Все члены семьи Моретти, казалось, приняли Вирджинию, однако ее не оставляло ощущение, что они относятся к ней несколько настороженно. Молодая женщина уверяла себя, что это вполне естественно. Особенно ее позабавило, что родные Марко, по-видимому, боялись, как бы она не причинила ему боль.

     Сама Вирджиния считала, что это невозможно. Достаточно было только взглянуть на то, как Марко вел себя с ней. Ее место — только в его спальне. А общаясь с прессой, он говорил о Вирджинии как об очередном его увлечении. Женщина подозревала, что так оно и есть на самом деле.

     Один из этапов Гран-при проходил в Канаде. Марко сумел выкроить в своем расписании пару дней, чтобы побывать у нее на Лонг-Айленде, после чего они отправились во Францию, остановившись в имении, принадлежавшем другу Марко и расположенном в живописной долине Луары, южнее Парижа.

     Несмотря на прекрасную июньскую погоду и красоту местности, Вирджинии нездоровилось. Несколько дней ее по утрам тошнило, пока наконец она со страхом и надеждой не решилась сделать тест на беременность. Со страхом, потому что, несмотря на все свои старания, влюблялась в Марко все сильнее, в то время как он относился к ней с вниманием, но не более того.

     Вирджиния сидела и смотрела на узкую полоску бумаги, когда в дверь ее спальни постучали. Вздрогнув от неожиданности — Марко с утра уехал на тренировочные заезды, — она спрятала тест и открыла дверь.

     — Мисс Вирджиния, к вам гостья, — сказал Винченте.

     — Ко мне? — удивилась она. — Кто?

     — Мисс Елена.

     Вирджиния сразу поняла, что он говорит о невесте Кика, с которой она познакомилась в Барселоне.

     — Я сейчас спущусь. Где она?

     — Во внутреннем дворе. Я знаю, что вам нравится бывать на свежем воздухе.

     Винченте слегка поклонился и ушел. Вирджиния ненадолго задержалась, чтобы привести себя в порядок.

     — Спасибо, что согласились со мной увидеться, — сказала Елена, поднимаясь со скамейки при виде ее.

     — Добро пожаловать. Могу узнать, зачем я вам понадобилась?

     — Мне нужно было встретиться с вами по двум причинам. Во-первых, я бы хотела извиниться перед вами за тот разговор в Барселоне.

     — Пустяки.

     Елена улыбнулась.

     — Надеюсь на это. Поймите, я очень люблю Марко как друга и беспокоюсь за него.

     — Все в порядке, Елена, — проговорила Вирджиния. — А в чем заключается вторая причина?

     — Я лишь хотела предложить вам пойти вместе со мной на гонки, которые состоятся в этот уикенд.

     — К сожалению, пока я не уверена, что смогу пойти.

     — Может, вам немного неловко, поскольку вы там никого не знаете?

     — Это не главное. Просто, когда Марко выступает, я каждый раз боюсь за него. Мне чуточку легче, если я не вижу эти головокружительные виражи и опасные столкновения.

     — Я вас понимаю, — улыбнулась Елена. — Я испытываю примерно то же самое, но не сомневаюсь, что с ними ничего не случится. Они ездят на скоростных машинах с детства. И еще мне иногда кажется, что только на гоночной трассе эти парни и живут по-настоящему.

     Женщины ёще немного поговорили, хотя слова Елены вновь напомнили Вирджинии ее прежние страхи. Для Марко женщины всегда будут на втором месте — после спортивных машин и гонок.

     Как только в его жизни появилась Вирджиния, Марко неожиданно понял, что у него возник новый обычай — накануне соревнований беседовать с Вирджинией за ужином на любые темы, которые приходили в голову.

     Однако, выйдя вечером в патио, где был накрыт стол, он увидел на нем четыре прибора.

     — Вирджиния, — позвал он.

     — Найди меня, — услышал Марко и различил в ее голосе смех.

     — Тебе не кажется, что время играть в прятки давно прошло? — сказал он, однако двинулся на голос.

     — Я и не знала, что ты такой старый. — Ветер донес до него ее веселый смех.

     — А я всего лишь хотел соблазнить тебя кое-чем другим, но если ты предпочитаешь прятки...

     — С такими темпами ты меня не скоро найдешь. — На этот раз голос раздался откуда-то слева.

     Марко еще некоторое время поплутал. Он-то прекрасно знал, сколько здесь укромных местечек. Имение когда-то принадлежало его деду.

     — Марко, — наконец снова позвала Вирджиния.

     — Да?

     — Ты не должен останавливаться, — укоризненно произнесла она.

     — Почему?

     — Ты что, никогда не играл в прятки?

     — Боюсь, я не слишком сведущ в правилах этой игры, — признался Марко. — Просто потому, что почти все детство провел за телевизором, следя за гонками или собирая спортивные машины с братьями в гараже.

     — И почему я не удивлена?

     На этот раз ее голос раздался совсем с другой стороны, хотя Марко уже был почти уверен, что понял, где она прячется.

     — Ты меня отвлекала, mi' angela?

     — Si!

     Вирджиния звонко рассмеялась, а Марко подумал, что никогда не слышал такого прекрасного смеха. Более того, его охватила радость, какой он не испытывал после побед на трассе. И вряд ли испытает нечто подобное, даже выиграв завтрашнюю гонку.

     Остановившись, он прислушался и уловил тихое шуршание гальки. Он повернулся в ту сторону, откуда доносился шорох, и, стараясь идти неслышно, двинулся туда.

     Почти сразу он ощутил сбоку слабое движение воздуха, а затем Вирджиния закрыла ему глаза.

     — Угадай, кто это? — прошептала она на ухо Марко, щекоча его своим дыханием.

     Марко накрыл ее ладони, поднес их к губам и стал целовать. Чувство, которое нахлынуло на него в эту минуту, было сродни лишь тому, которое до появления в его жизни Вирджинии он знал лишь на треке, проходя крутые повороты на максимально возможной скорости. Это могло означать, что он, независимо от своей воли, начинает влюбляться в Вирджинию Фесту...

     — С чего ты решила затеять эту игру? — спросил он, сжав ее руки.

     — Хотела побыть с тобой наедине, пока не приедут Кик с Еленой.

     — Так это для них поставлены два лишних прибора?

     — Да. — Вирджиния внимательно изучала выражение его лица. — Ничего, что я пригласила твоих друзей?

     — Все в порядке, — пожал плечами Марко. — Я, правда, несколько удивлен. Прежде тебя вроде бы не очень интересовало то, что в моей жизни связано с гонками.

     — На самом деле это не так. Меня интересует все, что с тобой связано. Я просто не хотела, чтобы у тебя сложилось впечатление, будто я тебя преследую. — Вирджиния взяла его за руку и повела за собой.

     — Куда мы идем? — спросил заинтригованный Марко.

     — Увидишь.

     — А все-таки с чем связано... Я имею в виду прятки и это... — Он кивнул в сторону ведерка со льдом.

     — Я хотела, чтобы мы оба запомнили этот вечер, так как... — Вирджиния запнулась, все приготовления вдруг показались ей смешными и неуместными. А все из-за того, что она страстно надеялась: узнав новость, Марко останется с ней навсегда.

     — Так почему? — напомнил Марко. Вирджиния тряхнула головой и немного натянуто улыбнулась, решив, что новость подождет.

     — Давай выпьем по глоточку шампанского.

     — А что мы празднуем?

     Вирджиния задумалась. А может, Марко уже сам догадался? Ведь ее тошнило последние несколько дней.

     — За новый рекорд трека, установленный тобой во время квалификации.

     — Но обычно это не повод для празднования. Сама гонка состоится только завтра. К тому же это моя работа.

     — Ну что ж, тогда я предлагаю выпить за то, что ты отлично справляешься со своей работой. Ведь сейчас ты лучший гонщик. Так что я хочу поднять бокал за тебя и твои будущие победы.

     — Если только немного, — с улыбкой сказал он.

     — Совсем чуть-чуть, — кивнула Вирджиния и подняла бокал. — За тех, кто хорошо выполняет свою работу, — провозгласила она, делая небольшой глоток шампанского.

     — Кстати, на столе я заметил небольшой сверток, на котором написано мое имя, — заметил Марко, пригубив вино.

     — Да, это мой подарок тебе.

     — За что?

     — За время, которое я отлично провела благодаря тебе.

     — Я тоже получил удовольствие от времени, проведенного с тобой. Более того... Сядь, Вирджиния, — сказал Марко, кивая на скамейку.

     Вирджиния села, с наслаждением слушая его голос и то, как он произносит ее имя. В его устах, с ударением на другом слоге, оно приобретало новое, экзотическое звучание. Это заставляло ее ощутить себя другим человеком, а не обычной Вирджинией Фестой, которую она привыкла видеть в зеркале.

     Марко опустился рядом с ней и взял ее руки в свои. Вирджиния удивленно посмотрела на него, не понимая, что означает этот жест, но продолжала хранить молчание.

     Лицо Марко было серьезным, и у нее вдруг сердце замерло в груди от дурного предчувствия. Вдруг он сейчас скажет, что, несмотря на чудесные часы, проведенные вместе, он больше не хочет с ней жить? Конечно, с ее стороны глупо надеяться, что она сумеет стать для него тем, кем он стал для нее. Марка — не просто отец ее будущего ребенка, но мужчина, которому она отдала свое сердце. Ее лицо страдальчески скривилось.

     — Что с тобой? — спросил Марко. Вирджиния попыталась взять себя в руки и улыбнуться:

     — Все в порядке.

     — Ты уверена? — заглядывая ей в глаза, сказал он. — Ты выглядишь так, словно боишься, Что я тебя обижу.

     — Тебе показалось, — улыбнулась она через силу и оживленно произнесла: — Ты о чем-то хотел со мной поговорить?

     Марко провел рукой по шее, словно подбирая слова.

     — Я хотел попросить тебя остаться со мной до конца сезона. Да, мы договорились быть вместе, пока ты не убедишься, что забеременела, но я хочу, чтобы ты подумала над моим предложением в любом случае пожить со мной до октября.

     Страх, который оковами сжимал ее грудь, вдруг куда-то исчез.

     — С радостью! — воскликнула Вирджиния и выпалила: — Я тоже хочу тебе кое-что сообщить. Я сделала тест...

     Марко напрягся.

     — И ты говоришь мне об этом только сейчас?!

     — Я не могла найти слов. Я беременна. Марко целую секунду смотрел на нее.

     Затем его лицо преобразила улыбка.

     — Чудесная новость! Значит, полдела по снятию проклятия уже сделано. За это можно выпить еще один ма-аленький глоточек.

     — Марко, — осторожно подбирая слова, сказала Вирджиния, — а ты действительно хочешь, чтобы я с тобой осталась?

     — Если бы я не был уверен, не предложил бы.

     Вирджиния улыбнулась, чувствуя себя так, словно ей дали еще одну небольшую передышку и надежду на будущее.