— Дедушка живет в одном, из этих больших домов?

— Да, Тоби, — мягко ответил Габриель.

Беллу всегда поражала жизнерадостность и неугомонность детей, особенно Тоби.

Она целую ночь провела без сна, придумывая, как лучше преподнести сыну новость и объяснить ему, что Габриель Данти — его отец, а Кристо Данти — дед. К удивлению Беллы, малыш все воспринял легко и быстро.

При встрече с отцом ребенок сначала немного смутился, но потом оживился вновь. И вовсе пришел в восторг, когда его посадили на заднее сиденье открытого спортивного седана, чтобы отвезти к деду. Кристо Данти выписали из больницы, и он с нетерпением ждал внука у себя дома.

Белла не находила себе места. Она не видела местности, по которой мчался автомобиль, не заметила открывшейся дали Тихого океана. Она предавалась раздумьям.

Родиной Беллы и ее сынишки была Англия. Во время беременности и первые два года после рождения Тоби она провела в родительском доме. Когда ее финансовое положение упрочилось, она купила коттедж в небольшой деревушке. Белле и Тоби нравилось жить на природе. В сентябре ее малышу предстояло пойти в местную школу.

Однако теперь Габриель с его завуалированными угрозами заставил Беллу задуматься. Когда она сможет вернуться к своему привычному образу жизни?

В то утро мысли и чувства Габриеля оставались для Беллы загадкой. Он явно испытывал радостное возбуждение от общения с Тоби. С ней же держался отстраненно вежливо. Изредка она ловила его мимолетный взгляд, холодный, безразличный. Судя по всему, он по-прежнему злился на нее.

Четыре с лишним года Тоби рос и развивался вдали от отца. Габриель многое пропустил, потерял безвозвратно. По ее вине. Видимо, обида и злость навеки поселились в его душе.

— Ну вот мы и приехали, — сказал Габриель сыну, свернув на дорогу к дому.

Малыш с интересом смотрел, как открывались электрические подъездные ворота, а отец с улыбкой наблюдал за ним, замирая от восторга. Сын!

Двенадцать часов прошло с того момента, как он узнал, что у него есть сын. Но до сих пор с трудом этому верил.

Габриель сквозь темные очки искоса взглянул на Беллу. Она заметно осунулась, побледнела, а в уголках рта и глаз залегли морщинки. Габриель плотно сжал губы. Что ж, справедливо!

За прошедшие пять лет Белла ни разу не попыталась связаться с ним, не пожелала сообщить ему о беременности и рождении ребенка. В результате мальчик рос, ничего не зная об отце, о своем происхождении.

— Теперь все твои родные знают, кто отец Тоби?

— Да, — ответила она.

Габриель удовлетворенно кивнул и лихо подрулил к главному входу в великолепный особняк.

Это был величественный дом в викторианском стиле. Красная кирпичная кладка, высокая многоскатная крыша с фронтонами, большие витражные окна в белых наличниках придавали ему особое очарование.

— Ты уверен, что наш визит… э… не навредит твоему отцу? — спросила Белла, выбравшись из черного седана.

Габриель окинул ее насмешливым взглядом и сказал:

— Ну что ты! Я уверен, последствия будут совсем иными.

— Прости? — не поняла Белла.

— Не сейчас, Изабелла, — отрезал он. — Мы поговорим с тобой позже.

Белле не понравился его ответ. Ее начинали раздражать холодные нотки в его голосе, когда он произносил ее полное имя.

Всю предыдущую ночь она перебирала в голове разговор с Габриелем. Он утверждал, что пять лет назад провел с ней ночь вовсе не из ревности или желания отомстить неверной Джанин. В конце концов, решила Белла, теперь уже не важно, какие причины заставили Габриеля заняться с ней любовью.

Они провели вместе одну ночь. Несколько часов безумной, умопомрачительной страсти. На этом все закончилось. По крайней мере, для Габриеля. Единственная встреча не оставила следа в его сердце, однако Белла полюбила глубоко и самозабвенно.

Он не сдержал слова, он так и не позвонил. Да, на следующий день после их первого и последнего свидания он попал в аварию, был тяжело ранен. Но ведь память он не потерял! Шли дни, ему становилось лучше, он стал принимать посетителей, но о ней так и не вспомнил! Действительно ли он мечтал увидеть ее вновь? Очевидно, нет… Так разве такой отец нужен Тоби?

Белла покачала головой и твердо заявила:

— Нам больше не о чем говорить, Габриель.

— Наш разговор еще даже не начался, Изабелла! — скривился он.

Кристо Данти поджидал их в просторном светлом зимнем саду, расположенном в задней части дома. Габриель одобрил выбор отца: среди роскошной зелени малышу будет легче освоиться.

Увидев внука, пожилой человек растрогался до слез. Он предложил Тоби полить орхидеи, и они вместе занялись увлекательным делом.

— Я должен уделить внимание твоей маме, Тоби, — через несколько минут объяснил хозяин дома малышу. — Ты можешь поливать цветы! А хочешь — посиди с нами, пока я побеседую с твоей мамой.

Белла точно знала, каков будет выбор сына: как все маленькие дети, он не любил светских бесед!

— Белла, — произнес Кристо дрожащим от эмоций голосом и присел в плетеное кресло возле нее. — Благодарю вас за то, что вы привезли Тоби ко мне, — произнес он, и взгляд его увлажнился.

У Беллы перехватило горло, к глазам подступили слезы, когда она посмотрела на Кристо и не увидела ни тени досады или злобы на его ясном лице. Но она чувствовала ледяной холод, который шел от стоящего возле нее Габриеля.

— Я… Я, право, не знаю, что сказать… — Она запнулась, осознав, насколько ее невразумительная фраза соответствует истине.

— Габриель мне все уже объяснил, — с улыбкой успокоил ее Кристо. — Самое главное, что вы с Тоби здесь!

Сколько чуткости и мудрого понимания в этом человеке, подумала Белла, вновь испытывая угрызения совести. Однако все-таки интересно, как именно Габриель объяснил отцу запутанную ситуацию?

— Вы очень добры, — сказала Белла.

— Кстати, нам с Изабеллой есть о чем потолковать, отец, — заявил Габриель. — Ты не возражаешь, если мы отойдем на пару минут?

Беллу охватил приступ паники. Она не была готова выяснять с ним отношения прямо сейчас. Ночью она почти не спала, утро посвятила тяжелому разговору с близкими, потом приехал Габриель, и вот, наконец, она здесь.

Но тут она поймала его мрачный горящий взгляд и поняла, что у нее нет выбора.

— Тоби! — позвала она сынишку. — У тебя все в порядке? Детка, мне надо отойти ненадолго и поговорить с… с твоим папой, — запинаясь, с трудом произнесла она непривычное для себя словосочетание.

— Да, хорошо, — жизнерадостно отозвался малыш.

— Я думаю, мы с Тоби найдем чем заняться, Белла, — заверил ее Кристо.

Она с ласковой благодарностью взглянула на пожилого человека, но улыбка слетела с ее губ, когда Габриель с предельной вежливостью повел ее внутрь дома. Вежливость, пусть даже холодная вежливость — с этим Белла еще могла мириться, но она боялась, что всякая учтивость испарится, как только они с Габриелем окажутся наедине.

— Ох, он наверняка зальет все орхидеи, — пробормотала она, когда Габриель шагнул вперед, чтобы открыть дверь в коридор.

Обернувшись, Габриель задумчиво посмотрел на нее.

— Сомневаюсь, что отец будет иметь что-то против. — Он распахнул дверь в комнату и пропустил Беллу вперед.

Помещение с рядами книг вдоль стен, к огорчению Беллы, очень напоминало кабинет в доме Габриеля в графстве Суррей.

Габриель мгновенно уловил горькую иронию ситуации, тихо закрыл дверь и сел за рабочий стол, покрытый кожей зеленого цвета. Белла подошла к огромному венецианскому окну и выглянула наружу, затылком ощущая суровый взгляд Габриеля.

Собираясь в гости к Кристо Данти, Белла надела кремовую блузку и узкие черные брюки, собрала волосы в высокий хвост. Выбор оказался удачным. Прическа подчеркивала изящную линию шеи и плеч, наряд не скрывал стройность фигуры.

Белла казалась хрупкой, почти слабой, но Габриель знал, что это обманчивое впечатление — Изабелла Скотт в случае необходимости готова постоять за себя и своего сына. Ну что ж, посмотрим, посмотрим, решил Габриель.

— Даже если ты будешь меня игнорировать, то не заставишь исчезнуть, Изабелла! — с раздражением провозгласил он.

— Ах, если бы! — Она повернулась к нему лицом, кисло улыбаясь.

— Последние пять лет ты рулила делами по-своему! — с упреком бросил он ей.

— Какими делами? — Она подскочила к столу. — Мне было двадцать один год, Габриель! Понимаешь, двадцать один! — возбужденно подчеркнула она. — Я не планировала родить ребенка, да еще от мужчины, который жил в другой стране, когда малыш появился на свет!

— Нехорошо так выходить из себя, Изабелла…

— А мне хорошо, Габриель! — с яростью перебила она его. — Ты только что дал мне понять, что я все сделала неправильно пять лет назад! И я пытаюсь тебе объяснить, что ни в чем не виновата, я хотела как лучше…

— Для кого? — Он откинулся на спинку стула и впился в нее взглядом.

— Для всех!

Габриель стиснул зубы.

— И что же хорошего в том, что Тоби не знал родного отца и свою родню? Что хорошего в том, что он не получил всего того, что могла дать ему принадлежность к семье Данти?

— У него было все, что нужно!

— У него не было отца!

— Мои родители всегда были на высоте, — стала она оправдываться. — Клавдия и Лайам тоже. Когда я начала зарабатывать, Тоби ни в чем не нуждался.

— А кем ты работала? — спросил Габриель. Белла робко улыбнулась.

— Когда я поняла, что беременна, то совершенно растерялась, не знала, чем заняться. В университете моя дипломная работа была посвящена жизни Леонардо да Винчи. Мой руководитель предложил опубликовать ее. Мне повезло, моя книга вышла одновременно с романом о Леонардо да Винчи, ставшим очень популярным. — Она пожала плечами. — За последние три года две мои книги возглавили списки бестселлеров в категории нон-фикшн, — спокойно добавила она.

Габриель, наконец, понял, что помогло Белле обрести чувство уверенности и самодостаточности. Незапланированная беременность, нелегкая доля матери-одиночки не сломили ее, она нашла в себе силы преодолеть трудности и добиться успеха на избранном поприще.

— Это достойно похвалы!

Белла усмехнулась:

— Но весьма неожиданно, да?

Габриель вынужден был признать, что, размышляя об их совместных проблемах, не брал в расчет финансовую независимость Беллы.

А может быть, стоило?

Белла производила впечатление ухоженной молодой женщины, она носила дорогую одежду известных марок и брендов. А от Тоби вообще невозможно было глаз оторвать.

— Может быть, — заговорил он после некоторой паузы. — Но в конечном счете это ничего не меняет.

Белла озадаченно нахмурилась:

— Прости… я… я не понимаю…

— Тоби мой сын… Бесспорный факт, правда? — сказал он с чувством глубокого удовлетворения в голосе. Тоби был так похож на мужчин из рода Данти, что сомнений в его происхождении не осталось. — Единственное приемлемое для всех нас решение — как можно скорее пожениться…

— Нет! — в ужасе вскричала Белла. — Нет, Габриель, — повторила она решительно, с вызовом вздернув подбородок. — Я не собираюсь выходить за тебя замуж ни сейчас, ни в будущем.

Белла испытала шок оттого, что Габриель сделал ей предложение. Да и какое же это предложение? Это заранее принятое, безапелляционное решение!

Пять лет назад, когда Белла задавала себе вопрос, что будет, если она встретится с Габриелем и расскажет ему о беременности, она находила разные ответы.

Финансовую помощь она отвергла бы по принципиальным соображениям. Да, растить ребенка матери-одиночке нелегко, но она не хотела быть обязанной Габриелю.

Он мог предложить оформить отношения ради ребенка. Но такая перспектива прельщала Беллу еще меньше, чем финансовая поддержка.

— Ты отказываешься выйти за меня замуж, потому что испытываешь отвращение к моим шрамам? — прохрипел Габриель, сверкая глазами.

— Нет, я не испытываю отвращения, — спокойно ответила Белла.

— Большинство женщин в ужасе отвернулись бы от меня…

— Я не отношусь к этому большинству, — не на шутку рассердилась Белла. — Габриель, ты признал сына — хорошо, но меня оставь в покое!

— С этим могут возникнуть проблемы, поскольку ты мать Тоби.

— Ну, я думаю, мы выработаем схему посещений…

Габриель резко вскочил на ноги.

— Так вот какую судьбу ты уготовила малышу? — мрачно осведомился он. — Ты хочешь превратить его в мячик, которым мы станем перебрасываться между собой?

— Не обязательно доводить до такого…

— Именно так и будет, если мы не поженимся, — заверил ее Габриель.

Белла прочистила горло и с грустью сказала:

— Ты думаешь, Тоби будет легче, если он превратится в некое связующее звено между двоими людьми, которые не любят друг друга, но по закону являются супругами?

— Ты сказала, что не считаешь мои шрамы безобразными? — Габриель так близко наклонился к Белле, что увидел, как приливает кровь к ее щекам, как вздымается и опадает грудь под тонкой кремовой блузкой.

— Не считаю. — Она нахмурила брови. — Но это не значит, что мне нравится идея выйти за тебя замуж.

У Беллы мысли стали путаться, когда Габриель сократил расстояние между ними до минимума. Разве могла она о чем-то серьезном думать, если его темный мерцающий взгляд медленно скользнул по ее телу и задержался на груди?! И тело ее предательски содрогнулось в ответ, груди напряглись, соски затвердели. Ее обдало волной желания настолько мощного, что она качнулась.

Белла облизала пересохшие губы.

— Физическое притяжение не может служить основой для брака, — деловито отчеканила она, понимая, что слова ее звучат неубедительно.

— Но ты же не станешь отрицать, что с него все начинается? — пробормотал он.

Белла едва могла дышать. Габриель поймал ее взгляд и не отпускал, и она видела, как в глубине его глаз разгорается огонь. Он вплотную приблизился к ней, чтобы она почувствовала его твердую плоть. Он склонил голову и потянулся к ее губам…

Словно плотина прорвалась, когда их губы слились в исступленном поцелуе. Белла с упоением погрузила пальцы в его густые волосы, вжалась в его напряженное тело. Поцелуй становился все более глубоким, страстным, их языки сошлись в призывном поединке.

Белла умирала от чувственной жажды. Ощущение болезненной пустоты глубоко внутри ее немного утихло, когда Габриель приподнял край блузки и, накрыв ладонью грудь, большим пальцем провел по тугому бутону соска.

Белла трепетала, каждый ее нерв дрожал, кожа требовала прикосновений к его обнаженной плоти. Она сдернула с него рубашку и застонала, увидев бугры мышц, темные завитки волос на его груди. Ее пальцы легко пробежали по шрамам, оставшимся после аварии. В ответ на ее нежную ласку Габриель издал глухой стон:

Белла не пыталась оказать ни малейшего сопротивления, Габриель расстегнул блузку и приподнял ее атласно гладкие груди. Жадно хватая воздух ртом, Белла запрокинула голову, изогнулась дугой, когда он вобрал в себя сосок и принялся дразнить его языком.

Волны возбуждения сотрясали тело Беллы, горячая влажность затопила ее лоно. Она ощущала нарастающую боль от пульсирующей пустоты внутри себя, которую требовалось немедленно заполнить. Она прильнула к сильному мускулистому телу и почувствовала, как что-то твердое, мощное прижалось к ее животу. Габриель подхватил ее, посадил на край стола, раздвинул ноги и приник к ней своей пылающей плотью.

Белла восторженно ахнула, когда Габриель медленно опустил ее на стол и нашел губами грудь. В едином ритме он ласкал ее соски и надавливал на средоточие ее женственности. Белла хрипло застонала, пронзительное удовольствие терзало ее тело, готовое вот-вот взорваться в экстазе…

Раздался стук в дверь, а затем послышался голос Кристо:

— Мы с Тоби погуляем в саду, пока вы беседуете.

Габриель резко отстранился от Беллы. Однако он успел заметить, как исказилось от ужаса ее лицо, когда она поспешно соскочила со стола и, отвернувшись, стала лихорадочно приводить в порядок одежду.

— Мы скоро присоединимся к вам, — в замешательстве ответил он отцу, натягивая рубашку.

— Не торопитесь, — отозвался из-за двери Кристо.

Белла трясущимися руками пыталась застегнуть пуговицы, но пальцы не слушались ее.

— Я… я не знаю, что сказать! Это… я просто не понимаю, что произошло…

— О, я думаю, ты прекрасно понимаешь, Белла, что произошло… почти произошло, — протянул он. — Я рад, что ты не лгала по поводу моих шрамов.

Белла покрутила головой.

— Обычно я не веду себя… так!

— У тебя, наверное, давно не было мужчины, — сухо констатировал он.

Белла резко повернулась и взглянула ему прямо в глаза. Что он себе позволяет?

Гм, а что можно подумать о женщине, которая готова заняться любовью прямо на столе?! И что можно подумать о женщине, которая буквально сдирает с мужчины рубашку, чтобы прикоснуться к его обнаженному телу?

Белла закрыла глаза, почувствовав отвращение к самой себе. Но ведь на самом деле она не является такой женщиной! Белла задумалась: подобное поведение совершенно несвойственно ей, жаль, что Габриель об этом не знает. Он все равно не поверит, если она ему скажет — чего она, правда, не собиралась делать, — что за пять лет, прошедших после той сумасшедшей ночи, в ее жизни не было ни одного мужчины.

Да и откуда им было взяться? Девять месяцев она ждала Тоби. А когда малыш появился на свет, посвятила ему свою жизнь. Ей не хотелось, чтобы между ней и сыном встал какой-то там «дядя».

Она сделала глубокий вздох, прежде чем открыть глаза и посмотреть на Габриеля.

— Я уверена, твой период воздержания не был столь длительным, как мой!

Габриель несколько секунд спокойно разглядывал ее, потом, скривившись, ответил:

— Не все женщины так терпимо относятся к физическому несовершенству, как ты.

Белла не могла поверить своим ушам. Уж если Габриель не совершенен, то она тогда полная развалина!

— То, что мы сейчас испытали, доказывает: физическое удовлетворение в нашем браке гарантируется, — съязвил он.

Белла подавила очередной всплеск эмоций и решительно заявила:

— Мы не собираемся под венец.

Габриеля удивило ее упрямство.

— О, а мне кажется, собираемся.

— Правда? — с деланым безразличием поинтересовалась Белла, выведенная из равновесия решительным настроем Габриеля.

Еще больше ее смутила его улыбка.

— Правда, — заверил он ее. — Ты же не можешь отрицать, что брак в некотором роде был бы полезен для тебя…

— Если ты намекаешь на то, что сейчас произошло, — забудь об этом! — Белла в негодовании уставилась на Габриеля. — Такую «пользу» мне может принести любой мужчина!

Габриель стиснул челюсти.

— Из твоей жизни исчезнут другие мужчины, как только мы поженимся, Изабелла. Для меня больше не секрет, как ты реагируешь на меня, поэтому мы свяжем друг друга брачными узами со всеми вытекающими из этого последствиями. Поскольку сам я единственный ребенок в семье, то надеюсь, у нас детей будет много. Братья и сестры Тоби!

Белла обомлела. Она не понимала, что с ней происходит: в одно мгновение перед ней возникла картина целого выводка детишек, похожих на Габриеля.

Она с усилием прогнала странное наваждение.

— Вряд ли ты захочешь на всю жизнь связать себя с женщиной, которая не любит тебя…

— Как и ты не захочешь выйти замуж за мужчину, который не любит тебя, — заметил он. — Но альтернативный вариант и вовсе лишен привлекательности. Длительная тяжба вкупе с громким скандалом — дабы отсудить Тоби, — мрачно подытожил он.

Белла вздрогнула: то, чего она боялась больше всего на свете, могло стать реальностью.

— Неужели ты готовишь Тоби такую участь?

Габриель пожал плечами:

— Если ты не оставишь мне выбора, то да!

Белла тяжело вздохнула:

— Хорошо, Габриель, я подумаю о замужестве…

— Думать недостаточно, Изабелла, — резко перебил он ее и, выдержав паузу, добавил: — Особенно когда ты, как я подозреваю, будешь откладывать неизбежное и попытаешься вместе с Тоби улизнуть в Англию… завтра, как и планировалось?

Господи, именно поэтому она не спешила с окончательным ответом!

Белла прикусила нижнюю губу.

— Наш брак не кажется мне неизбежным…

— Позволь мне не согласиться с тобой, Изабелла.

— Да ты никогда в жизни никого ни о чем не просил!

Он надменно поднял брови.

— Я и сейчас не намерен этого делать, — сказал он. — Ты должна ответить мне до отъезда.

— Ты, черт побери, получишь ответ лишь тогда, когда я буду готова тебе его дать! — вспылила Белла.

В глубине души она уже знала, каков будет ответ.

Каким он должен быть…