Памятуя о попытке ночного взлома, Станислав соблюдал предельную осторожность, хотя внешне это никак не выражалось. Он казался почти беспечным и однажды даже остановился, чтобы посмотреть на большую стаю ворон, что-то громко делившую на высоких тополях. При этом старший лейтенант, естественно, не забывал незаметно посматривать по сторонам и обдумывать свое положение.

Какую цель могла преследовать попытка проникновения в квартиру? Причем в то время, когда сам старший лейтенант находился в ней. Уже первый визит наемного убийцы из Азербайджана показал тем, кто противостоит Ратилову, что он человек серьезный и просто так «придавить» его невозможно. Значит, о простой проверке на вшивость, как в первый раз, говорить не приходится. И кто те рисковые ребята, что лезли в квартиру? И с какой целью? Скорее всего убить Станислава. А может быть, и спросить о подробностях разговора, который проходил рядом с автобусом на стройке, когда проводились занятия по роупджампингу. Возможно, и Александра тоже хотели спросить, но и там потерпели фиаско. Счастливый слышал два голоса – Ратилова и Усольцева. Два человека подозревали Максимыча в умышленном убийстве Валеры. Следовательно, задание проникнуть в квартиру мог дать Счастливый – любитель подслушивать. Майор в этом случае должен быть заодно с полковником Самохваловым. Если убийство Валеры служило целью пресечь подозрения в убийстве Вальцеферова, значит, оба убийства были совершены одним и тем же лицом. Цепочка замыкается. Но, чтобы она стала и крепкой, необходим мотив убийства самого подполковника Вальцеферова. Для взгляда со стороны полковник Самохвалов такого мотива не имел. Более того, президенту «Вальгаллы» невыгодно, чтобы в его школе произошло такое трагическое событие.

Все эти происшествия, естественно, могли иметь отношение непосредственно к заданию Ратилова, а могли и не иметь. Но пренебрегать ими было нельзя ни в коем случае.

* * *

В этот раз во дворе не было машины, что стояла там минувшим вечером, но ее отсутствие мало успокаивало. Машине не нужно много времени, чтобы появиться или уехать. В квартиру Станислав входил, готовый к любой неожиданности, и, открывая дверь, уже стремился пальцами прощупать и ощутить, как проворачивается замок. После работы отмычкой замки, как правило, открываются более туго и с едва заметными щелчками, потому что отмычка сдвигает запирающие пуансоны по одному, а сдвинуть все одновременно практически невозможно, и разница даже в доли миллиметра ощущается чуткой рукой. Сейчас все было нормально, ключ повернулся без щелчков и легко. Но и это не было еще гарантией безопасности. Замок можно было открыть и с помощью подбора ключей, что при массовом производстве одинаковых замков не слишком и сложно. С таким настроением Ратилов и шагнул за порог. И при этом держал в рукаве острием вниз заранее припасенный карандаш. При первом же движении рукой, если карандаш не придерживать, он падает в подставленную ладонь, успей только сжать пальцы – и ты вооружен. Однако карандаш пока не понадобился. Дома все было спокойно. Тем не менее даже до наступления ночи Станислав закрыл дверь в дополнение к замку и на задвижку.

Дверь и задвижка, конечно, не выдержат удара ноги. Но эта мера в любом случае даст ему время и возможность подготовиться к встрече навязчивого незваного гостя. А познакомиться с таковым хотелось бы, потому что такое знакомство могло бы прояснить ситуацию. Не каждый, конечно, может оказаться таким разговорчивым, как первый наемный убийца, но майор Счастливый слишком мало знал о возможностях болевых ощущений, когда устраивал на занятиях почти цирковое представление и даже подводил теоретическую основу под свое садистское удовольствие. Привыкнуть, конечно, можно и к боли, но происходит это, как правило, когда боль не слишком острая и держится долгое время. К острой боли привыкнуть невозможно. И потому, умеренно дозируя порции боли, не допуская ее плавного нарастания и прерывая время от времени моменты воздействия, можно заставить почти любого человека говорить. Необходимо только знать методологию допроса. А пройденный обязательный курс «Методологии допроса пленного в тылу противника» старший лейтенант пока не забыл, хотя применять полученные знания на практике ему еще ни разу не доводилось.

Но пока допрашивать было некого, следовательно, и вспоминать методологию допроса было рано. Едва успев заварить чай, старший лейтенант вместе с горячей чашкой сел к компьютеру, надеясь, что Макиавелли уже расстарался и что-нибудь добыл по его запросу. Материалы уже пришли. Но это были только материалы досье управления юстиции на заключенного, причем фотографии были трехлетней давности и не самого лучшего качества. Однако уже первый взгляд даже на плохие фотографии анфас и в профиль давал возможность понять, что настоящий Усольцев и Усольцев из школы «Вальгалла» схожи только светлыми волосами и худощавой жесткостью лица. На этом сходство кончалось.

Все же прочитав досье, которое практического интереса не представляло ни в одной из статей – кроме той, что настоящий Александр Усольцев на зоне заразился туберкулезом, следовательно, должен был кашлять, что второй Усольцев, из школы «Вальгалла», и пытался изобразить с помощью неумеренного курения, Станислав закрыл почтовую программу и через «Скайп» вызвал капитана Маковеева. Макиавелли ответил сразу – видимо, ждал вызова за компьютером.

– Посмотрел материалы?

– Посмотрел. Это не он.

– Я уже знаю. Нам принесли фотографию твоего Усольцева. На настоящего похож мало. В настоящее время «наружка» ведет подставного до дома. Попытаемся вычислить парня по адресу. Настоящего Усольцева проверили. По словам матери, он сейчас на работе, трудится в Москве вахтовым методом. Месяц там, месяц дома. Твой Усольцев движется не по этому адресу. Едет совсем в другой район города.

– Хорошо. Что-то будет – сразу сообщи эсэмэской.

– Обязательно. Что у тебя? «Хвоста» за собой не видел?

– Нет, не видел, кстати, и вашу «наружку». Они меня «вели»?

– Не спускали глаз. Но издали, из трех машин. Одна всегда готова была прийти на помощь.

– Хорошо работают. Я их не заметил.

– Работать умеют, – согласился капитан. – Современная техника это позволяет. Квартира твоя весь день была под присмотром. В подъезде напротив двери, под батареей отопления, установили беспроводную видеокамеру. Днем приходил один человек. Позвонил, постоял перед дверью и ушел. Пытаемся выяснить, кто такой. Судя по всему, кто-то из знакомых хозяев. Имей в виду, если вечером зайдет, сразу не бей.

– Постараюсь ударить чуть позже, после выяснения, – мрачно пошутил Ратилов.

– Наблюдение продолжается и ночью. Если кто-то подойдет к двери, тебе позвонят на мобильник. Не пугайся звонка с незнакомого номера, отвечай.

– Лучше на городской телефон, у того звонок громкий. За дверью будет слышно. Поймут, что я не сплю. И… и посмотрим, как они себя поведут.

– Хорошо, я передам… Подожди минутку. Мне что-то принесли.

Минутка затянулась, и Станислав успел выпить одну чашку чая, а вторую налить. И только после этого Макиавелли снова вышел на связь.

– Любопытное сообщение мне принесли.

– Не люблю, когда кота за хвост тянут, – отозвался Станислав на затянувшуюся паузу.

– Я не тяну. Я просто читал. Отследили твоего Усольцева, который оказался бывшим старшим лейтенантом спецназа внутренних войск Василием Евгеньевичем Макаровым. Личность тоже серьезная, участник трех командировок на Северный Кавказ, имеет две медали. Уволен из спецназа после драки со своим командиром. Дело едва-едва не дошло до трибунала. Покалечил он слегка своего командира. Судя по всему, за дело, иначе трибунала бы ему не избежать. За что именно, позже выяснят, и я тебе сообщу. Пока только это. Фотографии компьютер идентифицировал. Это он однозначно.

– Очень интересно.

– Кстати, Макаров тренировался вместе с Караваевым. Мастер спорта, только не международного класса.

– Большая для меня неожиданность, признаюсь.

– Вопрос в том, что им в «Вальгалле» надо?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Не думаю, что ты сможешь ответить.

– У меня сложилось впечатление, что призовой миллион их не слишком интересует. Твою версию о вербовке банды я полностью отметаю, потому что парни никак не вяжутся с моим представлением о бандитах. Они выглядят вполне порядочными ребятами. И ведут себя так, как и положено вести себя порядочным парням. Я бы скорее предположил, что они имеют нечто против ментов «Вальгаллы». Или кого-то отслеживают.

– Думаешь?

– Предполагаю.

– Тогда у меня возникает попутная версия, которая увязывается с твоими наблюдениями. Это даже не версия, а момент, который может в твою версию вписаться.

– Я еще версию не выдвигал, – возразил Ратилов.

– Почти выдвинул. Так вот, жена Караваева погибла на дежурстве в отделе вневедомственной охраны. Президент «Вальгаллы», когда ушел из ОМОНа, работал начальником городского отдела вневедомственной охраны. Работал всего полгода. Когда его переводили, думали, он там хотя бы пару лет отслужит. Он отслужил полгода и написал рапорт. По состоянию здоровья… В самом деле имеет несколько ранений и контузий. Но главное в том, что он был прямым начальником сотрудников в пострадавшем отделе. И его могли впустить в помещение, не ожидая нападения. По крайней мере, его присутствие не насторожило бы убитых. Возможно, именно это привело Караваева и Макарова в «Вальгаллу».

– Правдоподобно, – согласился старший лейтенант. – Мне кажется, они сильно копают именно под полковника Самохвалова.

– Самохваловым наш оперативный отдел уже плотно занялся. Отслеживаются все его контакты, в том числе и банковские счета. У него их несколько, и счета вполне серьезные. Думаю, это счета не лично полковника, а «Вальгаллы». С них, видимо, и производятся различные платежи. И покупаются дорогие машины для преподавательского состава. Это уже установленный факт. Платеж за четыре «Лендкрузера» стоимостью ненамного меньше трех миллионов рублей каждый производился с одного из счетов Самохвалова. Я думаю, это была оплата каких-то услуг, но мы не знаем каких. Однако за преподавательскую деятельность это слишком много. Тем более что преподавателям наверняка и зарплата платится. Сейчас полковника ведет наша «наружка». Если что-то будет, мы посмотрим, что с ним делать. В экстренном случае я тебе позвоню.

– Меня сейчас больше волнует вопрос, что делать с Караваевым и Макаровым. Если они что-то накопают, они могут сорвать мою операцию.

– Могут. Ребята крутые. Я пока вижу только один вариант, как обезопасить себя от них.

– Выкладывай.

– То, что я тебе уже говорил. Предыдущая моя версия. Объявить их подозреваемыми, передать данные ментам, и пусть парни посидят в СИЗО. То, что Макаров выдает себя за Усольцева, только сыграет в пользу этой версии. Спортивная подготовка того и другого тоже подольет масла в огонь. А ты сможешь за это время завершить дело. Годится на твой вкус?

– Не очень. Мне хотелось бы иметь скорее таких помощников, чем противников, или вообще не иметь их. Кроме того – и это немаловажный факт, – у них есть какой-то информатор. Именно он и вывел их на «Вальгаллу». Есть у них какие-то данные, которыми они просто так не поделятся, а если поделятся, то только в обмен на что-то. Скажем, на взаимные услуги.

– Желание у тебя хорошее. Только как его осуществить?

– Я подумаю. Ты долго еще на службе будешь?

– Мне дома делать нечего. Мои уехали отдыхать. Я могу ночевать в кабинете. У меня удобный диван. Иногда приходится здесь оставаться. Место освоено.

– Я подумаю и выйду на связь.

– Хорошо. Я пока поработаю с документами. Может, и мне что-то интересное в голову придет. До связи.

* * *

Чайник закипал уже в третий раз, и Ратилов всерьез начал опасаться, что он вскоре может лопнуть. Это было бы, с его точки зрения, совсем некстати, но чай, в меру крепкий и обязательно свежезаваренный, всегда помогал ему хорошо думать. А думать пришлось напряженно и сосредоточенно, не менее сосредоточенно, чем майор Базука предлагал рассматривать черный кружок на белом листе бумаги.

Станислав перебирал все возможные варианты действий Вадима Караваева и Василия Макарова в школе «Вальгалла», каждый вариант просчитывал в соответствии с манерой поведения курсантов. И каждый раз находил проколы в рассматриваемой версии и отбрасывал ее как непригодную. В итоге после перебора всего, что смогло прийти на ум, осталась только одна, та самая версия, которую Станислав высказал в самом начале капитану Маковееву. С ней было тоже, кстати, не все гладко, и там проколы присутствовали, но мелкие, которые в оперативном разборе обычно называют несистемными. Такие проколы вызываются личностными чертами характера участников, а не непродуманностью варианта. Следовательно, эту версию можно было считать рабочей, как наиболее обоснованную. Но в этом случае, как и во всех остальных, вставал вопрос об отношениях с Вадимом и Василием, которого по привычке хотелось называть Александром. И, наверное, даже мысленно пока требовалось придерживаться этой привычки, чтобы потом нечаянно не проколоться.

Итак, Вадим и Александр… Принесут они больше пользы, находясь на завершающем этапе в камерах СИЗО или рядом со старшим лейтенантом Ратиловым? При отсутствии Вадима и Александра практически распадается группа поддержки. Вдвоем со Славиком трудно будет противостоять двум другим группам, превосходящим их численно. А такое противостояние будет обязательно, хотя Станислав еще и не знал, как не знали другие, что будет представлять собой курс на выживание на завершающем этапе. Что-то там менты придумают обязательно, какой-то подвох будет. Может случиться, конечно, и так, что поддержка станет только помехой. А может оказаться, что без поддержки и обойтись невозможно. И хотя бы в соответствии с этим вариантом присутствие двух таких подготовленных членов группы было бы очень кстати. Однако этот вопрос уже частично не относился к оперативной обстановке, поскольку поддержка Станиславу требовалась для достижения личных целей, то есть для выигрыша главного приза. Хотя если посмотреть на дело с другой стороны, то победитель последнего этапа является главным лицом в обещанном трудоустройстве, где есть возможность не только заработать второй миллион, но и выяснить наконец, чем занимаются выпускники школы. То есть дойти до конечной точки всей операции.

Но, если Вадим и Александр выйдут к какой-то своей цели, они могут и сорвать операцию. Если они вели свое расследование, то наверняка желают чего-то добиться самостоятельно, не прибегая к помощи следственных органов, потому что не верят ни им, ни судебной системе. И вообще, иметь таких помощников – значит обеспечить себе безопасный тыл. Смысл сотрудничать с ними просматривался зримо. Но сотрудничать – значит открыться. Если не открываться, не откроются и они. И тогда могут стать помехой. Вывод напрашивался сам собой – следует открыться и предложить сотрудничество, обещая взамен помощь. В данном случае помощь может выражаться даже в вовремя закрытых глазах. Иногда бывает сложно что-то не заметить, однако и это бывает необходимым. А отступать Вадиму с Александром будет уже некуда, поскольку они открыты и их действия под контролем. Правовых действий они совершать не собираются. Тогда не было бы смысла так маскироваться. А все неправовые действия будут под контролем Станислава. И он по своему желанию может что-то увидеть, а что-то не заметить. А иногда и что-то подсказать.

Следовательно, нужно делать запрос с просьбой разрешить открыться. Наверное, сам Макиавелли на это не имеет права. Это прерогатива более высокого руководства. А оно не всегда в состоянии вникнуть в ситуацию и вообще любит тянуть с решениями. В этом случае инициатива старшего лейтенанта вполне допустима, поскольку он офицер совершенно другого ведомства и служебными неприятностями ему это не грозит. Спецназ ГРУ пока еще не так забюрокрачен, как другие силовые структуры. В спецназе инициатива приветствуется, и Ратилов имеет право действовать в своем стиле.

Хотя Макиавелли поставить в известность все же следует.

Стас сел за компьютер и открыл «Скайп». Значок на нижней панели показал, что капитан Маковеев связь не разорвал. Беседа была короткой. Как и предполагал Ратилов, Макиавелли не решился взять на себя ответственность и обещал доложить начальству, но инициативу, которую собирался проявить старший лейтенант, не дожидаясь ответа, неофициально поддержал. И даже дал домашний номер телефона Вадима Караваева. Станислав сразу этот номер набрал.

– Вадим?

– Слушаю. Кто это?

– Стас Ратилов.

– А… То-то я слышу, голос знакомый. Как мой номер нашел?

– Есть пути поиска. Ты сейчас сильно занят?

– А что?

– Хотел тебя в гости позвать. Поболтать нужно…

– Да что-то я слегка устал сегодня. Хотелось бы отдохнуть. Утром, если есть необходимость, пообщаемся. Или к тебе опять кто-то в квартиру ломится?

– Пока не ломятся.

– Тогда давай завтра…

– А Василий как? Тоже устал?

Пауза длилась долго. Кажется, вопрос перебил Вадиму дыхание.

– Какой Василий?

– Макаров…

– Ладно. Я сейчас приеду.

– Макарова захвати с собой.

– Захвачу. Он у меня сидит. Вместе с подполковником Веснецовым. О тебе говорим…

– Вот и поговорим вместе.

– Мы едем. Жди.

– Веснецов…

– Он в курсе всего. Это мой друг. Жди…

* * *

Но до приезда Вадима и Василия Ратилова снова вызвал на связь капитан Маковеев.

– Не разрешили? – напечатал Станислав свое предположение. – Поздно. Я уже договорился и проговорился.

– Еще не решили. Другой вопрос. Получил сообщение от «наружки». Полковник Самохвалов обзванивает и собирает у себя дома кавказцев из криминального мира. Беседует с ними по одному. Значит, я так думаю, дает какое-то задание, но действовать они будут не группой. Хотя возможно предположить, что каждый из них представляет какую-то группу. Жди ночных гостей.

– Я человек гостеприимный. Пусть приходят…

– И еще… Есть данные по охранному предприятию «Тор». За три месяца четыре ограбления магазинов, которые охраняет это предприятие. Вернее, три магазина и ломбард. Схема схожая. Приходят, наставляют на охранника пистолет, связывают, грабят и уезжают. Охрана не может оказать сопротивления.

– И что?

– Не может или не хочет? Вот в чем вопрос.

– А доказательства?

– Пока нет. Есть только вопрос…