Чтобы избежать встречи с Кэмом, Диана, полная сладкого чая и горьких мыслей, направилась к своей машине дальним путем, вокруг дома. Но ей не повезло: Кэм вышел из-за угла и направился к ней.

– Эй, – сказал он удивленно.

– «Эй» говорят лошадям, – ответила Диана сердито и попробовала пройти мимо.

– Как в школьные годы, а? – Он преградил ей путь, став посреди дороги. – Беседа, кажется, была не очень приятной.

Она взглянула на него и вздохнула.

– Да нет, все в порядке. Просто я сегодня немного нервничаю. – Диана демонстративно посмотрела на часы. – И опаздываю.

Не сработало. Кэм сложил руки на груди, чуть откинул голову назад и очень серьезно на нее посмотрел.

– Куда ты опаздываешь?

Она заколебалась на секунду, не смогла сразу найти достоверный ответ и сердито фыркнула:

– Не твое дело.

Он сделал шаг вперед и вдруг тревожным взглядом посмотрел на ее чуть выдающийся живот.

– Ты в порядке? Тебе не надо чем-нибудь помочь?

До чего же он любезен! Ее веки задрожали. Если так пойдет и дальше, она может расплакаться. А это уже катастрофа! Диана покачала головой, снова вздохнула, решила, что можно сказать ему правду, и заставила себя встретиться с ним взглядом.

– Я буду с тобой откровенна, Кэм. Я… должна держаться от тебя подальше. Со всеми этими планами, когда происходит то, что происходит… я не могу встречаться с тобой.

– О чем ты? – Его лицо выражало полнейшее недоумение.

Она набрала в легкие побольше воздуха и продолжила:

– Твоя мама целый час рассказывала мне, как собирается искать для тебя жену. Она хочет, чтобы я помогала ей. – Она снова вздохнула в надежде, что ее голос все-таки останется твердым. – Мне кажется, я не смогу принимать в этом участие.

– Диана, о чем ты говоришь? – Он засмеялся коротким невеселым смешком. – Она может искать сколько хочет. Я не женюсь.

Она заморгала, не понимая:

– Но ты сам сказал прошлой ночью…

Теперь его глаза блестели лукавством.

– Кажется, прошлой ночью я сказал массу глупостей. Не попрекай меня ими.

– Кэм…

Он состроил гримасу и взъерошил свои темные волосы так, что они встали торчком.

– Я больше никогда в жизни не буду пить спиртное.

– Ну и хорошо. Проживешь дольше и будешь здоровее. – Диана покачала головой. Этот вопрос сейчас совершенно не волновал ее. – Почему ты сказал, что приехал домой, чтобы жениться, если не собирался этого делать? Может, в том вине плавала истина?

Он застонал.

– Ты психолог-любитель? Забудь, что я наговорил. – Он покачал головой и вдруг стал серьезен. – Диана, мама много лет пыталась заставить меня вернуться домой и жениться. Я сопротивлялся. Я и сейчас сопротивляюсь. А она и сейчас пытается. Вот как обстоят дела.

Диана недоверчиво нахмурилась:

– Добро. Ты говоришь, что приехал не для того, чтобы жениться.

– Конечно нет.

– Тогда почему твоя мама затевает все это? – Она сделала широкий жест рукой.

– Она всегда что-нибудь затевает. Такой образ жизни.

Диана продолжала хмуриться.

– Ну, не знаю.

Он протянул руки вперед, взял ее за плечи и посмотрел ей прямо в лицо.

– Хорошо. Вот тебе вся правда. Мама может строить планы, может думать о званых обедах. Она даже может искать мне невесту. Но я не женюсь. – И добавил решительно: – Ни на ком. Никогда.

«Ни на ком… Никогда…»

Эти слова звоном и стуком отдались у нее в голове. Но так трудно мыслить ясно, когда он стоит вот так близко, а его теплые руки лежат у тебя на плечах. Порыв ветра принес и закружил вокруг них лепестки бегоний. Она взглянула в его звездные глаза и с трудом заставила себя не утонуть в них.

– Что с тобой случилось, Кэм? – Эти слова прозвучали как бы со стороны, и Диана не сразу поняла, что сама произнесла их.

Он помолчал, глядя ей в глаза, словно не хотел ее отпускать. Ей надо было бы отстраниться, но мышцы не слушались.

– Кэм, в чем дело? Что ты имеешь против женитьбы?

Этот вопрос словно разбудил его. Он пытливо смотрел на нее пару секунд, потом, скривив рот, ответил:

– Дважды в один капкан не попадают. – Кэм отпустил ее, отвернулся и засунул руки в карманы.

Его ответ потряс Диану. Он действительно имеет в виду то, на что, кажется, намекает?

– Ты был женат? – спросила она, внутренне сжавшись, как в ожидании удара.

– Нет, – ответил он, вновь поворачиваясь к ней. – Но я был на волосок от женитьбы. Некрасивая история, не хочу говорить об этом. Просто пойми: я стоял на краю пропасти. Я посмотрел вниз и получил хороший урок. С меня довольно.

Диана сама не знала, почему ее так взволновали слова Кэма. В конце концов, он обыкновенный мужчина. Нет, не то. Он необыкновенно обаятельный мужчина, но с потребностями и желаниями мужчины обыкновенного. Конечно, у него были женщины. Конечно, он мог влюбиться. Тот факт, что она сама – трудный случай и не могла забыть Кэма и наладить отношения с кем-то другим, не имеет к нему никакого отношения.

«Тоже мне психолог-любитель. Не можешь устроить собственную жизнь, а пытаешься судить других».

– Но если это так, почему не объяснить все маме? Она ведь будет устраивать приемы, приглашать людей…

– Я сказал: «Пусть строит планы». Я никогда не говорил, что у нее получится задуманное.

Диана покачала головой:

– Все это как-то не вяжется.

– Думаешь, я не понимаю?

Он выглядел ужасно расстроенным, и ей захотелось его приласкать. Но она не имела права ни на что, что могло бы хоть чуточку сблизить их. Ей надо думать о ребенке.

– Мне пора, – сказала она, поворачиваясь и направляясь к машине.

– Я провожу тебя, – ответил он.

Она шла быстро, надеясь держаться от него хотя бы на расстоянии вытянутой руки.

– «Цветочные творения Дианы», – прочитал он вслух надпись на ее фургончике. – Интересное название.

Она посмотрела на него через плечо:

– Не очень оригинально, знаю. Я могу создавать композиции из цветов, но не из слов.

– Нет, серьезно. Мне нравится. Оно тебе идет.

Она колебалась: хотела сесть в машину и не хотела его покидать.

– Почему ты занялась цветочным бизнесом? – спросил он, по-видимому, с искренним интересом.

Она улыбнулась. Это была ее любимая тема. Тут она чувствовала себя уверенно.

– Я всегда любила возиться с цветами. В колледже прослушала курс по выращиванию растений в парниках и оранжереях. Потом пару лет работала в цветочном магазине. – Он посмотрел на нее с явным восхищением. Она, довольная, продолжала: – Это действительно прекрасная работа. В разных случаях нужны разные цветы – для дня рождения, для свадьбы, для появления на свет ребенка. Цветы будят в душе какое-то особое чувство. И это мне нравится.

– Цветами можно просто украсить комнату, – напомнил Кэм.

Именно это она делала в их доме.

– Да, – согласилась Диана. – Бывает, людям не хватает слов, чтобы выразить свои чувства, и они делают это с помощью цветов.

Она покраснела и замолчала. Она никогда не говорила так много о своей работе. Но ей вдруг захотелось рассказать ему, заставить его понять. И он, кажется, понял. Она повернулась к машине, но Кэм опять остановил ее.

– Я рад, что ты так любишь свое дело. То дело, которым занимался я, несколько прозаичнее. – Он замолчал и состроил гримасу. – Ладно, Ди. Наверное, лучше облегчить душу и сказать тебе, почему я на самом деле вернулся домой, почему буду делать то, что собираюсь делать в обозримом будущем.

Она ждала, не зная, хочет ли его слушать. Что бы он ни сказал, его откровения еще больше свяжут ее с его семьей, с этими странными людьми, которые стоят так высоко, которые когда-то презирали ее и ее семью. А теперь он готов рассказать ей нечто, что заставит ее переживать за них. Не очень-то красиво.

Но ведь жизнь не всегда красива. Разве не так?

Он расправил плечи:

– Не будет никаких праздников. В семье больше нет денег.

Диана не сразу осознала смысл его слов. Дженни намекала, что с деньгами могут возникнуть проблемы, но чтобы их не было вовсе… Бред какой-то. Ван Кирки всегда считались самой богатой семьей в городе.

– Что ты такое говоришь?

– Я был у деда. Хотел понять, насколько плохи дела. Он сказал мне кое-что по телефону несколько недель назад. Поэтому я и приехал. А теперь узнал всю правду. – Кэм тяжело вздохнул. – Понимаешь, наша семья вот-вот лишится всего.

Диана подняла голову. Трудно было поверить, что дело зашло так далеко.

– Хочешь сказать, вы разорены?

Он кивнул:

– Ди, я приехал домой с одной целью – постараться сделать так, чтобы мои родители не лишились своего дома.

Он продолжал говорить, сообщал какие-то подробности, а Диана думала о его матери. Она, кажется, совершенно не верила в беды, которыми ее пугала Дженни. Диана решила тогда, что Дженни преувеличивает. И вот теперь…

Она знала и без Кэма, что это началось много лет назад, что отец Кэма попытался сам вести дела семьи, что у него ничего не вышло, во многом из-за его слабостей. Дед старался сделать из Кэма отличного управленца. Кэм не занял в доме места отца, но, кажется, сам твердо встал на ноги. И теперь дед надеется именно на него. Хватит ли у него опыта? Впрочем, он молод, энергичен. Семья поддержит его. Под руководством деда он, возможно, сумеет найти какой-то выход.

С другой стороны, ситуация явно критическая. Разорение. Банкротство. Чтобы Ван Кирков не было в доме Ван Кирков? Невероятно.

Но это не ее проблемы. Не должны стать ее проблемами. Чем больше рассказывал Кэм, тем больше ей хотелось обнять его, приласкать, успокоить. Но она не может этого сделать. Она должна отстраниться, сосредоточиться на ребенке. В нем должен быть единственный смысл ее жизни. Нельзя отвлекаться на прежние мечты. Их надо забыть. Забыть Кэма.

– Мне очень жаль, что все так получилось, – сказала она, пытаясь быть твердой. – Но меня это действительно не касается. Понимаешь? – Она серьезно посмотрела на него.

Он кивнул:

– Конечно. Ты должна думать о ребенке. Тебе нужна спокойная обстановка. Не тревожься о маме. Я сам все ей объясню.

Через несколько минут Диана уже снова мчалась на своей машине вниз по холму. Только на сей раз она не плакала. Диана приняла решение. Она должна быть сильной, даже если это убьет ее.

Диана сидела на дереве. Конкретно – на большом черном дубе. Она не так часто залезала на этот дуб. Наверное, поэтому все и вышло так скверно. Типичный благой порыв с отнюдь не благими (вполне возможно) последствиями.

Рано утром ее разбудил доносившийся снаружи жалобный писк. Завернувшись в одеяло, она пошла на голос посмотреть, что за маленькое существо терпит бедствие, шаг за шагом дошла до дуба, взглянула вверх и увидела на ветке малюсенького черного котенка, который смотрел на нее огромными желтыми глазами.

– Ну-ну, – сказала ему Диана. – Я знаю, тебе проще слезть вниз, чем мне вскарабкаться наверх. Просто попробуй начать спускаться. – И уже по дороге к дому добавила, оглянувшись через плечо: – А потом, надеюсь, ты вернешься туда, откуда пришел.

С тех пор прошел час. Диана успела приготовить себе завтрак, сделать кое-какие записи в бухгалтерской книге, позвонить разным людям, включая своего кузена-юриста Бена Ленкера из Сакраменто. Дядя Люк, последний представитель старшего поколения, умер неделю назад и оставил свой кусок земли в горах им двоим, как единственным здравствующим членам семьи. Она получила по почте какие-то непонятные документы, но Бен объяснил, как обстоят дела, и предложил встретиться и поговорить.

Она хотела было отказаться: у нее уже есть кусок земли, другого ей не требуется, а наследство дяди Люка обещало принести больше хлопот, чем выгод, но, вспомнив, что однажды у нее уже возникали нехорошие подозрения по поводу ее кузена, решила: уж лучше получить как можно больше фактической информации.

«Наследству в зубы не смотрят», – сказала себе Диана.

Возможно, Бен хочет обвести ее вокруг пальца. Скользкий он тип, этот юрист. И она пообещала вскоре перезвонить и договориться о встрече.

Тем временем тоненький писк становился все жалобней. А когда на горизонте стали собираться грозовые тучи, Диана решила во что бы то ни стало забраться на дерево. Если с котенком что-то случится, она больше не сможет спокойно спать по ночам.

– Я иду, иду! Держись! – крикнула она котенку и, встав на стул, влезла на нижнюю ветку.

В детстве она часто взбиралась на этот дуб. Но детство давно ушло, а вместе с ним – цепкость, ловкость, бесстрашие. И дуб с тех пор успел подрасти. И тогда она не была беременна. Как ни странно, эта мысль встревожила ее куда сильнее, чем можно было предположить. Но она продолжала лезть дальше, к котенку. Однако каждый раз, как ее рука готова была до него дотянуться, глупый зверек пятился назад и забирался выше.

– Так дело не пойдет, – сказала Диана непослушному существу. – Я дальше не полезу. Ты должен спуститься ко мне.

Но он не спустился. Только желтые глаза стали еще больше и круглее, а писк – жалобнее.

– Тогда выкручивайся сам, – сказала отчаявшаяся помочь котенку Диана. И посмотрела вниз. Она забралась гораздо выше, чем думала. Земля была очень далеко, она плохо представляла себе, как теперь сумеет спуститься, а котенок продолжал пищать. – Ах ты маленький безобразник, – всхлипнула Диана. – Смотри, что ты наделал! Затащил меня на дерево! Как я теперь спущусь?!

– Мяу! – ответил котенок.

И тут начался дождь.

– Боже праведный! – воскликнула Диана, когда первые капли застучали по листьям. – Почему если плохо, то все сразу?!

Снизу послышался шум подъезжающего автомобиля! Кэм!

– Только не это!

Диана не видела его несколько дней. Она уже почти поверила, что он принял ее слова всерьез и оставил ее в покое, а он взял и опять появился.

Она сидела тихо-тихо и смотрела, как он выключает мотор, как выходит из машины. Он огляделся, посмотрел на озеро, на деревья. Из своего убежища она видела, как он подошел к двери, постучал:

– Диана! Ты дома?

Ей предстояло принять трудное решение. Что делать – окликнуть его с дерева? Или дать ему уехать и попытаться спуститься самостоятельно? Показать, в какое глупое положение она попала, или дать ему уехать и рискнуть сломать себе шею, спускаясь вниз под ветром и дождем? Она не могла даже представить себе, что унизится до мольбы о помощи, что будет кричать так же жалобно, как маленький зверек на верхней ветке.

К счастью, ей не пришлось этого делать. Кэм услышал писк котенка и сам посмотрел вверх. А Диана посмотрела вниз. Он очень старался подавить насмешливую улыбку. А она очень старалась не показать ему язык. Ни у того, ни у другой ничего не вышло. Он подошел вплотную к дереву и крикнул:

– Неплохой вид оттуда, а?

– Великолепный, – ответила она гордо. – Я часто туда забираюсь.

– Правда? – спросил он с коротким смешком. – Я вижу, ты там с другом. Как его зовут?

– Дай ему имя, и ты – его хозяин, – ответила Диана, сама не зная, почему не может скрыть раздражение. – Ты не хочешь котенка? Я ищу, кто бы его взял. – Она попробовала переменить позу и едва не сорвалась. – Но тебе придется подняться за ним сюда.

– Котенка я не хочу, – признался он. – По крайней мере, сегодня. Но я помогу тебе спуститься вниз.

– Мне помощь не нужна, – быстро сказала Диана и тут же прикусила губу. Что такое она говорит?

– Ты можешь спуститься сама?

Он усмехался, и это ее бесило.

– Естественно.

Он пожал плечами:

– Ну что ж, не буду тебе мешать, – и повернулся – как бы для того, чтобы вернуться к своей машине.

– Кэм! Кэм, подожди! – Диана задрожала. Она действительно готова была упасть. – Конечно, я не могу спуститься сама! Почему, ты думаешь, я вишу здесь, как желудь?

Кэм постарался удержать рвущуюся наружу ухмылку.

– Слегка опозориться иногда полезно, – заметил он.

Она негодующе сверкнула на него глазами и стала спускаться, следуя его инструкциям. И через минуту оказалась у него в объятиях. Он подержал ее немного на руках, так что ее ноги едва касались земли, и посмотрел ей в лицо.

– Почему каждый раз, как я тебя вижу, мне хочется улыбаться? – спросил он.

Она постаралась рассердиться.

– Видимо, я кажусь тебе смешной.

– Нет. – Он покачал головой. Его глаза потемнели. – Дело не в этом.

Она вздохнула, вырвалась из его рук и повернулась к дому.

– Пойдем туда, где не капает, – сказала она, и как бы в подтверждение ее слов дождь полил как из ведра. Они едва успели дойти до порога, когда она вдруг вспомнила: – Подожди! А как же котенок?

– С ним все в порядке, – ответил Кэм и указал на что-то позади нее.

Мокрый котенок стоял у ее ног и смотрел на нее своими желтыми глазами. Диана рассмеялась:

– Ах ты хитрец! Я же знала, ты сможешь спуститься, если очень захочешь!

– В любом случае твоя миссия завершилась удачно, – сказал Кэм и бросился в теплый дом.

– Я принесу полотенца. – Диана направилась к своей маленькой ванной. – По-моему, надо первым делом вытереть котенка. Бедный малыш! Он может подхватить воспаление легких. – Говоря все это, она смотрела на Кэма и не смогла не заметить, как дивно выглядят его сильные мускулы под прилипшей к красивой груди мокрой рубашкой. Диана не понимала, почему от этого зрелища что-то сжимается у нее внутри, но быстро отвела взгляд. – Вот, возьми, – сказала она, протягивая ему полотенце. А сама взяла котенка, вытерла его и опустила на пол. Котенок мгновенно скрылся в соседней комнате. – Надо было бы его выпустить. Может, он нашел бы свой дом. Но как я могу его выгнать под такой дождь?

– Мне кажется, у тебя завелась киска, – заметил Кэм, оборачивая вокруг шеи полотенце, которым вытирал свои короткие волосы. – Однако тебе и самой стоило бы немного обсушиться.

Диана открыла рот, чтобы возразить, но он уже вытирал сухим полотенцем ее непослушные волосы.

– Я сама, – сказала она и попыталась отнять у него полотенце.

– Спокойно! – приказал он, не отпуская ее.

Она сдалась, подняла лицо и зажмурилась, когда он стал осторожно стирать капли дождя с ее носа.

Кэм улыбнулся, вспомнив: вот так же вытирал ее после того, как взорвался неудачно надутый пузырь жевательной резинки. У нее тогда было больше веснушек. Но в общем она выглядела так же.

Она открыла глаза, и образ девочки Дианы исчез. Она была ангелом из плоти и крови, точно таким, какого он увидел тогда, в ту ночь. Кэм смотрел в ее темные глаза, и ему казалось, что он так ясно видит все детали – мелкие завитки волос у лба, длинные изогнутые ресницы, прозрачную кожу, четкую линию красивых губ, – что может впитать ее целиком. Перед ним стояла Женщина. Он знал ее большую часть своей жизни, любил ее, любил как друга, но любил очень сильно.

Но что-то изменилось. Он чувствовал нечто большее. Электрическая искра пробежала по его телу, но Кэм не отстранился. Он стоял и смотрел, как она берет полотенце и начинает вытирать голову.

Он реагировал на нее именно так с тех самых пор, как вернулся. Но сейчас эта реакция была слишком сильна, ее уже не получалось контролировать. Тут крылась некая проблема, некий конфликт. Кэм считал Диану своим лучшим другом. Но чувство, которое он испытывал сейчас, никак нельзя было назвать просто дружеским порывом. Имеет ли он право так чувствовать? Или это – роковая ошибка?

Диана бросила полотенце на диван и посмотрела на него вызывающе, словно поняла, что он переживает, и хотела его угомонить. Он растерялся, а это было совсем не в его привычке.

– Зачем ты сегодня приехал? – спросила она.

Удивленный, он приподнял бровь:

– Хотел узнать, как ты поживаешь.

– Прекрасно поживаю, – сказала она сухо, словно давая понять, что аудиенция окончена.

Но он поднял перчатку и решил побыть у нее еще немного.

– Я уезжал на несколько дней, – сказал он. – Был в Луизиане, говорил с несколькими знакомыми банкирами, старался предпринять что-нибудь, чтобы удержаться на плаву, хотя бы на время.

Теперь ее взгляд выражал сочувствие. Значит, Диана, которую он знал всегда, где-то тут, рядом.

– Удачно? – спросила она.

– Как тебе сказать… – Он замялся, потом продолжил: – Я говорил с агентами по недвижимости относительно продажи дома.

– Ой! – Она поднесла руку к губам. – Это просто убьет твою маму.

– Я знаю.

– Ты?…

– Пока нет. Я надеюсь обойтись без этого.

Она кивнула со вздохом.

– Ты сказал ей, что не будет никаких праздников?

Он скривился и отвел глаза.

– Не совсем.

– Кэм!

– Она так увлечена своими планами. Мне жаль разрушать ее воздушные замки.

– Но она приглашает людей вроде Андре Дегрегора и кулинара из Сан-Франциско. Ты должен остановить ее.

Он знал, знал, что должен что-то сделать, и очень скоро. Но сейчас он мог думать только о том, как действует это новое электрическое поле между ними. Не очень хорошо. Это видно по ее лицу. Она все время настороже. Хочет, чтобы он ушел. Он задумчиво потер шею и хотел спросить, в чем дело, но котенок вернулся и теперь явно требовал внимания к себе.

– Ну, киска, как мне с тобой поступить? – сказала Диана, улыбаясь. – Мне не нужен котенок. Я жду ребенка.

Она вдруг почувствовала, что сказала это Кэму и он принял ее слова близко к сердцу. Он знал, что она ждет ребенка, и из-за этого простого факта его чувство к ней становилось проблемой.

– На самом деле, – сказал он, – тебе нужен хороший сторожевой пес. Ведь ты живешь тут одна. Что сталось с Максом?

– Макс? – Диана улыбнулась, вспоминая собаку своего детства. – Он умер много лет назад. Замечательный был пес, правда?

Кэм кивнул. Было время, когда Макс являлся полноправным действующим лицом этой драмы. Он всегда мчался навстречу Кэму, когда тот приходил поудить рыбу или повидать Диану. Осознав, что его больше нет, Кэм ощутил внутри пустоту. Ничто не вечно. Все меняется.

Он беспокойно оглядел комнату:

– А знаешь, я никогда раньше здесь не был.

Диана посмотрела на него с удивлением, потом кивнула.

Сюда никто не входил, пока Джед был жив.

Кэм состроил гримасу:

– Твой папа сам был хорошим сторожевым псом.

– Вот именно.

Он внимательно посмотрел на нее. Она не пригласила его присесть, не предложила что-нибудь съесть или выпить. Она хочет, чтобы он ушел. А он, как ни странно, не хочет.

– Однажды я подошел очень близко к дому, – заметил он. – Я горел праведным возмущением и жаждал побеседовать с твоим отцом.

Диана взглянула на него с любопытством:

– О чем?

– О тебе. Я пришел потребовать, чтобы он прекратил обращаться с тобой как с боксерской грушей.

Она покраснела и покачала головой.

– И он немедленно согласился, как только ты объяснил ему, как плохо бить свою дочку-подростка, – сказала она холодно.

– Он прицелился в меня из ружья. – Кэм усмехнулся. – Я бросился прочь, как испуганный кот. – Он посмотрел на котенка, который теперь терся о ноги Дианы. – Не обижайся, киска, – поспешно добавил он и, подняв глаза, встретил взгляд Дианы. Они смотрели друг на друга на миг дольше, чем допускают приличия, а потом она отвернулась, взяла котенка, унесла его на кухню и налила ему молока в блюдце.

Кэм наблюдал за ней и вспоминал ту свою встречу с Джедом.

– Только посмей ударить ее еще раз! – кричал он тогда. – Я заберу ее у тебя. Ты больше никогда ее не увидишь.

– Куда ж ты ее заберешь? – ответил Джед с мрачной усмешкой. – Кто ее примет?

– К себе домой. Мы о ней позаботимся.

Джед рассмеялся ему в лицо:

– Ну да, конечно! Твоя матушка скорее умрет, чем даст ступить на свой чистый пол такой жалкой помоечной твари, как моя дочка. У твоей мамы высокие стандарты, малыш. А ты просто грезишь наяву.

И тут он наставил на Кэма ружье. Кэм, уверенный, что Джед ошибается, изложил матери свою идею. Но оказалось, Джед лучше знал, как устроен мир. Мать пришла в ужас. И эта ее реакция стала одной из причин бегства Кэма из дома.

«Странно, как все изменилось. Теперь Диана – одна из маминых любимиц».

Она вернулась из кухни и вопросительно смотрела на него. Но Кэм все еще блуждал где-то в воспоминаниях.

– Когда умер твой отец? – спросил он.

Она ответила, и он кивнул.

– Твой отец был обижен на весь мир и решил допиться до смерти, чтобы всем отомстить. – И добавил в ответ на ее встревоженный взгляд: – Вероятно, смерть твоей мамы здорово выбила его из колеи.

Диана подняла глаза и вновь встретилась с ним взглядом.

– Моя мама не умерла. Она уехала, когда мне было шесть лет.

Кэм содрогнулся:

– Я думал…

Диана отвернулась от него и принялась собирать полотенца.

– Он хотел, чтобы все так думали. А на самом деле она просто была сыта им по горло и сбежала. А меня оставила.

В ее голосе звучало плохо скрытое горе. Кэму стало очень жаль ее. Он сделал шаг в ее сторону, но почувствовал, как напряглась ее спина, и остановился.

– Ты ничего не слышала о ней с тех пор?

Она вздернула подбородок:

– Нет. И не желаю слышать.

– Я думал, может, ты хочешь примирения, особенно теперь, когда ты беременна.

Она зло на него посмотрела.

– Знаешь что? Моя беременность – это мое дело. И я не хочу ее обсуждать.

– Хорошо, хорошо. – Он нахмурился. Сперва он собирался играть по ее правилам. В конце концов, она беременна. А беременным женщинам нужно особое понимание, особая забота. По крайней мере, так говорят. Но чем больше он думал обо всем этом, тем сильнее чувствовал, что отступает слишком далеко. Все это становится немного странным. Он повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо. – Ты хочешь сказать, я должен забыть о твоем ребенке, должен делать вид, что его не существует? Ты этого хочешь? – Она с каменным лицом продолжала сворачивать полотенца и ничего не ответила. Он спросил нарочито небрежно: – На каком ты месяце?

– Кэм! – Диана прижала свернутые полотенца к груди. – Я не буду обсуждать с тобой эту тему.

Он покачал головой:

– Прости, Ди, но так дело не пойдет. Я должен знать, что с тобой происходит, и хочу узнать это немедленно.