В перерыве между лекциями курсанты толпой вывалили из здания на перекур и окружили уличную «пепельницу» – поставленный чашей колесный диск от грузовика. В помещении школы курить запрещалось, и на двери туалета была даже вывешена надпись об этом. Ратилов, как и раньше, встал чуть в стороне от общей группы, чтобы не быть даже пассивным курильщиком. Рядом с ним оказался тот курсант с умными глазами, что был старшим по возрасту в группе. Смотрел он чуть насмешливо, но без агрессивности.

– А что спецназу ГРУ здесь понадобилось? Или вас в армии не учили быть настоящими мужчинами? Понадобилась подпитка?

– Миллион понадобился, – спокойно, почти хмуро сказал Станислав.

– Никак машину хорошую купить мечтаешь?

– У меня есть приличный автомобиль.

– Понятно. Автомобиль имеется, а вот квартиры нет?

– С квартирой дело обстоит хуже, но ее на эти деньги не купишь.

– Тогда что, если не секрет? Хочешь свой бизнес открыть?

– И бизнес меня не интересует. Не для меня это. Дочь у меня болеет. В глаза ей смотреть не могу. Деньги на лечение нужны.

– Да, это цель, – серьезно сказал курсант. – Тебя как зовут, спецназовец?

– Станислав. Стас попросту…

– А я Вадим. – Курсант протянул руку для пожатия.

Рука у него оказалась сухая и твердая. И рукопожатие было крепким. Так руку жмут обычно люди прямые и честные.

– А тебе миллион, как я понимаю, на машину нужен? – в свою очередь спросил Станислав. Его прозорливость имела объяснение. Если человек начал разговор о машине, значит, его этот вопрос волнует.

– Угадал. Моя старушка на ходу развалиться готова. Вчера утром вот глушитель потерял. Отвалился, а позади меня КамАЗ ехал. И прямо по моей трубе. Как здесь без миллиона обойтись!..

– Желающих много. Конкуренция большая.

– Я подготовленный. А они почти все курящие, не потянут.

– Спортсмен?

Курсант с достоинством кивнул.

– Мастер спорта международного класса по боевому самбо.

– Впечатляет.

– Правда, уже два года, как тренироваться бросил. Попробовал себя в смешанных единоборствах, но у меня ударной техники не хватает. Руки для ударов слишком тяжелы. Бросил. Но форму для себя поддерживаю. Чтобы не раскисать…

– Это хорошо, – согласился старший лейтенант и посмотрел на часы. – Пора…

– Еще семь минут, – не согласился стоящий сбоку курсант с перевязанной рукой. – Меня Александром зовут. Я еще сигарету осилить успею.

И он поочередно пожал руки Ратилову и Вадиму. При этом для пожатия протягивал как раз забинтованную руку, которую оба пожимали с осторожностью. И только после этого вытащил сигарету и закурил.

– Что с рукой?

– Палец выбил большой. Я всегда, как кому-то от души врежу, его выбиваю.

– Бьешь, значит, неправильно, – сделал вывод старший лейтенант.

– Зато от чистого сердца, – оправдал себя Александр. – Чтобы без обиды было: чем смог, тем и помог…

– Большая необходимость была? – словно бы между делом поинтересовался Вадим.

– Меня не спрашивали, – усмехнулся Александр. – «Наехали», я ответил, и весь разговор. Майор вчера еще сказал, что скоро мы дома себя чувствовать будем как в гостях…

– Он так говорил? – спросил Ратилов.

– Ну, другими словами. Не в том дело. «Черные» привыкли, что им не отвечают. А их на место надо ставить. Тогда уберутся к себе. А то еще пистолетами размахивают…

– Пистолетами? – переспросил Вадим.

– Пистолетом. Он, правда, и достать не успел. Только руку на рукоятку положил – я его сразу «отключил». Я когда-то два года в литейном цехе работал, кувалдой летник с отливок сбивал. Вот и натренировался. Удар у меня тяжеленный.

– А пистолет куда дел? – Ратилов вспомнил о подобном своем вчерашнем приключении, но с выводами пока спешить не хотел.

– Сказал бы раньше, что тебе нужно… А мне лишняя головная боль ни к чему. Статья за такое дело корячится. Я обойму вытащил, подальше забросил, и хватит. Да толку-то… У них почти у каждого оружие. Пистолета нет – они за нож хватаются…

Группа дружно двинулась к двери. Александра позвали, и он отошел в сторону. Разговор прервался. Ратилов с Вадимом переглянулись и оба одновременно покачали головами.

У Станислава возникла мысль, что нечто схожее, видимо, в этих происшествиях было. Возможно, и с другими, носящими следы схваток, были неприятности того же характера. И возникал вопрос: что это может означать? Если у всех разборки были с кавказцами или со среднеазиатами, то, вероятно, можно рассматривать ситуацию так: курсантов натравливают на иноплеменников, а иноплеменников – на курсантов. А какой в этом смысл? Что-то не сходилось в предположениях. Следовало подождать, чтобы собрать дополнительные факты…

* * *

Не успели курсанты рассесться, как в дверь заглянул подполковник Вальцеферов. Майор Базука подошел к двери, чтобы пошептаться о чем-то с подполковником, после этого нашел глазами Станислава, кивнул и сказал:

– Спецназ ГРУ – на выход. Загляни в кабинет к подполковнику Вальцеферову. Тебя там ждут. И постарайся не задерживаться. Мне не нравится, когда мои лекции прогуливают.

Станислав пожал плечами и двинулся к двери.

– А кабинет где? – спросил уже перед выходом.

– Второй этаж, слева от доски объявлений. Ну, где расписание висит…

Ратилов вообще-то видел, как подполковник Вальцеферов открывал этот кабинет своим ключом, но справедливо рассудил, что ни к чему демонстрировать свою наблюдательность, и вообще излишнее внимание обычно проявляет человек, в чем-то заинтересованный. Таковым показаться старший лейтенант не желал и предпочел спросить. Он вышел и неторопливо двинулся в сторону лестницы. Сам Вальцеферов уже ушел. Торопился, видимо.

Около двери Станислав прокашлялся, затем постучал.

– Войдите, – откликнулся из-за двери подполковник Вальцеферов.

Ратилову, привыкшему к армейским офицерским отношениям, трудно было держать себя с некоторой гражданской расхлябанностью, и тем не менее он чуть развязно спросил:

– Звали?

– Вызывал, – поправил Вальцеферов, внимательно, но чуть насмешливо вглядываясь в спокойного и невозмутимого курсанта. – Присаживайся. Сейчас приедут из уголовного розыска с тобой побеседовать. Не ждешь, скажешь, такой беседы?

– Меня уже трижды в разные милицейские службы приглашали. Предлагают работать, – увел старший лейтенант тему в сторону.

– А зря. Неплохая работа. Посмотрим, может, и я в ОМОН позову…

– Не пойду, – категорично сказал Станислав.

– Чем тебе ОМОН не нравится?

– Я свое отслужил. Погоны надоели, субординация надоела. Если уж служить дальше, я бы только в спецназе ГРУ остался. Но и там надоело. Хочу с семьей больше бывать.

– Семью на службе завел?

– Во время службы. Контрактникам это разрешается и даже приветствуется. Хотя жилья для офицеров не хватает. Но официально обещают. Лет тридцать прослужишь, может быть, и получишь.

– Старые проблемы. У нас они, правда, лучше решаются. Потом, может быть, и поговорим.

– Едва ли, – упрямо возразил старший лейтенант.

– Ну и ладно. Сейчас разговор не о том.

За окном послышался шум двигателя машины. «Тойоты Лендкрузер», несмотря на свои солидные габариты и сильные двигатели, работают бесшумно. Значит, приехала другая машина. Вальцеферов, не поднимаясь из кресла, определил по звуку, что это за авто.

– Менты по твою душу. Что ты там натворил вчера вечером?

– Я разве что-то натворил? – со спокойным удивлением спросил Станислав, сам, однако, не чувствуя при этом спокойствия.

Быть до конца уверенным, что кто-то со стороны не заметил происходящего на балконе, он не мог. Впрочем, волноваться особенно тоже не стоило. Если бы кто-то видел и сообщил в милицию, его не стали бы так вот предупреждать. Просто зашли бы с группой захвата в класс, где идут занятия, и задержали бы. Да и кто мог знать, что он, проживающий в той квартире, в настоящий момент находится на занятиях в школе «Вальгалла»? Если все это продумать, то становится очевидным, что приехал кто-то по наводке подполковника Вальцеферова. Только вот что это за наводка? Вальцеферов сдал Ратилова или «прокачивает» с помощью своих друзей в милицейской форме. А антураж в виде машины организовать не сложно. Скорее всего ситуация выглядит именно так. Шестьдесят процентов за то, что Вальцеферов для чего-то организовывает «прокачку», а сорок процентов все же следует оставить на возможное желание подполковника таким простым способом избавиться от своего курсанта. Но опять же в этом случае никто не стал бы предупреждать старшего лейтенанта. Гораздо проще было захватить его неожиданно. Тем более что после вчерашнего вечернего случая менты уже должны догадываться, что имеют дело с опасным человеком.

– Сказать мне ничего не желаешь? Чтобы я попробовал помочь…

– Мне нечего сказать. И какая помощь мне нужна?

В дверь постучал и сразу же, не дожидаясь приглашения, вошел капитан милиции.

– Разрешите, товарищ подполковник?

– Заходи, работай. – Вальцеферов встал, уступая свое место. – Что-то понадобится – стукни в стенку. Я рядом буду.

Еще раз с прежней легкой насмешкой глянул на Ратилова и вышел.

Капитан устроился в кресле напротив и раскрыл перед собой папочку из ободранного кожзаменителя. С громким звуком открыл замок-молнию и вытащил несколько листов, какие-то заполненные неразборчивым почерком бланки.

– Ратилов Станислав, как я понимаю? – спросил он, посмотрев на старшего лейтенанта. Выражение лица при этом сохранял строгое и решительное.

– Он самый…

Они были примерно одного возраста и смотрели друг на друга оценивающе. Но у капитана в глазах было еще и любопытство. А Станиславу было интересно, знает ли капитан о том, что в действительности произошло минувшим вечером, или он в самом деле карта, которую разыгрывают втемную.

– Вы в настоящее время проживаете без регистрации по адресу…

Он назвал адрес. Ратилов кивнул:

– Именно там.

– Я пока не буду выписывать постановление об административной ответственности за проживание без регистрации… – начал капитан с предупреждения, словно собирался торговаться.

– Не можете, – возразил старший лейтенант, пресекая попытку торговли.

– То есть? – недовольно проговорил милиционер.

– Я просто в гостях в вашем городе. А проживаю в другом. Гостить никому не запрещено. И для этого регистрироваться не нужно. Квартира, которую вы назвали, принадлежит моему другу детства. Он разрешил мне пожить там, пока сам отдыхает. За квартиру я не плачу, следовательно, и хозяина за неуплату налогов оштрафовать тоже не можете.

– Серьезный вы человек. Даже с законами знакомы.

– Стараемся. Вы хотели спросить меня о чем-то? У нас занятия идут, и преподаватель попросил долго не задерживаться.

– Кто у вас преподаватель?

– Майор Базука.

– Серьезный человек. Но даже майор Базука понимает, что такое служба и исполнение служебных обязанностей. Итак…

– Итак…

Ратилов начал говорить уже и сам с некоторым вызовом. Он просчитал ситуацию и нашел ее для себя довольно безопасной. С соседями он ни разу не общался. Если и видели его около подъезда две-три старушки, то они даже имени его не знают и уж никак не могут помочь милиционерам найти его в «Вальгалле». Значит, это все только проверка, проводимая через капитана Вальцеферова. И не стал бы рисковать подполковник, сдавая Станислава ментам, потому что не знает, что сказал наемный убийца Ратилову перед смертью, назвал ли того, кто его послал.

– Итак… – еще раз проговорил капитан. – Вас я знаю, а меня зовут капитан Алферов, я инспектор уголовного розыска. Представились, значит, а теперь перейдем к делу. Вы в курсе того, что случилось нынешней ночью под вашим балконом?

– Ночью, признаться, я спал. Посторонних подозрительных звуков не слышал. По крайней мере, могу с уверенностью сказать, что гранаты там не взрывались, и, кажется, даже не стреляли. А что там произошло такого, что меня ради этого с занятий вытащили?

– Ночью прямо под вашим балконом был обнаружен труп мужчины, по национальности азербайджанца, работающего в Челубеевске уже два с половиной года…

– Он прямо под моим балконом работал?

– Нет, – спокойно ответил капитан. – Он работал в пневматическом тире в городском парке. Но это не его бизнес. Он там только наемная рабочая сила.

– И его застрелили прямо в тире из пневматической винтовки, а потом принесли труп под мой балкон? – Старший лейтенант продолжал, что называется, ваньку валять. – Уложили, надеюсь, аккуратно? И, главное, крышку гроба хорошо заколотили?

– Там не было гроба, там было тело.

Милиционер чувствовал, что не владеет ситуацией, но изменить положение не мог. И потому отвечал сухо и сдержанно, надеясь найти вариант, при котором он сможет выглядеть более достойно.

– Это тоже допустимая версия, относительно переноса трупа. Однако никто в него не стрелял, даже из пневматической винтовки. Иначе патологоанатомы отдела судебно-медицинской экспертизы заметили бы это. Скорее всего человек упал или был сброшен сверху.

– Да, скорее всего именно сверху… – согласился с капитаном старший лейтенант.

– Вы видели, как что-то сверху пролетело? – насторожился капитан.

– Нет.

– Тогда почему вы уверены, что его сбросили сверху?

– Потому что снизу сбросить нельзя. Снизу можно только подбросить.

– Как сказать, как сказать… Значит, вы ничего не видели и ничего не слышали?

– Не видел ничего, поскольку сплю я обычно с закрытыми глазами. А если что-то и слышал сквозь сон, то вспомнить не могу. Потому ничем не могу быть вам полезным.

– А вот здесь у меня есть показания вашей соседки, живущей этажом выше. Не над вами, а рядом. Так вот, она видела, как убитый до гибели стоял у вашей двери.

– Это какая соседка? – Ратилов ради прояснения ситуации начал импровизировать. – Старушка в букольках? Больше там вроде бы и женщин нет. Есть молодая, но она в отъезде.

– Да, старушка, – согласился капитан, выкручиваясь из положения, в которое его загнал Ратилов. Вопрос, как он понимал, мог быть задан ради обыкновенной проверки. – Наверное, она самая. Показания у нее брал не я, но, судя по протоколу, действительно старушка.

Когда Станислав наблюдал за наемным убийцей с лестничной площадки, мимо него никакая выдуманная им на ходу старушка не проходила, и даже лифт в это время не поднимался. Конечно, мифическая старушка могла видеть убийцу, когда он приходил раньше, если он вообще раньше приходил.

– И в котором часу это было?

Капитан назвал реальное время. И в этом была его ошибка. Станислав теперь уже точно убедился, что его просто «прокатывают», чтобы проверить на разговорчивость.

– Это нереально. Старушка, видимо, ошиблась. В это время я уже был дома.

– И он к вам не приходил?

– Думаю, что смог бы его заметить, если бы он приходил. Я, кажется, был трезв.

– А вот ваши соседи уверяют, что слышали из вашей квартиры возбужденные голоса и звуки, похожие на звуки борьбы.

– Та самая соседка сверху слышала?

– Та самая, – сказал капитан не подумав.

– Значит, эти звуки доносились с чердака. Иначе ей трудно было услышать. Впрочем, она могла и на пол лечь, и ухо к паркету приложить. Старушки странные бывают…

– Вы думаете, что убитый был на чердаке? – проявил Алферов заинтересованность.

– Я вообще об этом не думаю. Думать – ваше дело. Но могу предположить, что, если человек упал с первого, второго и даже третьего этажа, он остался бы жив. Но бывают случаи удачного приземления и с более высоких этажей.

– Эксперты уверяют, что смерть наступила до того, как человек был выброшен. Убитому сломали шею. Причем сломали профессионально. А выбросили через несколько часов. – Алферов смотрел на Ратилова с таким вниманием, словно надеялся на желание последнего написать явку с повинной.

Однако, к удивлению капитана, тот подобного желания не проявил.

– Ко мне лично какие-то вопросы будут? – спросил Станислав.

– Последний… Один из жильцов дома видел, как вы ночью выходили на балкон и курили…

– Могу вас уверить, что этот один из жильцов дома был пьян. Я не курю. Уважаю свое здоровье.

Тоном Станислав дал понять, что беседа завершена, и встал, собираясь попрощаться, но тут в кабинет вошел Вальцеферов.

– Вы закончили?

– Да-да, товарищ подполковник. У нас все вопросы исчерпаны.

Капитан слегка лебезил перед суровым омоновцем.

– Хорошо, капитан, иди. А ты, курсант, задержись. Теперь я хочу с тобой поговорить…