− Никогда не видела ничего подобного, – говорила Мэрион Уэгмен. – Так кричать на бедную женщину, да еще на улице.

Миссис Уокер, с большой сумкой, набитой продуктами, в руках, покачала головой:

– Едва ли Джейнелл виновата, что в банке идет ревизия.

– Она была очень расстроена. Сказала, что он стал там банкиром всего пару лет назад, но ведет себя так, словно весь банк принадлежит ему вместе с персоналом.

Джесса опустила голову, изучая коробки с печеньем, как будто они содержали ответы ни все тайны мира. Когда женщины вышли из магазина, она покатила свою тележку к кассе, напряженно думая.

Вернувшись домой, Джесса застала мать за хлопотами на кухне – приятный сюрприз, – дядя сидел за столом с чашкой кофе.

– Привет, дорогая. – Наоми поцеловала Джессу в щеку, забрав у нее сумку. – Спасибо.

– Не за что, мама.

– В следующий раз я куплю все сама, обещаю тебе.

Джесса смотрела в глаза матери, сегодня они казались более яркими и живыми, и если это заслуга дяди Лэрри, то Джесса была ему благодарна.

– Все будут счастливы увидеть тебя на рынке, – сказала она, зная, что это правда.

– Посиди пока с твоим дядей. Я принесу тебе кофе.

Джесса взглянула на человека за столом, отвесила едва заметный кивок и сделала, как предлагала мать. Кофеварка была в другом конце кухни, поэтому им удалось поговорить неслышно для Наоми.

– Спасибо тебе.

Лэрри улыбнулся:

– Истинный целитель – время, а не человек.

– Но ты помогаешь.

– Возможно. – Когда его невестка подошла с двумя кружками, из которых шел пар, он переменил тему. – Сегодня утром в городе до меня дошел интересный слух.

– Насчет публичной вспышки Олдена? Я тоже слышала, – сказала Джесса, тайно радуясь, что мать присоединилась к ним – слишком часто она просто уходила.

Лэрри поднял брови:

– Я слышал не об этом.

− Что произошло?

Джесса передала ему разговор в магазине, добавив:

– Это не похоже на него. Он слишком заботится о своем имидже.

– И куда более очарователен, чем любой честный человек, – вмешалась Наоми.

Джесса затаила дыхание – ее мать так давно не выражала мнение даже о погоде, а тем более о чем-то, требующем более серьезных размышлений, что она боялась спугнуть момент.

– Истинная правда, – спокойно подтвердил Лэрри. – Человек без единой острой грани либо закоренелый обманщик, либо работает на публику.

Джесса не смогла сдержать усмешку:

– Дядя Лэрри, ты единственный в своем роде.

– Безусловно, – усмехнулся он в ответ.

В этом городке есть место только для одного Чокнутого Лэрри.

Беспечность, с которой Лэрри принимал эти непочтительное прозвище, данное ему давно наименее милосердными горожанами, была одном из причин, по которым Джесса обожала этого человека. Неспособность видеть мудрость в некоторых его наиболее причудливых заявлениях была их бедой, думала она.

У нее мелькнула мысль, что следование за полетами фантазии дяди Лэрри было хорошей тренировкой перед общением с Сент-Джоном с его рублеными фразами.

– Так о чем ты слышал? – спросила Джесса. – Об истории с репортером?

– О ней тоже, – ответил Лэрри. – Но я имел в виду не это.

– С каким репортером? – спросила Наоми.

– Из «Леджера», – объяснила Джесса. – Он сует нос в жизнь Олдена.

– Любопытно, – заметил Лэрри, – откуда такой внезапный интерес на уровне округа?

У Джессы была идея на этот счет, как и по поводу ревизии в банке – и то и другое было связано с Сент-Джоном. Но она ничего не сказала – в конце концов, у нее нет доказательств.

– Ну, какова бы ни была причина, это хорошо после того, как «Сидар репорт» так скверно обошелся с тобой, – сказала ее мать, удивив Джессу. Она не думала, что Наоми осведомлена о происходящем. – Я так разочаровалась в них. Мы всегда их поддерживали, а теперь они поддерживают этого… шарлатана.

– У них не было особого выбора, – вздохнула Джесса. – Оказывается, Олдену принадлежит солидный кусок газеты.

– Это возмутительно! – воскликнула Наоми. – Тогда они не должны поддерживать никого.

– Где ты раздобыла эту информацию? – осведомился Лэрри, задумчиво глядя на племянницу поверх кружки с кофе.

– Нигде, – ответила Джесса.

– Ага! Наш таинственный друг и благодетель. Джесса почти забыла, что Лэрри был в офисе в день прибытия Сент-Джона. И хотя, насколько она знала, он больше ни разу его не видел, у ее дяди был замечательный дар быстро оценивать людей.

– Да, – призналась она.

– И остальное тоже?

– Может быть. Точно не знаю.

– Подозреваю, что он способен сдвигать горы, – пробормотал Лэрри.

– Меня бы это не удивило, – усмехнулась Джесса.

– О ком вы говорите? – спросила ее мать.

– О человеке, который помогает. Это длинная история, мама, – добавила она в ответ на любопытный взгляд Наоми. – Надеюсь, я скоро смогу вам все рассказать об этом.

Взгляд матери скользнул к ее деверю.

– Лэрри?

– Я наблюдаю, – ответил он.

Заметив, что мать с облегчением кивнула, Джесса позавидовала способности дяди снимать напряжение.

Интересно, за чем он наблюдает – за ней, за ситуацией или за Сент-Джоном? Или за всем сразу?

– Мы все еще не знаем, что ты слышал, дядя Лэрри, – сказала она.

– Ходит слух, что кто-то предложил купить «Риверсайд пейпер».

Джесса нахмурилась:

– Купить? Я не знала, что она продается.

– Нет, но на сей раз говорят об очень солидных деньгах.

– Это должно беспокоить людей, которые там работают, – сказала Наоми.

Эти слова вызвали у Джессы смешанные чувства. Благодарность за то, что сегодня утром мать принимает участие в их беседе, и тупую боль, потому что такими же были бы первые слова ее отца.

– Не так уж сильно, – возразил Лэрри.

– Но если газету покупает посторонний… – начала Джесса.

– Да. Но этот посторонний – «Редстоун».

Джесса заморгала.

– Что? Зачем им здешняя газетная компания?

– «Редстоун»? – переспросила ее мать. – Ты имеешь в виду Джошуа Редстоуна? Джесс очень им восхищался. Но ведь они занимаются самолетами, курортами и еще чем-то.

– А также новыми протезами, медоборудовананием, высокотехническими приспособлениями и прочим, с чем имеет дело их департамент поисков и развития, – сказал Лэрри. – Я бы многое дал, чтобы познакомиться с их изобретателем. Настоящих изобретателей не так уж много – все делают комитеты.

– Кажется, ты много о них знаешь, – заметила Джесса.

Лэрри пожал плечами:

– Это интересная компания. Сотрудники поют ей хвалу без всякого принуждения, и вроде бы она повсюду сеет благо…

– Я об этом слышала, – согласилась Джесса. – Но я все еще не понимаю, что им понадобилось здесь.

– Этого я не знаю. Насколько мне известно, газеты не по их части, что делает это событие особенно любопытным.

Тем более учитывая солидный вклад Олдена в «Риверсайд пейпер», подумала Джесса. Ей запоздало пришло в голову задуматься, не связано ли все это между собой.

При этой мысли целая вереница образов возникла у нее в голове. Сент-Джон, пробормотавший что-то о телефонном разговоре и затем исчезнувший. Сент-Джон, добывающий информацию об этих вкладах. Сент-Джон, произносящий с ледяной уверенностью: «Я уничтожу его».

Джессу охватил благоговейный страх. Возможно ли такое? Мог ли один человек проделать все это так быстро? Даже такой энергичный и целеустремленный, как Сент-Джон?

Мог, имея за собой всю мощь «Редстоуна», подумала она.

Конечно, это был прыжок, но не обязательно вслепую.

«Я уничтожу его…»

Джесса внутренне поежилась. Он произнес каждое слово в буквальном смысле. Джесса понимала и даже приветствовала это намерение, в конце концов, она ввязалась в это, чтобы остановить Олдена, а не потому, что хотела стать мэром.

И еще оставался один образ, который Джесса не могла полностью изгнать из головы, и он мог одержать верх над остальными. Это был образ мальчика, неуверенно и с тоской смотрящего на большого золотистого пса.

Мальчика, который был заперт, как некогда Сент-Джон, в извращенном мире Олдена.

– Вы думаете, что сможете с этим справиться?

Джесса инстинктивно шагнула назад, сожалея об этом трусливом жесте, и вытерла лицо.

– Вы плюетесь, – сказала она с непритворным отвращением.

Джесса знала, что это должно взбесить Олдена, но они стояли перед копировальной конторой вместе с несколькими утренними наблюдателями, и она чувствовала себя в относительной безопасности. Тем более что одним из этих наблюдателей был дядя Лэрри, как ни странно, молча стоявший позади. Тут Джесса увидела, как правая рука Олдена сжалась в кулак, и внезапно засомневалась, не перегнула ли она палку.

– Вы стоите за всем этим, – прошипел он. – Это ваша вина.

– До полудня я не занимаюсь теориями заговора, – отозвалась Джесса, заслужив смех зрителей, которых становилось все больше. Это заставило Олдена покраснеть еще сильнее – он не принадлежал к людям, добродушно воспринимающим смех над собой. Она чувствовала, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на нее или на усмехающихся зевак.

– Не знаю, как вам это удается, но обязательно узнаю. – Олден снова начал брызгать слюной.

– Мистер Олден, – произнесла Джесса тоном родителя, объясняющего ребенку его погрешность в логике, – вы должны определиться: либо я слишком глупа, чтобы вести семейный бизнес, либо настолько умна, чтобы организовать заговор, в котором вы меня обвиняете.

Бросив взгляд на дядю Лэрри, Джесса увидела гордую усмешку на его лице. Она знала, что ее слова передадут семьям и друзьям присутствующих. Она знала Сидар и законы, по которым он живет. Это был город, в котором слухи о событиях разносились раньше, чем эти события завершались.

Когда Олден, выругавшись, умчался в своем дорогом шведском седане, Джесса услышала бормотание людей, привлеченных необычной – во всяком случае, для Сидара – стычкой. Она увидела среди них Мисси Уэгмен, которая, кроме того, что первой примыкала к любой группе недоброжелателей, была также основным элементом весьма эффективной информационной системы Сидара. Известие о столкновении наверняка распространится прежде, чем Джесса доберется до магазина с коробкой новых папок, которые она зашла приобрести.

Джесса смотрела на людей, по-разному реагирующих на сцену, произошедшую на их глазах. В глазах Лэрри светилось одобрение.

– Надеюсь, Олден не выместит это на Тайлере, – сказала она, добавив про себя: «Как раньше вымещал на Эдаме».

Джесса видела нахмуренные брови и знала, что заставила некоторых своих сограждан задуматься.

– Два сына, и оба страдают от несчастных случаев?

Дядя Лэрри произнес это рассеянным тоном, как будто из простого любопытства. Но в его лице не было ничего рассеянного, и Джесса знала, что он сделал это намеренно.

– И один из них мертв, – сказал кто-то, вызвав очередной всплеск негодования. Некоторые в группе были слишком молоды, чтобы помнить это, но многие учились вместе с ней и с Эдамом и должны были помнить бесконечные синяки и ушибы, с которыми мальчик появлялся в школе.

– Не говоря уже о жене, которая покончила с собой, – добавила Мисси, всегда готовая вскочить в только что организованный вагон недоброжелателей.

Лэрри взял Джессу за руку.

– Пошли, дорогая, – сказал он, прибавив, когда остальные уже не могли их слышать. – Здесь наша работа закончена.

Джесса посмотрела на него и едва не рассмеялась при виде довольной усмешки.

– Я горжусь тобой, девочка. Ты отлично все проделала – сумела переломить ситуацию и обратила ее себе на пользу, дала людям возможность взглянуть на подлинного Олдена. Это зрелище они запомнят. – Он обнял ее за плечи. – Что еще важнее, твой отец тоже гордился бы тобой.

Эти слова вызвали ком в горле. Борясь со слезами, Джесса обняла дядю, когда они стояли на углу, ожидая зеленого сигнала одного из трех светофоров Сидара, чтобы перейти улицу.

– Я люблю тебя, дядя Лэрри.

– Знаю. Это достижение, которое мне нелегко дается.

– Зато мне это ничего не стоит. – Внезапно удовольствие сменилось беспокойством. – Надеюсь, Олден не выместит это на бедном Тайлере.

– Я присмотрю за пареньком, – сказал Лэрри, когда они двинулись через улицу. – Он иногда заходит ко мне.

Глаза Джессы удивленно расширились.

– Ты никогда не говорил об этом.

Они направились к последнему блоку магазина.

– Он просил меня не говорить. Я не мог его выдать.

– Конечно. – Ее дядя всегда был надежным сейфом для хранения детских секретов. И она догадывалась, что у Тайлера они были, как и у Эдама. – Я рада, что он приходит к тебе.

– Он любит гномов. А они любят его.

Джесса засмеялась и стала доставать из кармана ключи, когда они подошли к заднему входу в магазин.

– Ты не меняешься, дядя Лэрри.

– Большинство людей в мире не могут сказать такого о себе, – серьезно заметил он.

– Это их беда. – Она снова обняла его.

– Я загляну к твоей матери, – сказал Лэрри. – Думаю, я смогу уговорить ее сходить со мной этим утром к Стэнтону.

– Это было бы чудесно. Она…

Джесса внезапно умолкла. Она машинально вставила ключ в замок задней двери, сосредоточившись больше на дяде, чем на своей задаче. Но это не помешало ей осознать – что-то не так.

Дверь была не заперта.

Джесса озадаченно нахмурилась:

– Я знаю, что заперла ее вчера.

– Конечно, заперла. – Лэрри встал между ней и дверью. – Ты всегда так делаешь.

Его движение заставило ее замереть. Тут могло быть два варианта. И ей не нравился ни один из них.

Либо эта чертова избирательная кампания приобрела по-настоящему скверный оборот, либо грабители влезли в ее магазин.

– Думаешь, кто-то вломился внутрь? – спросила она, понизив голос до шепота.

– Я думаю, нам следует соблюдать осторожность, пока мы это не выясним. – Он потянулся к дверной ручке.

– Шериф… – начала Джесса и полезла в сумочку за сотовым телефоном.

– Как обычно, отлучился на полчаса. – Лэрри повернул ручку.

Джесса знала, что старая шутка часто оказывается правдой: когда важна каждая секунда, полиция прибывает с опозданием на несколько минут. Поэтому жители Сидара были вынуждены полагаться в основном на себя.

– Олден? – спросила она.

– Возможно. – Он посмотрел на сотовый телефон. – В этой штуке есть фотокамера?

– Конечно.

– Было бы неплохо обзавестись снимком.

– И оружием, – мрачно добавила Джесса.

Она метнулась к одной из полок снаружи и схватила два больших заостренных садовых кола, удар таким предметом мог стать смертельным. Какая бы из возможностей ни оказалась правдой, Джесса была готова встретить ее лицом к лицу.

Лэрри одобрительно кивнул и взял один из кольев.

– Давай посмотрим, что там происходит, − шепнула Джесса.