- Да? - с напускной небрежностью сказала она.

- Отопри дверь.

Ни "пожалуйста", ни "будьте любезны". Очередной приказ.

- Нет.

Молчание. Интересно было бы увидеть его лицо, лицо хозяина, не имеющего возможности войти в свои владения.

- Скоро придут наши гости.

- Твои гости.

- Черт побери, Лаура, открой дверь! Она улыбнулась. Как приятно уловить нотку раздражения в голосе этого самоуверенного властителя.

- Извини, но я одеваюсь. Ты же сам приказал мне одеться.

- Но я не говорил, чтобы ты запиралась. Это мои комнаты. - Франс не повышал голоса, вероятно, не хотел, чтобы Хуан или Долорес стали свидетелями того, как женщина, это никчемное существо, взятое им в жены, выказывает ему столь явное неповиновение. - Немедленно открой дверь.

И тут дверь дрогнула от удара. Лаура поспешно отступила. Разумеется, ему наплевать на то, что подумают слуги. Вот возьмет и вышибет дверь, ему это по силам. Ворвется в комнату, сбросит с нее полотенце...

Ее бросило в жар. Стоит ему схватить ее, сжать в объятиях, поцеловать, и она растает, потеряет контроль над собой, вцепится в него, шепнет его имя... О Боже!

- Нет. Не открою, пока не буду готова спуститься.

Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем из-за двери донесся негромкий, пышущий злостью голос.

- Ты играешь с огнем, дорогая. Но тот, кто играет с огнем, рискует обжечься.

- А я советую тебе найти другое место, где можно приготовиться к вечеру.

- Я могу разнести в щепки...

- Да. - Ее голос предательски дрогнул. - Можешь. Тогда мы оба будем знать, что ты и впрямь дикарь.

За дверью послышался тяжелый вздох.

- Хочешь вести себя, как испорченная девчонка? Давай. Но только сегодня. Больше я тебе этого не позволю. Поняла?

- Да, поняла.

Франс ушел, Лаура опустилась на кровать. Ее еще бил нервный озноб, когда в дверь постучала Долорес. Домоправительница стала торопливо собирать веши своего хозяина. Белый смокинг, черные брюки, черная шелковая рубашка, белый галстук-бабочка. Да, сегодня ее муж предстанет настоящим красавцем... Только он тебе не муж, напомнила себе Лара. Он враг.

- Сеньора... - вежливо начала Долорес и замерла, уставившись на безобразное лимонно-зеленое платье, лежащее поперек кровати.

- Я знаю. - Лаура вздохнула. - Но он заслужил.

Интересный будет вечерок, думала она, запирая за Долорес дверь. После того, как все закончится, сочтет ли он, что приз достоин затеянной им игры?

В половине восьмого Лаура встала перед зеркалом. Выглядела она жутко. За время пребывания в Испании Лаура уже успела покрыться легким золотистым загаром. Блестящая зеленая ткань платья превратила золотистый оттенок в ядовито-желтый.

Не шло оно и к волосам. Лаура намеренно не стала сушить их феном, и они висели прямыми длинными прядями, что было плохо уже само по себе, но из-за цвета платья они еще и окончательно потеряли свой шелковистый блеск. Казалось, Лаура окунула голову в ведро с коричневой краской.

Закусив губу, она рассматривала себя в зеркало.

После рождения Мэри Лаура пополнела. Ей и самой не доставлял удовольствия этот факт, и пару раз, замечая в зеркале свое отражение, она задавала себе вопрос, помнит ли Франс то, прежнее ее тело и что он думает о нем теперешнем, с более полными грудями и округлившимися бедрами. Не то чтобы ее это очень беспокоило, не то чтобы она собиралась позволить ему увидеть себя нагой, но все же...

Располнела? Ну нет, это слишком слабо сказано. В своей обновке она стала похожа на сардельку.

Хотел ли Франс видеть ее такой? Ее муж... Такой красивый, такой.., мужественный. Ему ничего не стоило взять любую женщину, а он выбрал ее.

Нет, не так. Не он выбрал ее. Этот выбор определили обстоятельства. Если бы она не забеременела от него и если бы не его повышенное чувство ответственности, он бы и не взглянул на нее больше.

Она знала это, и ей было больно. О, как больно! Долгими темными ночами, когда сон не шел к ней, она лежала в постели, думая о том, что было бы, если бы Франс пришел к ней, за ней, ради нее, потому что.., потому что хотел ее, любил ее, нуждался в ней.

Лаура вздохнула и отвернулась от зеркала. О чем это она думает? Ему не нужна она, а ей не нужен он. Франс Мендес думает, что владеет ею, но после сегодняшнего вечера поймет кое-что другое.

Долорес аккуратно разложила всю ее косметику на большой мраморной полке в ванной комнате. Открыв несколько флаконов и тюбиков, Лаура наугад взяла понемногу отовсюду и нанесла на лицо. Потом намазала губы помадой, которой почти никогда не пользовалась, наложила на ресницы побольше туши и еще раз посмотрела в зеркало.

- Чудненько... - Понимая, что ее решимости может хватить ненадолго, она поспешно выключила свет, пробежала через спальню, открыла дверь и вышла в холл. Снизу доносились музыка и негромкие голоса.

Гости приехали.

Кого он мог пригласить на обед? Наверняка кого-то из местных, ведь времени было в обрез. Какие-нибудь мужчины с сигарами в зубах. Будут разговаривать о лошадях, пить виски - или что они тут пьют, - а прекрасный пол займется местными сплетнями.

Она уже решила, что просидит весь вечер рядом с Франсом, не отходя от него ни на шаг, скромно, молча, как и подобает невзрачной чужестранке в безобразном платье, с неумелым макияжем. И пусть все гадают, почему такой мужчина, как Франс, женился именно на ней, что такого он в ней нашел.

Внизу раздался взрыв смеха. Голоса были и мужские и женские. Что-то непохоже, чтобы там не выпускали из зубов сигары и утирали нос ладонью. Лауре стало не по себе.

Так ли уж хорош ее план унизить Франса? Еще можно умыться, причесаться и переодеться во что-то подходящее, и тогда он, увидев ее, улыбнется, в его глазах вспыхнет желание, как тогда, в их первую ночь...

Лаура остановилась, сглотнула подступивший к горлу комок и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Та ночь давно в прошлом. Франс заставил ее выйти за него замуж только из-за ребенка, рассчитывая на то, что, Став женой, она превратится в рабыню.

Расправив юбку, она стала спускаться по лестнице.

Ей не нужен Франс, она не любит его и не хочет состоять с ним в браке. Если все сложится удачно, то и он не захочет продолжения этого бессмысленного существования вместе. Есть надежда, что все изменится уже сегодня.

Глава 8

Где Лаура?

Франс отпил вина из бокала и бросил взгляд на часы. Уже почти четверть девятого, все собрались - даже Кончита со своим последним любовником, - а ее все нет.

- Где же она, дорогой? - спросила по-английски Кончита, едва появившись на пороге.

- Прихорашивается ради мужа, - ответил сопровождавший ее мужчина.

- Уверена, ей это ни к чему. Она и без того прекрасна. Другая Франса и не устроила бы, - шутливо заметила Маргарита, супруга его ближайшего соседа, Фернандо Бетанкура. Все рассмеялись.

В знак уважения к Лауре гости говорили по-английски. Но где же, черт возьми, сама Лаура? Франс понимал, что нервничать нельзя. Эту вечеринку он устроил главным образом потому, что был зол на жену, но затем понял, что ее действительно пора познакомить хотя бы с некоторыми из своих друзей.

Жена. Его жена. Даже произнося эти слова про себя, он испытывал какое-то странное чувство. Франс снова поднес к губам бокал.

Кончита отпустила очередную шутку и звонко рассмеялась. Он тоже улыбнулся, хотя и не слышал, что та сказала. Все его мысли были о Лауре: он уже представлял себе, как обнимет ее за талию и скажет: "Это моя жена". И тогда все повернутся и увидят, что женщина, на которой он женился, еще красивее, чем они себе представляли.

Красивая, вспыльчивая и злая. Злится на него. Но это он изменит, уже сегодня ночью. Когда гости уедут, он приласкает ее так, что злость обратится в страсть, а потом... Потом она по-настоящему станет его женой.

- Никак не могу привыкнуть, что ты женат, дорогой. - Кончита положила руку ему на плечо. - Мой Франс и его милая женушка. - Милая? Франс чуть не рассмеялся. Лучше сказать "колючая". Проклятие, что же ее задерживает? Кончита театрально вздохнула. - Ну что ж, придется подождать, пока ты устанешь от нее и вернешься ко мне.

Старая песня. Она поет ее уже несколько лет. Франс всегда только улыбался и принимал сказанное за шутку, но сегодня слова Кончиты почему-то вызвали у него раздражение. И к чему постоянно называть его "дорогой"? Раньше он был не против, но сегодня многое действовало ему на нервы.

- Я уставать от нее не намерен, - с напускной беззаботностью ответил он. Мы с Лаурой женаты. Я же объяснил тебе это, когда ты звонила.

- Да, объяснил. - Она улыбнулась и провела ладонью по лацкану его смокинга. - Вы поженились, у вас есть ребенок. Какой ты быстрый, дорогой Франсиско.

Франс нахмурился и снова поднял бокал. Может быть, не стоило приглашать на обед бывшую любовницу, но все организовывалось впопыхах. Кроме того, ему хотелось убедиться, что Лаура поверила, когда он сказал, что, мол, новое время - новые песни, пора прекратить притворяться. Их брак - не игра. Ей нужно войти в его жизнь, принять роль и обязанности жены, занять свое место.

Место в его постели... Ему снова вспомнилась та ночь, когда она лежала, обнаженная, в его объятиях, и острое желание взволновало кровь.

Да что это с тобой такое? У тебя гости, рядом Кончита, а ты думаешь только о том, как переспать с Лаурой.

- ..не слушаешь меня, дорогой. Франс, ты меня обижаешь!

Он моргнул и заставил себя посмотреть на женщину, призывно поглядывавшую на него из-под ресниц. Флиртует с ним без всякого стеснения., Впрочем, у нее это в крови, ей наплевать, что ее любовник сидит совсем рядом, что сейчас спустится его, Франса, жена.

Да, вот уж глупость с его стороны. Рассказал бывшей подружке о жене, а жене о подружке не рассказал. Что, конечно, следовало сделать. Женщин трудно понять, но вряд ли Лауре будет приятно вот так, без предупреждения, встретиться с женщиной, на которой он когда-то хотел жениться.

Что ж, в любом случае, уже слишком поздно что-либо предпринимать. О чем только он думал, планируя так много перемен на один день? Заставил Лауру перебраться в его комнаты, сообщил ей о том, что пора перейти к настоящим супружеским отношениям, а теперь собирается представить ее своей бывшей пассии.

Но и она виновата не меньше. Не надо было его злить. Любой мужчина выйдет из себя, если жена в такой жесткой форме заявит, что не считает его своим супругом.

- ..поедешь в Мадрид на следующей неделе, дорогой? Мы могли бы пообедать вместе и...

Кончита со значением постучала пальцем по его руке. Франс взял ее за запястье и покачал головой.

Он никак не мог успокоиться. Разве может жена так вести себя с мужем? Она должна выказывать ему свое уважение. Если Лаура сейчас не появится, он поднимется наверх и заставит спуститься, даже если придется сломать ту чертову дверь. Как она посмела не пустить супруга в его собственную комнату?

Нет, с этим пора кончать. Лаура будет делать то, что от нее требуется. Будет красиво выглядеть, вести себя скромно, когда к ней обратятся, и быть милой с его гостями. А потом, когда они останутся одни, он закроет дверь спальни и покажет ей.., покажет...

Что покажет? Отсутствие самоконтроля? Свое желание обладать ею?

Ладно. Надо всего лишь уложить Лауру в постель, и все уладится само собой.

- Франс?

Именно так. Жена обязана спать с мужем. Пришло время научить ее этому. После сегодняшней ночи она не сможет думать ни о ком, кроме него. Он не даст ей покоя, доведет до изнеможения, изгонит того, кого она любила, из ее тела, сердца и души.

- Франс, - настойчиво повторила Кончита. - О Господи! Она хихикнула.

- Тише! - шепнула Маргарита, и Кончита прикрыла ладонью рот, но слишком поздно.

Франс поднял голову. Все гости смотрели куда-то ему за спину.

- В чем дело?

Он обернулся. И увидел свою жену. Или, может быть, злую пародию на нее?

Лаура стояла у входа в гостиную. Сначала ему показалось, что она заболела, потому что ее кожа имела нездоровый желтоватый оттенок. Потом до него дошло, что таков эффект выбранного ею платья. Боже, от его лимонно-зеленого цвета было больно глазам и сводило скулы!

К тому же платье плохо сидело на Лауре. Слишком узкое, но при этом не облегающее. Оно топорщилось, причем как раз в тех местах, где должно было бы облегать соблазнительные изгибы тела. А что это за штуки у шеи и внизу? Оборки? Франс с ужасом смотрел на женщину, которая была его женой. Такой он и представить ее не мог. Она ведь была стройной и элегантной... Была... Но сейчас...

А волосы! Что же надо было сделать с ними, чтобы, шелк превратился в солому, а цвет зрелых каштанов сменился на уныло коричневый?

Франс судорожно втянул в себя воздух. Нет, это просто кошмар или какая-то тупая английская шутка.

- Франс. - Лаура улыбнулась. Он стиснул ножку бокала. Ее губы были густо накрашены фиолетовой помадой, от которой осталось пятно на переднем зубе. Франс, пожалуйста, извини меня за опоздание.

А голос!.. Какая-то гадкая пародия на Мэрилин Монро! И почему она просит у него прощения? Лаура, которую он знал, никогда ни о чем не просила.

Что случилось? Может быть, это какое-то психическое расстройство? Депрессия?

Да, наверняка. Жена одного его друга страдала от депрессии. Возможно, этот психоз и есть одно из проявлений такого недуга. Не он ли во всем виноват? Был слишком настойчив, запугал.., и вот в стремлении угодить ему...

Кончита снова что-то сказала, и Франс метнул на нее полный ярости взгляд. Маргарита тихонько шепнула несколько слов мужу. Хорошо, что она здесь. У нее есть дети. Она знает, как обращаться с...

- Франс. - Лаура произнесла его имя негромко, но в тоне ее голоса было нечто такое, отчего кровь застыла у него в жилах. Он отвел взгляд от жуткого платья, страшных туфель, фиолетового рта: посмотрел ей в глаза - и в нем начал вскипать неудержимый гнев. В какой-то миг Франс испугался, что он не совладает с собой.