Замужество стало самым прекрасным событием в жизни Люси, и все четыре месяца в Париже ее переполняло счастье. В муже было все, о чем она мечтала, – страстность и вместе с тем нежность и мягкость.

Джулиан тоже был счастлив и каждый день открывал в Люси что-то новое, что заставляло любить ее еще сильнее. Его восхищали быстрые смены настроения жены, внезапный переход от веселья к серьезности. Как только они прибыли к месту нового назначения, он написал матери, что его чувство к Люси возникло неожиданно, и просил материнского благословения.

Никогда прежде Париж не казался Джулиану таким очаровательным, как сейчас. Словно он глядел на все изумленными глазами своей избранницы, видевшей в первый раз просторные Елисейские Поля, панораму города с Эйфелевой башни и маленькие ресторанчики, где подавали удивительно вкусную еду. Люси принимала все его подарки с благодарностью, восхищаясь даже самым малым пустяком.

Джулиана радовало, что она спокойно относится к долгим часам одиночества, пока он работает в посольстве, а когда возвращается, подробно повествует о своем посещении собора Парижской Богоматери или Лувра.

– Ты, наверное, хотела бы быть со мной постоянно в наш медовый месяц – виновато сказал он ей как-то.

– Но речь идет о твоей карьере, милый, – с самым серьезным видом ответила Люси. – Было бы просто неслыханно, если бы я попросила тебя не ходить на работу.

– Но ты же оставила из-за меня балет?

– Это совсем другое дело, Джулиан.

Он заключил ее в объятия.

– Люси, я так тебя люблю! Никогда не меняйся…

Перед возвращением в Лондон они провели свой последний вечер в ресторанчике с видом на Сену. Люси задумчиво подперла голову рукой и взглянула на реку.

– Я буду скучать по Парижу.

– Ничего, девочка, мы еще вернемся сюда.

– Надеюсь, милый. Здесь мы научились любить друг друга. Париж – город любви!

На следующее утро они вылетели в Лондон, Люси очень плохо перенесла полет. В Хитроу Джулиан поспешно провел ее к машине. Слабость не проходила, и пришлось отвезти жену в гостиницу, прежде чем ехать в Девон. В номере он уложил ее в кровать и, несмотря на протесты, вызвал врача.

Доктор осмотрел пациентку и успокоил с тревогой уставившегося на него мужа.

– Беспокоиться не о чем, мистер Саммерфорд. Я оставляю вашей жене таблетки, пусть примет две с чаем. Утром ей станет лучше.

Когда врач ушел, Джулиан бросился к Люси и сжал ее руку.

– Я рад, что с тобой ничего серьезного, милая. Завтра все будет в порядке.

– Наоборот, мне может стать хуже!

Джулиан непонимающе уставился на жену:

– Солнышко, ты не…

Она кивнула, ее глаза сияли.

– Да, милый! У меня будет ребенок. У нас.

Муж крепко обнял ее.

– Значит, у ребенка будет ребенок. Любовь моя, как замечательно!

Люси откинулась на подушки и взглянула на него:

– Ты, правда, рад? А я так просто счастлива. Теперь мы связаны навечно.

Несмотря на свои опасения, на следующее утро Люси чувствовала себя гораздо лучше, и Джулиан решил везти ее в Девон. Только когда они оказались на окраине Лондона, она заметила, что стрелка спидометра едва достигает двадцати миль.

– Почему мы едем так медленно, дорогой?

– Я подумал, скорость тебе вредна. Теперь я должен еще больше заботиться о тебе.

– Глупый! Я же говорила, что балерина должна быть сильной. Я стану самой здоровой мамой на свете. Пусть у нас будет восемь детей, ладно?

Джулиан рассмеялся:

– Только не с такими высокими налогами! И я не хочу потерять тебя в толпе детей и нянь.

– Мне не нужна няня. Я хочу сама заботиться о своем ребенке. Няни всегда встают между матерями и детьми. Это противоестественно!

Он обнял жену за плечи.

– Делай что хочешь, милая, но только люби меня.

Люси никогда прежде не была в западных графствах и с восторгом разглядывала землю кирпичного цвета и холмистый ландшафт. Но по мере приближения к Шэлфорду она начала беспокоиться и нервно крутить кольцо на пальце, так что Джулиан это заметил.

– Что случилось, дорогая, опять плохо себя почувствовала?

– Все в порядке, милый, просто мне страшно встретиться с твоей матерью.

Джулиан удивленно взглянул на нее:

– Почему, моя любовь? Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь боялся мамы. Она самая понимающая женщина на свете.

– Я в этом не сомневаюсь, – быстро ответила Люси. – Но понравлюсь ли я ей? Она не рассердится, что ты женился, не сказав ей?

– Не могу представить ее сердитой, как только она увидит тебя, все поймет.

На вершине холма Джулиан остановил машину и сквозь деревья указал на большой дом:

– Это наш Кумб-Хаус.

– Как тут прелестно! Я и не знала, что у тебя целое поместье.

– Я рад, что тебе понравилось, дорогая. Это наше с тобой поместье.

Люси быстро взглянула на мужа, но ничего не сказала, и они направились к дому, глядя на спускающиеся к морю лужайки. Перед парадной дверью оба остановились, и почти в это же мгновение появилась высокая, хорошо сложенная дама.

– О, мой мальчик! – Женщина быстро спустилась по ступенькам.

Джулиан представил жену:

– Мама, это Люси.

Миссис Саммерфорд протянула руки:

– Наконец-то мы встретились, моя милая. Уверена, ты устала после долгой поездки. – Она взяла невестку за руку и повела в дом.

За чаем миссис Саммерфорд расспрашивала сына о работе в Париже, а Люси спокойно разглядывала прелестную комнату. Она очнулась, поймав на себе взгляд свекрови.

– Фрэнсис и Энн, мой младший сын и его жена, приедут к ужину, чтобы познакомиться с тобой.

– Буду рада, – тепло ответила Люси. – Как жаль, что они больше не живут здесь.

Джулиан мне все рассказал. Должно быть, вам одиноко в этом доме.

По спокойному лицу хозяйки пробежала тень.

– Матери должны привыкать к одиночеству, когда их дети вырастают. Это одна из тягот материнства, милая моя.

Джулиан выжидающе посмотрел на жену, но она промолчала.

Миссис Саммерфорд поднялась со своего места.

– Когда закончите пить чай, я покажу вам вашу комнату. Я решила поселить вас в большой спальне.

– В твоей? – спросил немного удивленный Джулиан.

– Конечно. Ты хозяин дома, сынок, и теперь, когда ты женат, вы должны пользоваться этой спальней.

Комната оказалась большой и просторной, с широкой верандой, с которой открывался живописный вид на сад и море. Люси начала разбирать вещи, а муж уехал к брату. В шесть часов она принялась наряжаться к своему первому ужину в Кумб-Хаус, когда раздался тихий стук в дверь, которую тут же кто-то отворил. В проеме стояла свекровь.

– Ты уже отдохнула? Хорошо. Джулиан не хотел тебя беспокоить, так что он переодевается в комнате рядом с моей. Надеюсь, поездка не очень утомила тебя?

– Вовсе нет, спасибо.

– Не за что. Я только пришла сказать, что ужин будет готов через двадцать минут. – Миссис Саммерфорд обратила внимание на платье Люси. – Хорошо бы понаряднее одеться к ужину.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. В Париже Джулиан купил мне прелестное вечернее платье, и я надену его.

Когда Люси вошла в гостиную, ей показалось, что там уже много народу, но, как только Джулиан взял ее за руку, она тотчас же успокоилась и заметила, что кроме миссис Саммерфорд в комнате всего двое незнакомых мужчин и женщина.

Муж подвел ее к высокой стройной брюнетке, сидящей на краю дивана:

– Люси, это Энн, жена моего брата.

Удлиненное лицо Энн с большим ртом и глубоко посаженными, сильно накрашенными глазами расплылось в улыбке.

– Здравствуй, Люси. Добро пожаловать в семью Саммерфорд.

– Не забудь меня, – послышался мужской голос, и с другого конца комнаты к ним направился Фрэнсис Саммерфорд. – Какая очаровательная родственница! – Он наклонился и сердечно чмокнул Люси в щеку. – Где ты ее нашел, братец, на верхушке рождественской елки?

– Не обращай внимания на моего мужа, Люси, он прирожденный клоун, – с ехидцей проговорила Энн.

Люси с укором взглянула на нее и улыбнулась Фрэнсису:

– Я встретилась с будущим мужем отнюдь не на Рождество.

– Я всегда говорил, что у моего брата хороший вкус, – ухмыльнулся Фрэнсис.

Мужчина, стоявший за спиной Энн, подошел поближе.

– Я не член семьи, но тоже хочу представиться. Поздравляю, надеюсь, вы будете очень счастливы.

Это был коренастый мужчина лет сорока, с квадратным, грубоватым лицом, живыми голубыми глазами и светлыми, чуть тронутыми сединой волосами.

– Я прекрасно понимаю, что значит оказаться в новой семье. Меня зовут Саймон Харди. Я управляющий миссис Саммерфорд.

– Здравствуйте, – ответила с улыбкой Люси. – Теперь я не чувствую себя такой растерянной.

– Как насчет того, чтобы выпить? – вмешалась миссис Саммерфорд. – Джулиан, милый, займешься?

– Конечно, мама. Приготовить мартини?

– Да, думаю, это нам подойдет.

– Кроме моей жены, – заметил он, – она предпочитает шерри.

За ужином Люси сидела между Фрэнсисом и Саймоном Харди, а Энн и Джулиан – напротив. Миссис Саммерфорд восседала во главе стола и направляла разговор. Чувствовалось, что между Энн и ее свекровью что-то не так, но добродушный Фрэнсис, казалось, не замечал язвительных реплик своей жены.

Подали кофе, и Саймон Харди расположился рядом с Люси. Ей было с ним легко, и она не понимала, почему Энн так же резка с ним, как со всеми остальными членами семьи Саммерфорд. Некоторое время разговор касался общих тем, но постепенно Джулиан и Фрэнсис перешли к обсуждению дел в поместье. Люси был неинтересен разговор о кукурузе и надоях, и в десять часов она с трудом подавила зевок.

Это не преминула заметить свекровь.

– Джулиан, твоя жена устала. Проводи ее в спальню. – Женщина требовательно посмотрела на сына. – Надеюсь, ты не ляжешь спать? Еще рано, и мне надо о многом с тобой поговорить…

На следующее утро Люси открыла глаза и удивленно уставилась в потолок. Вспомнив, где находится, она оглядела комнату и заметила, что постель Джулиана пуста. Часы показывали почти половину десятого, когда раздался стук в дверь и вошла молодая девушка с подносом.

– Доброе утро. Миссис Саммерфорд просила принести вам завтрак.

– Спасибо. Поставь на кровать, я скоро встану.

Девушка повиновалась. Люси откинулась на подушку и закрыла глаза, а когда открыла их вновь, на нее смотрел Джулиан, неузнаваемый в домашнем твидовом костюме.

– Доброе утро, дорогая! – Он наклонился и поцеловал ее. – Хорошо спала?

– Очень. – Люси обняла мужа и усадила его рядом. – Ты встал рано, я даже не слышала.

Позавтракай со мной.

– Я уже поел.

– Жаль, терпеть не могу есть в одиночестве.

– Ты крепко спала, когда я встал, и мне не хотелось тебя будить. Я знаю, что ты любишь завтракать в постели, а мама бы расстроилась, если бы я не сел с ней за стол, особенно в первый день. Я всегда так делаю, когда приезжаю домой.

Люси промолчала, а муж поставил поднос ей на колени и подошел к окну.

– Знаешь, это неправильно, что мы поселились в этой комнате. Она ведь мамина.

– Но мне кажется, теперь, когда мы женаты…

– Дело не в этом. – Джулиан ответил так резко, что Люси удивленно посмотрела на него.

– Прости, я просто хотела успокоить тебя.

– Знаю, милая. Извини. По правде говоря, я немного беспокоюсь из-за мамы. Она ни слова не сказала о нашей тайной свадьбе, и мне это не нравится.

– Возможно, ей нечего сказать. В конце концов, ты уже не мальчик, Джулиан, и ты не совершил ужасного преступления, женившись на мне.

Джулиан немедленно подошел к жене:

– Любовь моя, ты же знаешь, я бы все равно женился на тебе.

– Надеюсь, хотя бы ради ребенка!

Когда муж ушел, Люси приняла ванну, неторопливо оделась и спустилась вниз. Свекровь была в гостиной и, отстранившись от поцелуя, поздоровалась:

– Доброе утро, дорогая. Надеюсь, ты хорошо спала?

– Очень, спасибо. Где Джулиан?

– Он в саду. Я попросила его сорвать мои любимые цветы.

Люси рассмеялась:

– Не могу представить его за этим занятием!

– Неужели? Он всегда делает это для меня с тех пор, как был маленьким мальчиком.

Пойдем присядем, милая. У нас почти не было времени поговорить. – Усевшись в кресло, миссис Саммерфорд принялась за вязание. – Расскажи мне о себе.

– Рассказывать почти нечего. Мне двадцать три года, мой отец был врачом, а я балерина, как и моя мама.

– Ты балерина?

Люси покраснела.

– То есть была. Я бросила балет.

– Естественно. Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что у тебя необычная внешность.

Твой отец иностранец?

– Нет, он англичанин. Но моя мать всегда называла его иностранцем, потому что сама была француженкой.

Миссис Саммерфорд подняла голову, оставив вязание.

– Я так и думала, что кто-то из твоей родни не англичанин.

Глаза Люси расширились.

– Неужели у меня такая необычная внешность?

– Немного. Возможно, поэтому Джулиан и выбрал тебя. Мужчин всегда привлекает что-то необычное, тебе так не кажется? Конечно, ты столько лет работала среди людей разных национальностей.

– Нет, миссис Саммерфорд, в труппе были одни англичане.

– Правда? Я всегда думала, что балетом занимаются только иностранцы. Сын говорил мне, что ты хорошо танцуешь.

– Он очень тактичен, – ответила Люси с улыбкой.

– Я рада, что ты это ценишь, милая. Мужчине нелегко оставаться тактичным в трудной ситуации.

– О какой ситуации идет речь, мама? – Обе женщины подняли глаза – в комнату вошел Джулиан.

– Мы с Люси говорили о балете, сынок. Я надеюсь, она не будет сильно скучать и не захочет вернуться на сцену.

– Не хотелось бы. Вообще-то…

– Покажешь мне сад, милый? – Люси быстро встала. – Я его еще не видела.

Муж удивленно взглянул на нее:

– Да, конечно. Кстати, позвонила Энн и пригласила нас на чай.

– Мне очень приятно. У них ведь двое детей?

– Близнецы, Роберт и Ричард. Им не терпится тебя увидеть.

Извинившись перед матерью, Джулиан увлек Люси за собой. Как только они отошли от дома, он замедлил шаг.

– Почему ты не хочешь, чтобы я сказал маме о ребенке?

– Я не знаю.

– Как глупо. Рано или поздно она догадается и может обидеться, что мы не сказали ей.

– Прости, я не подумала. Наверное, мне просто хотелось, чтобы это был мой секрет…

После обеда они поехали к Энн и Фрэнсису, и Люси была очарована простым маленьким коттеджем. Стоило им выйти из машины, как послышались голоса играющих в саду детей.

Увидев Джулиана, они подбежали к дяде и повисли на нем.

Он подхватил их на руки, потом поставил на землю и повернулся к жене:

– Это Роберт, а это Ричард, известные как «ужасные близнецы»! Ребята, это тетя Люси.

Люси торжественно поцеловала малышей, и все со смехом направились в дом. В небольшой, сверкающей начищенной медью и полированным дубом гостиной их встретила Энн:

– Привет! Я уже стала сомневаться, что вы доберетесь до нас.

– Мы довольно поздно обедали. – Джулиан расположился в кресле. – Где старина Фрэнсис?

– Где-то поблизости. Я сказала ему, что вы придете к чаю, так что он должен вернуться к четырем.

Энн подошла к камину и взяла пачку сигарет.

– Курить будете?

Люси покачала головой, а Джулиан взял сигарету. Энн уселась на диван и поджала под себя ноги.

– Ну что, дорогая, как тебе понравился Кумб-Хаус?

– Он прелестный, но твой домик мне тоже нравится. – Люси перевела взгляд на камин из красного кирпича и самодельные коврики на паркете. – Здесь очень уютно.

– Я рада, что ты так думаешь. А ты что скажешь, Джулиан?

– Очень мило, но я не понимаю, зачем вам надо было покидать Кумб-Хаус.

– Мэйфилдс принадлежит мне, а Кумб-Хаус – твоей матери. Фрэнсису давно пора стать самостоятельным и завести собственный дом, даже маленький.

Джулиан не успел ответить, как появился брат.

– Привет, привет! – Он добродушно поцеловал гостью в щеку. – Как поживаете? Мама здорова? Я ее сегодня не видел. Но постараюсь заглянуть к ней сегодня вечером.

– Она не убежит, если ты к ней не зайдешь, – резко выпалила Энн.

– Никаких ссор перед новобрачными. – Фрэнсис ухмыльнулся. – Не будем их сразу разочаровывать!

Энн поднялась:

– Пойду принесу чай.

– Я помогу.

Люси последовала за ней в маленькую аккуратную кухоньку. На подносе уже стояла тарелка с тонко нарезанным хлебом с маслом, фруктовым пирогом и мороженым с орехами.

– Ты сама все это приготовила? – спросила Люси.

– Да. Домработница уходит в три часа, и ей приходится слишком много стирать, чтобы еще готовить к чаю. С двумя детьми полно хлопот.

– Я бы не смогла так справляться.

– Не надо. Старуха не позволит тебе заниматься хозяйством, если ты останешься в доме.

– Боюсь, это маловероятно. Скоро Джулиана отправят за границу, и я поеду с ним.

– Я бы хотела, чтобы Фрэнсиса назначили куда-нибудь. Подальше от матушки.

Энн взяла поднос и распахнула дверь. Обе женщины шагнули в гостиную.

Фрэнсис удивленно взглянул на них:

– Я думал, придет Саймон.

– А я уже пришел, – раздался из-за двери грубоватый голос, и в комнате появился Саймон Харди.

Близнецы вскочили с мест и повисли на госте.

– Вы пришли как раз к чаю, дядя Саймон!

– Мы собрались женить тебя! – крикнул Джулиан.

– На ком?

– Еще не решили. Когда придумаем, скажем.

– Наверное, ты не пил чай? – грубовато спросила Энн.

– С удовольствием выпью. Не вставай, я сам налью.

Хозяйка дома занялась детьми, заботливо следя за тем, что и как они едят.

– Если хотите мороженого, съешьте сначала хлеб с маслом и пирог. Сладкое от вас не убежит.

Впервые Люси заметила улыбку на лице Энн, а та обратилась к гостье:

– Останетесь на ужин? У нас много еды.

– Отличная мысль! Джулиан, ты согласен?

Муж был поглощен беседой с Фрэнсисом и поднял голову:

– Что?

– Мы можем остаться на ужин?

– Боюсь, нет, милая. Мама нас ждет. – Джулиан посмотрел на часы. – Нам лучше идти.

Я обещал, что мы вернемся не поздно.

Энн пожала плечами и брезгливо скривилась. Люси поразили эти жесты, и теперь она была готова начать спор с Джулианом. Неужели он всегда выполняет приказания матери? У него что, нет своего мнения? Но как только они выехали из Мэйфилдса и муж обнял ее, все сразу позабылось.

Первый месяц в Кумб-Хаус прошел в приятных хлопотах. Люси продолжала завтракать в своей комнате и спускалась вниз только к полудню, когда Джулиан обходил владения с матерью. Потом миссис Саммерфорд отдыхала, и можно было остаться наедине с мужем. Она с нетерпением ждала этих часов и считала дни, когда они вернутся в Лондон и в дом пусть маленький, но свой. Она так и не сказала свекрови, что ждет ребенка, и была благодарна мужу за то, что он, уважая ее желание, тоже помалкивал.

Миссис Саммерфорд по-прежнему была сдержанно вежлива и холодна; Люси так и не смогла почувствовать к ней теплоту. Она больше не пыталась поцеловать свекровь и была очень смущена, когда та спросила, почему она этого не делает. Джулиан нахмурился, и Люси поспешно коснулась губами гладкой щеки женщины, надеясь, что вопрос исчерпан. Но по пути в спальню Джулиан заговорил об этом:

– Знаешь, мама очень чувствительна, и мы с Фрэнсисом всегда пытались как-то смягчить ее скорбь по отцу.

– Не думаю, что ей нужны мои поцелуи, – неловко ответила Люси.

– Ты слишком много думаешь, милая. Недаром мама считает, что ты довольно замкнута.

Мне бы хотелось, чтобы она любила тебя так же, как и я.

Люси уселась на кровать и с обидой взглянула на мужа:

– Мне кажется, ты требуешь слишком многого, милый. В конце концов, мы с твоей матерью почти незнакомы.

– Это совсем другое. Вполне естественно, чтобы ты любила маму, а она любила тебя.

У Люси не хватило духу спорить с мужем, и она протянула к нему руки.

– Джулиан, ты такой милый, и я так тебя люблю!

– И я люблю тебя, Люси, давай не будем ссориться.

Они прожили в Кумб-Хаус пять недель, когда Джулиан получил письмо из министерства иностранных дел с подробностями его нового назначения и на следующий день отправился в Лондон. Без него дом казался еще больше, и Люси сидела в своей комнате дольше обычного, не в силах избавиться от беспокойства.

Когда она наконец спустилась вниз, свекровь ставила цветы в вазу в гостиной и, как обычно, равнодушно восприняла ее поцелуй.

– Доброе утро, Люси. Надеюсь, ты хорошо спала.

Всегда один и тот же вопрос и один и тот же ответ.

– Очень хорошо, спасибо, мама. Помочь с цветами?

– Нет, спасибо, милая. – Проворные руки поставили в вазу тюльпан. – Я знаю, как они должны стоять. Джулиану не нравится, когда цветов очень много, он говорит, это портит контур.

– Да, он в этом разбирается. Наверное, потому ему и нравится балет.

Свекровь поджала губы.

– Возможно. Но многие молодые люди любят театр, пока не вырастут из этого увлечения.

– Иногда увлечение может продолжаться всю жизнь.

– Думаю, это зависит от мужчины, хотя, конечно, молодые красивые балерины могут его привлекать. В них есть что-то далекое от реальности.

Люси съежилась, вспомнив разговор с Пирзом о нереальности балетных образов.

– На сцене достаточно известных женщин, которые не могут похвастаться молодостью и привлекательностью.

– Особенно среди представительниц кордебалета, – с ухмылкой заметила свекровь.

– Многие звезды поднялись из кордебалета, – холодно ответила Люси. – В этом нет ничего постыдного.

Пожав пухлыми плечами, старшая из женщин заговорила уже наставительно:

– Конечно, тебе лучше знать, боюсь, я всегда вела довольно уединенную жизнь. А тебе не советую быть слишком самостоятельной. Мужчины в семье Саммерфорд не любили, если жены занимались карьерой.

– Значит, Джулиан другой.

– Каким образом? Разве он не настоял, чтобы ты бросила балет?

– Да, но только потому, что его посылают за границу.

– Даже если бы Джулиан остался в Англии, не думаю, что он позволил бы тебе танцевать.

Мужчины в его положении должны вести себя благоразумно.

– Миссис Саммерфорд, вы говорите так, будто занятие балетом – позор!

– Миссис Саммерфорд? – На круглом лице свекрови появилось беспокойство. – Я думала, ты будешь называть меня мамой.

– Простите, у меня вырвалось.

– Ничего, это вполне понятно. В конце концов, мы совсем мало знаем друг друга.

Люси заставила себя улыбнуться и подумала, как этой женщине всегда удается унизить другого человека.

– Что тебе известно о дипломатическом корпусе, дорогая?

– Боюсь, ничего.

– Какая жалость! Я всегда считала, что жена должна быть помощницей мужу. Конечно, ты научишься.

– Уверена, что научусь, мама. Но ведь мужчина может сделать карьеру и без жены.

– Какая странная точка зрения, милая, наверное, это все иностранный менталитет.

– Я не говорила, что не хочу помогать ему, просто мне кажется, что Джулиан не нуждается в поддержке.

– Как мало ты его знаешь! Хотя он и может казаться независимым, но всегда полагается на меня.

– Вы думаете, так и должно быть?

– Конечно! Для этого и есть мать.

– Но придет время, когда сын вырастет, и чем больше он зависит от матери, тем труднее будет разрыв. Я с самого начала буду поощрять детей к независимости.

– Значит, ты будешь лишать их той защиты, на которую они надеются и которую имеют право получить от тебя.

– У них будет моя любовь.

Миссис Саммерфорд иронично улыбнулась:

– Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь, что это легче сказать, чем сделать.

После этого разговор уже не клеился, и Люси, извинившись, вышла в сад, где одиноко бродила до обеда. Обе женщины обедали в столовой с видом на холмы. Даже в этой маленькой уютной комнате миссис Саммерфорд оставалась внушительной и недоступной, каждый ее жест был исполнен величия, и Люси подумала, что никогда не встречала человека, который более пристально следил бы за тем, что делает или говорит. Рядом с таким находиться было почти невозможно. Но как объяснить это Джулиану?

Днем миссис Саммерфорд отправилась в свою комнату отдохнуть, и Люси осталась одна.

Пошла наверх переодеться, надеясь, что новое платье приободрит ее.

Когда она распахнула дверцы шкафа, в зеркале отразилась ее слегка пополневшая фигура.

Ей не удастся долго скрывать свою тайну, нестерпимо захотелось подержать ребенка на руках.

Интересно, это будет мальчик или девочка?

В этот момент Люси услышала шум машины. Через несколько минут она вновь окажется в объятиях любимого мужа, и остальное уже не важно. Люси закончила переодеваться и стала перед зеркалом, делая прическу, когда Джулиан наконец вошел в комнату.

– Привет, дорогая! – Он поцеловал жену в затылок. – Как долог день без тебя!

– Ты приехал уже четверть часа назад, милый. Где ты был?

– Болтал с мамой. Когда я вошел, она как раз спускалась вниз.

Люси еле удержалась от колкости. Муж выглядел таким усталым, что у нее не хватило духу спорить с ним.

– Что нового о твоем назначении?

Джулиан присел на кровать, снял пиджак и ослабил узел галстука.

– Похоже, я останусь в Лондоне самое меньшее на полгода. – Он растянулся на кровати.

– Боже, как я устал! Скажи спасибо, что тебя не было со мной, в городе такая жара.

Люси присела на край кровати, и Джулиан взял жену за руку.

– Хорошо провела время, милая? Я так завидовал тебе, что ты осталась здесь.

– Мне было одиноко без тебя.

– Но ты была с мамой. Впрочем, ты ведь избегаешь ее.

– Да нет, сегодня утром мы с ней поспорили о театре. Честно говоря, у нее несколько странные представления об искусстве, Джулиан. У меня сложилось впечатление, что она не одобряет моего балетного прошлого.

– Ну, ну! Неужели мой котенок показал коготки? Ты не должна принимать всерьез все сказанное мамой. Она ничего не имеет против тебя.

Люси поцеловала мужа в щеку и вернулась к столу.

– Наверное, ты прав. Просто твоя мать не привыкла делить дом с другой женщиной.

– Едва ли, милая. Несколько лет здесь жила Энн.

– Но все равно будет лучше, когда у нас появится собственный дом, а теперь, когда ты знаешь, что останешься в Англии, мы можем начать подыскивать квартиру.

Тут прозвучал гонг к ужину, и за столом Люси изо всех сил старалась быть дружелюбной.

– Разве не замечательно, что Джулиан остается в Англии, мама?

– Мне кажется, что, если бы его послали за границу, он набрался бы там больше опыта.

Люси подумала: чего же на самом деле хочет ее свекровь?

– Пока нам лучше остаться в Англии. – Она взглянула на Джулиана, и он с улыбкой кивнул. – Мы должны вам кое-что сказать, мама. У меня будет ребенок.

Миссис Саммерфорд уронила кофейную ложку.

– Поздравляю, милая. Когда это произойдет?

– Примерно через шесть месяцев.

– Почему же вы так долго скрывали?

– Люси хотела, чтобы это была ее тайна, мама, – вмешался Джулиан.

– Как странно! Когда я была беременна, мне хотелось кричать об этом на весь мир. Но мы все разные. – Она похлопала Люси по руке. – Надеюсь, ты понимаешь меня?

– Конечно! Я счастлива!

– Я рада. Мне казалось, что ты не захочешь так рано заводить ребенка. Ведь до замужества ты вела активную жизнь, и тебе, наверное, труднее, чем другим женщинам, привыкнуть к мысли о грядущем материнстве.

– Вовсе нет, я бросила карьеру, чтобы выйти замуж и завести детей. – Люси встала. – Извините меня, я пойду спать.

После ее ухода Джулиан вопросительно взглянул на мать, и той стало ясно, какого ответа ждет от нее сын.

– Твоя жена более благоразумна, чем я ожидала. Она понимает, что ребенок поможет ей забыть о балете.

– Думаешь, она все еще скучает? Она мне ничего не говорила.

– Да, но, судя по некоторым фразам, ей все еще не хватает сцены. Однако мы можем помешать ей слишком тосковать о прошлом. Часто женщины, у которых будет первый ребенок, становятся слишком впечатлительными, и мы должны относиться к ней с большим снисхождением.

Джулиан перегнулся через стол и коснулся руки матери.

– Милая мама, спасибо за понимание.

Несколько дней спустя Люси с удивлением увидела направляющуюся к дому Энн с сыновьями. В отличие от Фрэнсиса она была здесь не частым гостем. Молодая хозяйка поспешила ей навстречу.

– Привет, Энн, как ты?

– Хорошо. Я боялась, что тебя не будет дома.

– Мы бы не уехали, не попрощавшись с тобой.

Энн скупо улыбнулась:

– Где старуха?

– Обходит поместье с Джулианом.

– Господи, как до боли знакомо!

Не отвечая, Люси повела гостью на террасу, разрешив мальчикам поиграть в саду. Те убежали, и женщины расположились на раскладных стульях.

– Сколько вы с Джулианом собираетесь здесь оставаться? – спросила Энн, закуривая.

Люси пожала плечами:

– Нам придется найти квартиру. – Она чуть помедлила. – У меня будет ребенок.

Энн присвистнула.

– Не знаю, поздравлять тебя или сочувствовать. Старуха знает?

– Да.

– Это расстроит ее замыслы.

– Почему ты ее так не любишь?

– Долгая история. Напомни как-нибудь, чтобы я рассказала. Как она себя ведет?

– Думаю, ей сложно привыкнуть к мысли, что Джулиан женился.

– Неудивительно. Она так и не поняла этого в случае с Фрэнсисом. Послушай моего совета, Люси, пока не будет слишком поздно. Что бы ты ни делала, дай ей понять, что ты жена Джулиана и теперь ты у него на первом месте.

– Конечно же я и так на первом месте! Разве это нужно говорить?

Покачав головой, Энн продолжила свои наставления:

– Если ты не хочешь учиться на чужих ошибках, то тебе придется учиться на своих. – Она обернулась в сторону сада. – Вот и старуха, вцепилась в сына, будто не может передвигаться без него!

Люси повернула голову и увидела мужа и его мать, медленно идущих по лужайке. Они то и дело останавливались, чтобы полюбоваться цветами, и Люси ощутила приступ раздражения оттого, что Джулиан сразу не подошел к ним, увидев гостью. Ведь он и так хорошо знает сад, зачем тогда восхищаться цветами, будто видит их впервые?

– Джулиан! – позвала она.

Он махнул рукой, но не сдвинулся с места.

– Мамаша может упасть без его поддержки, она такая хрупкая, – насмешливо произнесла Энн, и впервые Люси оценила ее сарказм.

Через несколько минут Джулиан с матерью поднялись на террасу.

– Добрый день, Энн, – вежливо произнесла миссис Саммерфорд. – Ты давно у нас не была.

– Но мое место уже заняли. И вообще я была занята.

– Наверное, Мэйфилдс поглощает много времени? Но все новости я узнаю от Фрэнсиса.

– Хозяйка уселась на стул. – Знаешь, милая, на твоем месте я бы не стала готовить ему каждый день бутерброды. Все равно он может поесть здесь.

К лицу Энн прилила краска.

– Я против! Сама могу накормить мужа.

– О боже, опять я сделала не то!

Джулиан нарушил неловкое молчание:

– Фрэнсис заедет за тобой или ты приехала на машине?

– Нет, мы шли пешком.

– Тогда я сам вас отвезу.

– Спасибо. – Краска медленно отхлынула от лица Энн, и она неловко откинулась на спинку стула. – Люси мне сказала, что вы скоро переедете в Лондон.

– Да, я пробуду там несколько месяцев. Она сообщила тебе другую новость?

– О ребенке? Да, поздравляю. Вам придется найти квартиру рядом с садом.

– Возможно, потом, – возразил Джулиан. – Сейчас Люси лучше остаться у мамы. Здесь ей не придется вести домашнее хозяйство.

Люси задрожала от гнева:

– Джулиан, ты говоришь так, словно я больная! Если у меня хватило сил стать балериной, то хватит сил родить ребенка и заниматься хозяйством, как и сотням других женщин.

– Но, милая, зачем это делать, когда нет никакой необходимости? – мягко вставила миссис Саммерфорд.

– Есть необходимость! – крикнула Люси. – Я хочу быть с мужем и хочу свой дом. Кроме того, в такое время мы должны оставаться вместе.

– Все так и будет, милая, – успокоил ее Джулиан. – Обещаю тебе приезжать каждый выходной.

– Ты все спланировал, да? Может, ты еще что-нибудь решил, не посоветовавшись со мной? Или ты забыл, что брак подразумевает равенство?

– Люси, ты ведешь себя неблагоразумно. Я просто предложил…

– Сынок, милый, – перебила миссис Саммерфорд, – не теряй голову. Люси слишком взвинчена.

– Я не взвинчена! И хорошо бы вам не вмешиваться!

– Как ты смеешь так говорить с мамой?! – сердито воскликнул Джулиан. – Мама просто хотела…

– Твоя мать хочет нас разлучить! – крикнула Люси. – Разве ты этого не видишь или ты слепой? – Она вскочила с места и захлопнула за собой дверь.

– Ну вот, – неодобрительно произнесла миссис Саммерфорд. – Никогда не думала, что Люси поведет себя так недостойно. Мы ведь все делали для ее блага…

Энн злобно раздавила сигарету в пепельнице,

– Неужели вам недостаточно зла, причиненного мне и Фрэнсису, чтобы еще пытаться встать между молодоженами?

– Ты не имеешь права так говорить с мамой, – заявил Джулиан. – Она и так достаточно от тебя натерпелась.

– А ты думаешь, я не натерпелась от нее за эти шесть лет?

Желая прекратить спор, Джулиан поднялся:

– Я отвезу тебя домой, Энн. Сходи за детьми, пока я заведу машину.

Когда он ушел, миссис Саммерфорд сложила руки на груди и с укоризной посмотрела на сноху:

– Если ты несчастлива, Энн, то это только твоя вина. Когда ты выходила замуж за Фрэнсиса, то знала, что его дом здесь.

– Да, знала, но думала, что мой избранник будет принадлежать мне, а не матери!

Миссис Саммерфорд встала.

– Я была очень терпелива с тобой, но сейчас ты зашла слишком далеко. Когда ты впервые пришла сюда как невеста Фрэнсиса, я предупредила тебя, что он слабый человек. Если ты хотела более волевого мужа, то должна была послушаться моего совета и разорвать помолвку.

– Вам бы этого хотелось, не так ли? Но вы не учли одного: я любила Фрэнсиса и вышла за него замуж, потому что думала, что нужна ему.

– У него была я.

– И он по-прежнему ваш, если вам это приятно слышать! Если бы не дети, я давно бы вернула его вам.

– Мать всегда готова принять своих сыновей. Материнская любовь не меняется, в отличие от любви жены.

Энн подошла к дверям и обернулась:

– Если бы я написала книгу о своей жизни здесь, то назвала бы ее «Петля». Это была бы психологическая повесть о женщине, которая сломала жизнь своим детям!

Джулиан с близнецами уже ждали Энн в машине. Когда они отъехали от дома, он заговорил, понизив голос, чтобы не слышали дети.

– Тебе надо научиться держать себя в руках, Энн, хотя бы ради Фрэнсиса.

– Возможно, в один прекрасный день ты поймешь, что я вытерпела ради него!

– Ты рассуждаешь по-детски.

– А разве не по-детски прятать голову в песок? – Энн серьезно взглянула на Джулиана.

– Ты мне симпатичен, иначе я бы не стала этого говорить. Ради бога, не позволяй разрушать свой брак! Люси – милая девочка и любит тебя, но все может измениться, если и ей, как мне, придется терпеть шесть лет.

– Ничего подобного не произойдет. Я не намерен так распускать жену, как Фрэнсис распустил тебя!

– Боже, Джулиан, разве жену можно держать на поводке, как собаку? Ты не такой слабый, как Фрэнсис, но и тираном тебя тоже не назовешь, просто ты заимствовал это у своей матери.

Стоит тебе начать принимать решения без Люси, твоему браку конец, ты должен обсуждать все с женой, а не с матерью. Это твой долг как мужа.

Джулиан не ответил, и они продолжали путь в молчании.

После отъезда гостей Люси попыталась успокоиться. Мэйфилдс всего в нескольких милях отсюда, и муж скоро будет дома. Она уже стала жалеть о своей вспышке и взволнованно ждала его возвращения. Прошло пятнадцать минут, двадцать, а Джулиана все не было. Люси нервно мерила шагами комнату, но когда прошел час, она была уже не в силах ждать и заторопилась вниз.

В эту минуту зазвонил телефон, и Люси подняла трубку. Мужской голос попросил подозвать миссис Саммерфорд.

– Говорит ее невестка. Я могу вам помочь?

– Вам звонят из больницы Тейнкумба, миссис Саммерфорд. Вашего мужа только что привезли. Его машина перевернулась на дороге в Мэйфиддс около получаса назад.

У Люси подкосились ноги.

– Он сильно пострадал?

– Ничего серьезного. Перелом ключицы и несколько синяков. Если вы приедете сегодня вечером, то узнаете подробности.

Люси повесила трубку и закрыла глаза, прислонившись к стене. Она представила Джулиана, беспомощно лежащего на дороге. Как ужасно думать, что они расстались в гневе!

Миссис Саммерфорд, спускаясь по лестнице, увидела хрупкую фигурку у стены.

– В чем дело, Люси? Тебе плохо?

– С Джулианом беда, мама.

– С сыном? Что с ним? Говори быстрее, что случилось?

– Он попал в аварию, его отвезли в госпиталь в Тейнкумбе.

– Мой мальчик сильно пострадал? Ради всего святого, возьми себя в руки и отвечай!

Люси облизнула пересохшие от волнения губы.

– Мне почти ничего не сказали. Кажется, это был не доктор.

– Они что, не знают точно? Почему ты не позвала меня? – Миссис Саммерфорд нетерпеливо вскрикнула и бросилась к телефону. – Иди в гостиную, я скоро приду.

Люси повиновалась, и через несколько минут к ней присоединилась свекровь.

– Я разговаривала с врачом, и он сказал мне, что Джулиана могут выписать завтра утром.

Иди к себе и отдохни.

Люси поднялась в спальню и, обессилено упав на кровать, забылась в тревожном полусне.

Очнуться ее заставил голос служанки:

– Миссис Саммерфорд просила приготовить вам кофе. Она сказала, что вы расстроены изза несчастного случая с мистером Джулианом и вам нужно успокоиться.

Люси вскочила на ноги.

– Очень мило с ее стороны. Она в своей комнате?

– Нет, миссис Джулиан, она уехала в больницу.

– Значит, она сейчас там?

– Да, миссис. Она позвонила несколько минут назад и сказала, что забирает мистера Джулиана домой.

Люси спустилась в гостиную и уселась к столу. Нервно отпивая кофе, она стала раздумывать о случившемся. Какая необходимость в такой скрытности свекрови? Даже если она хотела показать свою власть над сыном, было подло и низко уезжать в больницу, не сообщив его жене. Услышав шум подъехавших к дому машин, она поспешно сбежала вниз и увидела машину «Скорой помощи» на лужайке перед крыльцом. Два санитара вытаскивали из нее носилки. Люси спустилась по ступенькам и склонилась над мужем.

Он выглядел бледным, на плечо наложен гипс.

– Привет, милая! Ну и хорош же я – так тебя напугал.

– Бедный мой, слава богу, ты дома! – На глаза Люси навернулись слезы. – Я не думала, что тебя так скоро отпустят.

Джулиан слабо усмехнулся:

– Ты же знаешь, какая мама.

Миссис Саммерфорд нежно улыбнулась:

– Ничего особенного, сынок. Я настояла, потому что дома тебе будет удобнее. Люси, ты задерживаешь санитаров. Мы должны поскорее уложить Джулиана в постель.

– Простите. Пойду приготовлю кровать.

– В этом нет необходимости, милая. Джулиан будет спать в бывшей комнате Фрэнсиса, пока не поправится. Мы всегда располагали там больных.

Люси молча смотрели, как ее мужа внесли в дом. Она была слишком счастлива, что он остался жив, чтобы спорить со свекровью.

А та, казалось, почти наслаждается беспомощностью сына. Даже отказалась нанять сиделку, заявив, что будет все делать сама.

– Но, мама, это слишком для вас, – все же возразила Люси. – Вы устанете, если весь день будете бегать по лестницам. Я сама буду ухаживать за Джулианом и готовить ему блюда, которые он любит.

– В этом нет нужды, милая. С этим справится Глэдис, она знает его вкусы.

– Но могу же я хоть что-то для него сделать! – вспылила Люси.

Миссис Саммерфорд коснулась ее руки.

– В твоем положении чем меньше ты делаешь, тем лучше.

– Я не инвалид, мама. Беременность – совершенно нормальное состояние. Оставшиеся несколько месяцев станут от безделья более утомительными.

– Бедняжка, я и не знала, что твоя беременность так утомляет тебя. Советую воздержаться от излишних хлопот.

Люси пришлось смириться. На следующее утро, когда она спустилась вниз, из кухни появилась свекровь с подносом в руках. Люси метнулась к ней.

– Я возьму, мама.

Пухлое лицо окаменело.

– Я думала, мы решили, что тебе не следует бегать взад-вперед по лестнице.

– Это вы решили, а не я. – Не говоря больше ни слова, Люси взяла поднос и поднялась наверх.

Так начались бесконечные стычки между двумя женщинами, происходившие за спиной Джулиана. Свекровь совсем не желала отступать, и несколько раз в день Люси приходилось вновь и вновь спорить с ней. Чем больше настаивала на своем одна, тем более решительной становилась другая.

После несчастного случая с Джулианом о переезде в Лондон не могло быть и речи.

Хотя супруги весь день проводили вместе, больше всего Люси беспокоило состояние мужа ночью. Ее осторожное предложение перевести его в общую спальню встретило такое решительное сопротивление свекрови, что она не посмела спорить.

Фрэнсис почти постоянно жил в Кумб-Хаус, обедал здесь каждый день, частенько оставаясь и на ужин. Мать не пыталась отправить его домой, и Люси было любопытно, о чем они могут подолгу говорить. Интересно, вспоминает ли Фрэнсис об Энн, которая ждет его в одиночестве?

Заботы продолжались изо дня в день, и как-то раз Люси решила отправиться в Мэйфилдс.

Выйдя из дому, она повернулась в конце аллеи взглянуть на окно мужа, и миссис Саммерфорд элегантно помахала ей; рукой. Люси махнула в ответ с ироничной улыбкой. Свекровь примчалась в комнату, едва Джулиан остался один. Пожав плечами, Люси зашагала по проселочной дороге и вышла на шоссе с крутым подъемом. Несколько раз ей пришлось останавливаться, чтобы передохнуть. Как нелепо было уставать и задыхаться, если она могла репетировать по четыре-пять часов в день, а вечером участвовать в представлении! Люси расстегнула пальто и почувствовала, как у нее внутри шевельнулась жизнь. Она засмеялась, и ей показались мелкими и домашние ссоры, и сама мысль о том, что миссис Саммерфорд может встать между нею и Джулианом, когда она носит его ребенка. В эту минуту он принадлежал ей больше, чем когда-либо раньше, и Люси охватило ощущение покоя и счастья.

Она медленно продолжала путь, поглощенная своими мыслями, и чуть не столкнулась с шедшим навстречу мужчиной.

– Да это же миссис Саммерфорд! Как вы?

Люси улыбнулась:

– Здравствуйте, мистер Харди, я так давно вас не видела.

– И я вас тоже, каждый раз, как я заходил проведать Джулиана, вы еще не вставали. Как он сегодня?

– Лучше, спасибо. Надеемся, что ему не придется долго носить гипс.

– Отлично. Должно быть, вы устали за ним ухаживать. – Впервые кто-то подумал о ней, и на душе у Люси потеплело. – Если вы идете в Мэйфилдс, я пройду часть пути с вами.

– Пожалуйста! Я не ожидала встретить вас здесь. Вы идете от Энн?

– Нет, я здесь живу. – Он указал на красный кирпичный дом в отдалении.

– Какой прелестный домик! А я думала, вы живете в поместье.

– Это его часть. Земля с обеих сторон принадлежит Кумб-Хаус.

– Я и понятия не имела, что у них такие обширные угодья.

– Сейчас мы почти на границе. Она проходит по вершине холма за деревней. Мэйфилдс находится как раз за ней. Вы идете туда?

– Да, надеюсь, Энн дома.

– Уверен в этом. Я недавно проходил мимо и видел ее в саду.

– Как она?

– Не знаю, я не стал останавливаться. Боюсь, у Энн нет на меня времени.

– Мне кажется, вы не правы!

– Спасибо, но вы не могли не заметить ее неприветливое отношение ко мне.

– Просто у нее такая манера, мистер Харди. Уверена, она женщина отзывчивая.

Саймон проницательно взглянул на собеседницу:

– Странно, что вы защищаете ее, а ведь малознакомы. Обычно она не по душе людям.

– По-моему, она очень несчастна.

– Я знаю, что это так.

Они поднялись на вершину холма, и Люси увидела лежащий перед ними Мэйфилдс.

Саймон Харди остановился.

– Если не возражаете, дальше я не пойду.

– Не зайдете на чашку чая?

– Я не посмею мешать женщинам, которые хотят немного посплетничать! Но все равно спасибо. – Махнув рукой, он повернул в обратную сторону, но почти тотчас же остановился.

– Спасибо, что защитили Энн, миссис Саммерфорд.

У Люси не было времени размышлять над его словами, потому что к ней по тропинке уже шла Энн.

– Привет! Как хорошо, что ты пришла. У меня как раз был приступ тоски, и я уже не надеялась, что кто-нибудь зайдет развеять ее.

– Тогда я рада, что решила прийти. Хотя не была уверена, что застану тебя.

– Боже, да я всегда дома! Где же еще мне быть? – Энн открыла дверь. – Мы можем пойти в сад, и я принесу чай. У нас нет террасы, один маленький запущенный садик, но зато он не такой искусственный, как в Кумб-Хаус.

Люси шагнула на широкую лужайку и в восхищении загляделась на цветы. Хотя по соседству не было видно других домов, низкая живая изгородь отделяла сад от полей, а в конце лужайки за воротами росли деревья. Энн пододвинула раскладной стул.

– Устраивайся, я скоро вернусь.

Через несколько минут хозяйка пришла с чайным подносом.

– Наверное, ты умираешь с голоду после такой долгой прогулки.

– Точно. А где дети?

– Фрэнсис взял их на прогулку.

– Как жалко! Мне так нравится, как они говорят друг с другом, словно маленькие старички.

– Ничего, зато мы можем спокойно поболтать, пока этих хулиганчиков нет. – Энн разлила чай. – Как идут дела дома после несчастного случая с Джулианом?

– Боюсь, обстановка довольно напряженная, – печально ответила Люси. – Я настояла на том, чтобы самой относить подносы мужу.

– И навлекла на себя материнский гнев? Для такой малышки ты держишься удивительно стойко.

– Сейчас я уже не такая малышка.

– Ничего, скоро все будет позади, – сочувственно усмехнулась Энн. – Вы поедете в Лондон или ребенок родится здесь?

– Похоже, здесь, но мне все равно, если Джулиан будет рядом. Я не хочу жить в КумбХаус, но не потому, что он мне не нравится.

– Уж я-то знаю. Будь рядом с Джулианом и не позволяй никому разлучить вас.

Люси решила сменить тему:

– По дороге сюда я встретила Саймона Харди, и он сказал мне, что ты дома.

– Откуда этому мужлану знать? – Заметив неодобрительное выражение лица гостьи, Энн пожала плечами. – Не обращай внимания, я всегда так говорю.

– Я знаю, и лично меня это не беспокоит. Но некоторые люди принимают это близко к сердцу. Например, Саймон.

– Он так сказал?

– Не совсем, но думаю, ему кажется, что ты его недолюбливаешь.

– А по-моему, ему все равно.

Они замолчали, и Люси украдкой взглянула на Энн. Какой у нее несчастный вид! Но даже яркий макияж и раздраженно сжатые губы не убавляли естественной миловидности лица с добрыми глазами.

– Чем ты занималась до замужества? – спросила Люси.

– Была секретаршей у дяди, сэра Джона Рэнкена.

– Начальника Джулиана?

– Да, так я познакомилась с Фрэнсисом, он пришел на одну из вечеринок, устроенную в министерстве иностранных дел. Никогда не забуду, как я приехала к ним домой в первый раз.

Старуха была ужасно рада, что я не положила глаз на Джулиана, и почти простила меня за то, что мы с Фрэнсисом поженились. Но это не помешало ей разрушить наш брак. Как ты заметила, мы не питаем друг к другу особой любви.

– А ты не сгущаешь краски? Конечно, я ее не оправдываю, но ведь она не так вредна, как ты говоришь.

– Надеюсь, тебе не придется узнать на себе, насколько она может быть опасной. Я рада, что ты зашла, дорогая. На следующей неделе мы с детьми уезжаем. Мои родители не видели их больше полугода. Они живут в Уорикшире.

– Странно, а я думала, ты родом из Лондона.

– Я там работала. Мой отец был секретарем в министерстве иностранных дел, так что вполне естественно, что я вращалась в той же среде.

Люси отпила немного чаю и с интересом продолжила разговор:

– Не могу представить тебя сидящей в офисе.

– Почему это?

– Наверное, тебе не приходилось зарабатывать на жизнь, как мне?

– И какая связь?

– Мне казалось, что миссис Саммерфорд не любит меня по этой причине.

Энн фыркнула:

– Это не имеет к делу никакого отношения. Старуха возненавидела бы даже саму королеву Елизавету, если бы она вышла замуж за одного из ее сыновей.

– Хоть какое-то облегчение. – Люси взглянула на часы. – Боже, почти половина шестого. Мне пора домой.

– Что за спешка? Оставайся на ужин, а Фрэнсис отвезет тебя домой.

– Огромное спасибо, но я должна идти. Джулиан меня ждет.

– Тогда я провожу тебя до холма. Для тебя это слишком долгий путь.

– Я и не заметила, но это, наверное, из-за Саймона. Он проводил меня до вершины холма.

– Испугался зайти, думал, что я его укушу, да?

– Пожалуйста, не говори, что это я тебе сказала.

– Конечно нет, глупышка, а то он решит, что я оправдываюсь! Идем…

В тот вечер, готовя письма в комнате Джулиана, Люси внезапно испытала острое желание оказаться в Лондоне со своими друзьями. Больше всего ей было интересно, чем занимается Пирз, принят ли наконец его балет и добьется ли он успеха. Она ничего не слышала о нем, хотя это и неудивительно после ее ухода из театра.

– Кому пишешь, милая? – спросил Джулиан.

Люси подняла голову. Каким юным казался муж в своей нелепой полосатой пижаме.

Совершенно не похож на того уверенного молодого человека, с которым она познакомилась у Мими Делфонт.

– Коллегам. Наверное, им интересно знать о моей новой жизни.

– Ты очень по ним скучаешь?

– Немного.

– Бедняжка, я вырвал тебя из твоей среды. – Джулиан протянул руку. – Сядь рядом, милая, я так давно не держал тебя в объятиях. Как жаль, что ты сидишь весь день со мной. Это я должен заботиться о тебе, а не ты.

Люси подошла к мужу и поцеловала его в подбородок.

– Я бы страдала еще больше, если бы не могла ухаживать за тобой.

– Все равно это не очень-то весело, ты возишься со мной с утра до вечера, забыв о себе и ребенке.

– Почему ты так говоришь? Тебе что-то сказала мать?

– Почему ты всегда впутываешь маму?

– Это я-то! С тех пор как приехала в этот дом, я только и слышу от тебя – мама, мама, а теперь ты обвиняешь меня в том, что это я ее впутываю.

– Ладно, милая, не стоит сердиться. Волнение вредно для тебя. Помни, что ты ждешь ребенка.

Это была последняя капля терпения.

– Иногда мне бы хотелось об этом забыть! – крикнула Люси и выбежала из комнаты.

Оказавшись наедине с собой, она тут же устыдилась своих слов. Однако Джулиану не повредит, если он узнает ее мнение. Иногда лучше все прояснить, даже ценой ссоры, чем оставить что-то недосказанным. Но Люси не могла долго находиться без мужа, поэтому вечером решила помириться с ним.

– Прости, что вышла из себя, дорогой. Это было глупо.

Она выглядела такой печальной, что Джулиан с улыбкой протянул к ней руки. Люси подбежала к мужу, и он крепко обнял ее.

– Не сердись на меня, солнышко, я ненавижу, когда мы ссоримся. Я люблю тебя…