да, моя, но я просто хотел представиться и познакомиться с женщиной, которая по каким-то причинам и в прямом и в переносном смысле высоко ценит меня. Не стал дожидаться официальной части, не утерпел. И потом это вы добивались встречи со мной, я вас не принуждал.

Патриция понимала, что Адамc абсолютно прав, что ее поведение граничит с наглостью. Ей нужно до поры до времени сохранить свое инкогнито, сделать вид, что она толком не знает ни его, ни Джуди, что оказалась на аукционе исключительно из любви к недоношенным детям и из-за собственного каприза.

— Вы правы, мистер Адамc,— примирительным тоном заговорила она.— Я, кажется, погорячилась. С женщинами это случается, вы же знаете. Давайте начнем все сначала и по-доброму пожмем друг другу руки.

— С удовольствием.

Грегори улыбнулся и заключил ее маленькую ладонь в сильную и широкую свою.

— А почему бы нам с вами не выпить чего-нибудь? После таких упражнений в красноречии разве мы не заслужили по бокалу хорошего вина? — Он весело подмигнул Патриции и пружинистой походкой направился к бару.

Она задумчиво смотрела ему вслед, но не она одна. Почти все женщины, которые присутствовали на вечере, время от времени поглядывали в его сторону с восторгом и благоговением. Смотрели и мужчины: некоторые с уважением, но большинство с завистью.

Когда Грегори вернулся, Патриция сидела на своем месте за столиком и думала о том, чем закончится задуманная ею авантюра.

— Я в буквальном смысле разорен! — с наигранным возмущением, смеясь, воскликнул он, усаживаясь напротив девушки.

Вслед за ним подошел официант с прозрачным подносом и с непроницаемым выражением лица принялся уставлять стол закусками.

— А чего же вы хотели! — улыбаясь, подхватила Патриция.— Эксклюзивный вечер, эксклюзивные цены. Каждый должен притворяться, что это его ни капельки не удивляет и он может при случае не моргнув глазом заплатить и в два раза больше.

— А вы неплохой психолог. — Грегори откинулся на спинку кресла и как-то по-особенному посмотрел на нее.

— Почему вы так странно смотрите на меня? — поинтересовалась Патриция.

Адамc промолчал, потом вдруг подался вперед и нежно дотронулся теплыми пальцами до полуоткрытых губ девушки. От неожиданности она отпрянула, словно это прикосновение обожгло ее.

— Что вы делаете?! — воскликнула она. — Зачем?

— Я просто залюбовался изумительной линией вашего рта, — смущенно произнес Грегори.— Особенно когда вы улыбаетесь. Моя импульсивность — мой враг. Простите, не сдержался.

— Прощаю, конечно, — растерянно пробормотала Патриция. — Но, согласитесь, вы повели себя странно...— уже более спокойно добавила она.— Хочу напомнить, что вы уже давно вышли из детского возраста, когда все хочется потрогать руками.

Адамc засмеялся.

— Да, мисс Орбисон, с чувством юмора у вас все в порядке. Но, согласитесь, что даже в зрелом возрасте мы остаемся немного детьми.

Девушка утвердительно кивнула и задумалась.

— Я заметил, вас что-то беспокоит. Когда я вернулся из бара, вы сидели совсем грустная.

— Просто внешне вы немного напоминаете мне отца, и я пыталась объяснить себе, в чем же скрыто это неуловимое сходство.

Патриция не слишком покривила душой. Грегори Адамc действительно был похож на ее отца, но основная причина ее беспокойства заключалась в другом. Она отчетливо чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. Общаться с этим мужчиной, ведя двойную игру, было крайне тяжело. Тем более что он оказался человеком проницательным, склонным к анализу. Все осложнилось, и надо было срочно продумать стратегию своего дальнейшего поведения, чтобы не сорвалось задуманное.

— Простите, что досаждаю вам, но, мне кажется, вы не до конца откровенны со мной,— продолжал Грегори, снова вальяжно откинувшись в кресле.

Патриция напряглась.

— А почему, собственно, я должна быть откровенна с вами? Вы мне посторонний чужой человек.

— Ну-ну, не сердитесь, — стал успокаивать ее Адамc — Я совсем не претендую на вашу искренность. Просто, понимаете, вы какая-то странная, непохожая на тех, кто здесь собрался. Люди пришли развлечься, повеселиться, и, хотя цель вечера благородная, серьезная и гости не жалеют денег, никто из них не хочет принимать что-либо близко к сердцу. А вас будто что-то гнетет. По-моему, вы здесь неспроста.

— Какую ерунду вы говорите! — Патриция неестественно засмеялась. — Выдумываете, фантазируете... Знаете, вы, похоже, непоправимо ошиблись в выборе карьеры. С таким пытливым умом могли бы с легкостью стать вторым Эркюлем Пуаро.

— Может быть, вы и правы, — мягко парировал Адамc.— Но я привык в любом деле быть первым.

Чтобы не выдать свою нервозность и хоть чем-то занять руки, Патриция взяла со стола свой бокал и несколько соленых орешков.

— Вы очень красивая женщина, стильная, обеспеченная. У вас, несомненно, масса друзей и поклонников. Но вы заплатили эту астрономическую сумму за мои услуги. Именно за мои.— Он нарочно выделил последнее слово, и сердце девушки учащенно забилось.— Кроме меня, вас, признайтесь, здесь никто не интересует. Вы бы и не пришли сюда, при всей своей любви к детям. Я уверен, что дело исключительно во мне, и хочу знать почему.

Адамc уже не шутил, был абсолютно серьезен и буквально сверлил ее своими умными, проницательными глазами. Целый вихрь шальных отрывочных мыслей пронесся в голове девушки.

Вдруг он обратил на меня внимание еще до начала торгов и незаметно следил? — лихорадочно гадала Патриция. Потом нарочно, чтобы усыпить мою бдительность, притворялся галантным кавалером, а теперь припер к стенке, захлопнул, как в мышеловке? Нет, так просто я не сдамся! Я должна дать ему достойный отпор, поставить на место, или я никогда не была лучшей актрисой театральной студии при колледже.

— Все объясняется очень просто,— с преувеличенным кокетством заявила она.— Как вы уже заметили, я девушка красивая, обеспеченная, искушенная и избалованная. Вскоре состоится одна дружеская вечеринка, полная веселых розыгрышей и сюрпризов, и мне позарез нужен мужчина, который бы сопровождал меня. Этот мужчина должен быть особенным: красивым, обаятельным и непременно известным — вот таким, как вы. Мои знакомые вчера рассказали мне об этом аукционе и о том, в какой нетрадиционной форме он будет проводиться. Я навела справки и заранее выбрала вас как наиболее подходящую кандидатуру для своей затеи. Но смотрите, не возомните о себе лишнего. На вашем месте мог оказаться и кто-либо другой. Просто вы наиболее дорогая и качественная игрушка, простите за сравнение, а я привыкла брать самое лучшее.

Довольная собой, Патриция откинулась на спинку кресла, и ее золотисто-рыжие локоны разметались по белоснежной бархатной обивке. Но радость ее длилась недолго, потому что Адамc явно не успокоился и продолжал что-то подозревать.