Лиза встретила меня у того же самого входа в Конечную Энциклопедию, где несколько лет назад я впервые столкнулся с ней. Он провела меня в офис Марка Торри через тот же странный лабиринт и вращающуюся комнату, как и в прошлый раз. И по пути она рассказала мне, что произошло.

Именно против этой неизбежной опасности и был создан лабиринт и все остальное. Бессмысленное ожидание, но по статистике все-таки существовала вероятность, которая в конце концов доконала Марка Торри. Строительство Конечной Энциклопедии с самого начала породило страхи, до тех пор спавшие в умах не совсем здоровых людей на всех четырнадцати мирах. Из-за того, что цель Энциклопедии лежала в таинственной области, которую нельзя было ни легко объяснить, ни определить, она вызывала психопатический ужас как на Земле, так и на других мирах.

И один из этих психопатов все-таки добрался до Марка Торри. Бедный параноик, который хранил свою болезнь в тайне даже от собственной семьи, в то время как в его уме взросло и развилось заблуждение, что Конечная Энциклопедия — не что иное, как великий Мозг, который поработит человечество. Мы увидели его тело, лежавшее на полу офиса, когда же я и Лиза подошли поближе, я увидел, что это был худощавый мужчина, седой, с мягким спокойным лицом, на лбу его запеклась кровь.

Лиза рассказала мне, что его впустили по ошибке. Марка Торри должен был осмотреть новый врач, его ждали после полудня. По чьему-то недосмотру, вместо него впустили этого пожилого, очень хорошо одетого, представительно выглядевшего человека. Он дважды выстрелил в Марка и один раз — в себя, тут же покончив жизнь самоубийством. Марк, несмотря на ранение легких двумя иглами из пистолета, все еще жил, но быстро слабел.

И наконец Лиза привела меня к нему, лежавшему все так же на спине, на залитом кровью покрывале большой постели, в спальне, находившейся сразу же за его офисом. С него сняли верхнюю одежду, всю его грудь охватывала огромная белая повязка. Глаза его были закрытыми и запали, так что нос и подбородок, казалось, были упрямо выпячены вперед, словно в яростном неприятии смерти, которая медленно, но верно утаскивала его отчаянно борющийся дух в глубину своих темных вод.

Но лучше всего я запомнил не лицо. Меня поразила необычайная ширина груди и плеч, мощь его обнаженных рук. Неожиданно из моего позабытого школьного прошлого мне вспомнился рассказ свидетеля убийства Авраама Линкольна. Так же вот лежавшего на кровати и умиравшего. И то, как свидетель был поражен силой мышц и шириной грудной клетки, открытой обнаженной верхней части тела Президента.

Так же оказалось и с Марком Торри. Правда, в его случае большая часть мускулатуры оказалась утраченной в результате продолжительной болезни и малоподвижности. Но ширина и длина его костей указывала на силу, которую он имел в молодости. В комнате находилось еще несколько человек. Некоторые из них были врачами. Но они тут же отошли в сторону, как только Лиза подвела меня к постели.

Она наклонилась и тихо позвала его.

— Марк, — произнесла она. — Марк!

В течение нескольких секунд я думал, что он уже не ответит. Я помню, как подумал, что, наверное, он уже умер. Но затем его запавшие глаза приоткрылись, посмотрели по сторонам и наконец сконцентрировались на Лизе.

— Тэм здесь, Марк, — произнесла она. Затем отодвинулась в сторону, позволив мне поближе подойти к постели, и, обернувшись, посмотрела на меня.

— Наклонись, Тэм. Поближе к нему, — приказала она.

Я подошел еще ближе и наклонился. Его глаза застыли на моем лице. Я не понял, узнал он меня или нет. Но затем его губы зашевелились, и я услышал будто призрак шепота, шелестевшего где-то в глубине его некогда могучей груди.

— Тэм…

— Да, — ответил я. Затем заметил, что сжал его руку своей. Я не знал, почему. Его рука была холодна и бессильна.

— Сынок… — прошептал он так тихо, что я едва смог расслышать. И в тот же момент меня будто поразила молния, и не шевельнув ни единым мускулом, я неподвижно застыл, похолодев, словно меня засунули в лед, от неожиданной, ужасной ярости.

Как он смел? Как он смел назвать МЕНЯ “сыном”? Я не давал ему никакого права или повода назвать меня так… меня, которого он едва знал. Меня, не имевшего ничего общего с ним, или с его работой, или всем тем, приверженцем чего он был. Как он осмелился назвать меня “СЫНОМ”?

Он шептал что-то еще. Он добавил еще два слова к этому ужасному, неправильному слову, с которым он обратился ко мне.

— …прими на себя…

И затем его глаза закрылись, губы замерли, хотя медленное-медленное движение его груди указывало на то, что он еще жив. Я отпустил его руку, повернулся и выбежал из спальни. Очнулся я в офисе. И там я наконец остановился, удивленный, ибо дверь наружу, конечно же, была замаскирована и скрыта.

И здесь Лиза нагнала меня.

— Тэм?

Она положила руку мне на плечо и заставила посмотреть ей в глаза. По ее лицу я понял, что она все слышала и теперь спрашивала меня, что я собираюсь делать. Я начал было, взорвавшись, объяснять ей, что ничего подобного делать не собираюсь. Ничего из того, что сказал мне старик, которому я ничего не был должен, как не был должен и ей. Ведь это оказалось даже не вопросом, заданным мне! Он даже не попросил меня. Он ПРИКАЗАЛ мне принять руководство.

Но я не издал ни единого звука. Я было раскрыл рот, но, похоже, не мог произнести ни слова. Наверное, я дышал как загнанный волк. И затем на столе Марка зазвонил видеофон, разрушив охватившее нас молчание.

Лиза стояла около стола. Совершенно автоматически ее рука потянулась к видеофону и включила его, хотя она и не взглянула на лицо, возникшее на экране.

— Алло? — произнес голос с панели прибора. — Алло? Кто-нибудь здесь есть? Я хотел бы поговорить с журналистом Тэмом Олином, если он у вас. Это весьма срочно. Алло? Есть тут кто-нибудь?

Это был голос Пирса Лифа. Я оторвал взор от Лизы и наклонился к видеофону.

— О, вот и ты, Тэм, — произнес Лиф с экрана. — Послушай, я не хочу, чтобы ты тратил время на описание теракта в отношении Торри. У нас здесь достаточно хороших парней, которые могут это сделать. Я думаю, тебе необходимо немедленно отправиться на Святую Марию. Он помолчал, пристально, с намеком, глядя на меня с экрана. — Ты понял? Информация, которую я ожидал, только что поступила. Я оказался прав, приказ был отдан.

И неожиданно все стало на свои места, словно смыв все то, что накатилось на меня за последние несколько минут, — мой столь долго вынашиваемый план и жажда мести. Подобно великой волне, она снова окатила меня, смыв все требования, только что предъявленные мне Марком Торри и Лизой, угрожавшие навсегда оставить меня в этом месте.

— Больше не будет поставок? — отрывисто спросил я. — Что гласит приказ? Больше не будет подкреплений?

Он кивнул головой.

— И я думаю, тебе необходимо отправляться сейчас же, потому что прогноз погоды предвещает улучшение там уже через неделю, — ответил он. — Тэм, как ты думаешь…

— Уже еду, — прервал я его. — Подготовьте мои документы и оборудование, предупреди чтобы они ожидали меня в космопорте.

Я отключился и снова повернулся к Лизе. Она посмотрела на меня такими глазами, что меня будто ударили. Но теперь я был силен и отбросил этот их эффект.

— Как мне отсюда выбраться? — потребовал я. — Мне нужно ехать. Сейчас же!

— Тэм! — вскрикнула она.

— Говорят тебе, мне надо ехать! — Я оттолкнул ее. — Где выход? Где…

Она проскользнула мимо меня, пока я руками елозил по стенам комнаты, и что-то нажала. Справа от меня в стене образовался проход, и я быстро свернул в него.

— Тэм!

Ее голос остановил меня в последний раз. Я замер и оглянулся.

— Ты вернешься, — произнесла она. Это был не вопрос. Она произнесла это так же, как произнес Марк Торри. Она не просила меня. Она приказывала мне. И в последний раз это потрясло меня до глубины души.

Но затем темная и растущая сила, эта волна, которая являвшаяся моей жаждой мести, снова метнула меня вперед, через дверь, в следующую комнату.

— Я вернусь, — заверил я ее.

Это была простая, легкая ложь. Затем дверь, через которую я прошел, закрылась, и вся комната начала двигаться вокруг меня, унося меня прочь.