Деловых партнеров Люка – троих братьев, у которых он уже полтора года пытался купить сеть отелей в странах Европейского союза, – Габриель удалось расположить к себе в первые же минуты встречи. Люк не знал, получилось ли это благодаря ее безупречным манерам, элегантному внешнему виду или чему-то еще, характерному для нее одной.

Как бы там ни было, она умело этим пользовалась. Она непринужденно болтала и смеялась с братьями Федерер и их женами за ужином в эксклюзивном лондонском отеле.

Сидя напротив нее, Люк поймал ее взгляд и с удовольствием отметил про себя, что он потеплел, хотя выражение ее лица не изменилось. Но он знал – ее взгляд обращен именно к нему, и это давало ему ощущение триумфа.

– Ваша жена настоящий бриллиант, – сказал Люку Франц Федерер, старший и самый влиятельный из братьев. Без его одобрения сделка заключена не будет. Только по этой причине Люк молча терпел то, как Франц пожирал глазами Габриель, которая в своем элегантном темно-синем платье была прекрасна, как никогда. – Кто бы мог подумать, что разборчивый Люк Гарнье найдет себе подходящую жену?

Люку было ясно: эпитет «разборчивый» вовсе не комплимент, а скрытая насмешка. Он вспомнил слова Габриель о страхе и уважении в бизнесе и впервые подумал, что она, возможно, права. Прежде его не особенно волновало различие между этими понятиями.

– Даже самая неприступная крепость должна когда-нибудь пасть, – ответил он, вертя в руке тонкую ножку бокала.

– Счастлив тот мужчина, которому судьба подарила шанс пасть к ногам прекрасной принцессы, – согласился Франц, кивая. – Какое благородство! Какая утонченность!

– Да, мне повезло, что я уже достаточно взрослый и могу по достоинству оценить и то и другое, – сказал Люк, с трудом сдерживая отвращение.

Что с ним творится? Ведь он всегда хотел иметь жену, которой восхищались бы другие мужчины. Ему повезло, он нашел, похоже, единственную женщину на свете, которая смогла привести в восторг этих обычно строгих и сдержанных людей. Тогда почему ему так хочется заехать старшему Федереру кулаком по физиономии?

– Брак не для молодых, правда, – произнес Франц, положив руку на свой выпирающий живот. Его жена, которая была моложе его по меньшей мере лет на двадцать, незадолго до этого ушла в дамскую комнату. Или знакомиться с симпатичным официантом, которому строила глазки? – Но он успокаивает мужчину. Особенно мужчину с такой репутацией, как у вас.

Люк уже много раз слышал подобное. Да, его боялись, потому что он был безжалостным. По-другому он просто не умел. Когда он хотел что-то заполучить – отели, земельные участки, компании… наконец, Габриель, – он твердыми шагами двигался к намеченной цели и рано или поздно добивался своего.

– О моей репутации в мире большого бизнеса ходят легенды, не так ли? – мягко произнес Люк, проигнорировав оскорбление. Желание заполучить отели все же было сильнее желания научить Франца Федерера хорошим манерам.

Габриель тем временем продолжала развлекать двоих младших братьев и их жен рассказами о своем детстве во дворце.

– Вы даже представить себе не можете, как я испугалась, когда чуть не разбила вазу из гордого хрусталя, играя в лошадку в гостиной… – Она театрально вздохнула. – Еще немного – и бесценное произведение искусства было бы потеряно навсегда. Я бы умерла со стыда.

Она преподнесла обыкновенную историю так, словно это было захватывающее приключение в духе героев Стивенсона. У Люка защемило сердце, когда он представил себе маленькую девочку, живущую в огромном дворце вдвоем с угрюмым деспотичным отцом. Наверное, Габриель ходила перед ним по струнке, и инцидентов вроде того, о котором она только что рассказала, было меньше, чем подразумевал ее тон. Как бы там ни было, ее слушатели пришли в восторг. Люк обнаружил, что тоже улыбается.

– Я должен выразить свои опасения. По-моему, вы не совсем подходите на роль владельца наших фамильных отелей, – продолжил Франц, вернув Люка к реальности. – Особенно учитывая недавний всплеск интереса к вашей персоне среди представителей желтой прессы. – Он печально покачал головой, при этом пристально наблюдая за реакцией Люка.

Несмотря на гнев, клокотавший у него внутри, Люк заставил себя улыбнуться. Он ненавидел желтую прессу. Ненавидел Сильвио Доминико и его гнусную братию всеми фибрами своей души.

Из-за выходки Габриель они оба оказались в когтях Сильвио. Но она это не планировала. Она просто запаниковала и сбежала. Люк ей верил. Если бы он поговорил с ней по душам после церемонии, утешил бы ее, всей этой истории можно было бы избежать. Он во всем винил себя самого.

– Полагаю, вы, как человек разумный, не верите тому, что пишут эти щелкоперы, – произнес он небрежным тоном, словно его это не касалось. – Ради наживы они выдумывают всякие небылицы об известных личностях.

– Сегодня все цивилизованные люди возмущаются их беспринципностью, – сказал Франц, покачивая головой с наигранным сочувствием, – и тем не менее продолжают их читать.

– Они настоящее бедствие. Делают чудовищ из ни в чем не повинных людей. Мы с Габриель собирались провести медовый месяц в Калифорнии, но у меня неожиданно возникли неотложные дела, и она отправилась туда одна. Я присоединился к ней позже, и мы отлично отдохнули вместе. Истории о моей погоне за сбежавшей женой – сказки. Уверяю вас, за свою жизнь я совершил всего один скандальный поступок, и он остался в далеком прошлом. К сожалению, эти гнусные твари так не считают.

– Думаю, ваша жена хорошо на вас влияет, – произнес Франц покровительственным тоном.

Люк стиснул зубы и сосчитал про себя до десяти. Нужно еще немного потерпеть, если он хочет, чтобы чертова сделка состоялась.

– Я был бы рад так думать, – сказал он.

– Вы выглядите более уравновешенным, и вам это идет.

Вот нахал! Ведет себя так, словно их связывают дружеские отношения.

– Это хорошо для мужчины, находящегося на пороге сорокалетия. – Франц улыбнулся. – И пойдет на пользу нашему делу.

– Рад, что вы так считаете, – ответил Люк, протягивая ему руку.

Когда Франц ее пожал, Люк улыбнулся ему. На этот раз его улыбка была искренней.

Дело сделано, и все благодаря его жене.

Габриель снова встретилась с ним взглядом, и ее щеки порозовели. Люку не терпелось продемонстрировать ей свою благодарность.

После купающегося в солнечных лучах калифорнийского побережья Лондон казался промозглым и серым.

Туже затянув на голове шелковый шарф, Габриель под дождем направлялась по Бромптон-роуд к дверям «Харродс».

Оказавшись внутри, она сняла шарф и тряхнула его. На ней был легкий бледно-желтый плащ, который больше подходил для калифорнийской погоды, нежели для лондонской. По дороге от машины до знаменитого универмага она наступила в глубокую лужу и намочила ноги, но забыла об этой маленькой неприятности, как только вошла в «Харродс».

Убрав шарф в карман, Габриель расстегнула плащ и пошла по роскошным залам, в которых бывала уже много раз. Она понимала, что вся эта красота нужна для привлечения туристов, но не могла заставить себя разлюбить «Харродс». Приезжая в Лондон, она находила время, чтоб заглянуть в этот магазин, побродить вдоль витрин с позолоченным обрамлением, полюбоваться высокими потолками и мраморным полом. Если ее в поездке не сопровождал отец, она покупала домой пакет со сладостями, мечтая о пикнике на природе. К сожалению, мечты не сбывались, и ей приходилось лакомиться всем этим в своей комнате. Она вспоминала о том, как гувернантка водила ее сюда, пока ее отец занимался государственными делами. Ей нравилось бродить по «Харродс», а потом пить в кафе чай со сливками. Это были одни из ее самых радостных воспоминаний о детстве.

– Боже мой, я не верю своим глазам. Это же несравненная миссис Гарнье, – раздался у нее за спиной протяжный голос.

Вздрогнув, Габриель повернулась и уронила кожаные перчатки, которые рассматривала.

Она сразу узнала мужчину. Это был папарацци, который разозлил Люка в Лос-Анджелесе. Сильвио. Он слегка наклонился. От его седеющей бороды пахло сигаретами, джинсы и спортивная куртка были насквозь мокрыми. Габриель заставила себя скрыть отвращение. Любое неосторожное замечание могло быть превратно истолковано и обращено против них с Люком.

– Приношу свои извинения, ваше королевское высочество, – продолжил мужчина, холодно глядя на нее, – если я вам помешал. Просто вы выглядели такой печальной. Такой одинокой.

– Вовсе нет, – ответила Габриель, обнаружив, что на этот раз изображать на лице улыбку ей труднее, чем обычно. – Уверяю вас, я просто замечталась. В детстве я часто здесь бывала. – Она вопросительно посмотрела на него. – Мы с вами уже встречались?

– Ваш супруг не представил нас друг другу тогда в Лос-Анджелесе, – ответил Сильвио, нависая над ней. В его растрепанных кудрях цвета соли с перцем блестели капли воды. – Но я уверен, вы отлично помните нашу встречу у ресторана «Айви». Наверное, тем вечером ему было что скрывать.

– Скрывать? – повторила Габриель. Этот человек явно ненавидел Люка. Ненависть была видна в каждой черте его обветренного лица. Она обнаружила, что испытывает то же самое к Сильвио. – Думаю, вы ошибаетесь, – добавила она, непринужденно рассмеявшись. – В Калифорнию мы ездили в свадебное путешествие, так что не нужно ничего выдумывать. Мой муж не любит афишировать свою частную жизнь.

– Люди, не любящие афишировать свою частную жизнь, не ужинают во время медового месяца в «Айви», ваше королевское высочество, – возразил репортер с циничной улыбкой. Он стоял так близко, что Габриель заметила желтые пятна никотина на его зубах. Ей пришлось прижаться спиной к витрине, чтобы создать между ними дистанцию. – Если, конечно, они не хотят, чтобы их все видели.

– Вы так и не назвали мне ваше имя, – произнесла Габриель, чтобы выиграть время и собрать воедино остатки самообладания. Она была намерена оставаться вежливой даже несмотря на то, что ей хотелось убежать подальше от этого мерзкого типа.

– Я Сильвио Доменико, – произнес он, поклонившись. Его ледяной взгляд сверлил ее. – Мне вас жаль, – добавил он после небольшой паузы.

– Не понимаю почему, – ответила девушка. – А теперь прошу меня простить. У меня много…

– Не думаю, что вам следует бежать сейчас, если вы не хотите, чтобы частная жизнь вашего мужа стала достоянием общественности.

– О чем вы, черт побери, говорите? – спросила Габриель, проявив нетерпение.

Сильвио опять придвинулся ближе. В его глазах появился лихорадочный блеск, и это не предвещало ничего хорошего. Ни для нее, ни для Люка.

– Последняя любовница Люка оказалась разговорчивее, чем следовало, – довольным тоном произнес Сильвио. – Вам ведь известно, что ваш муж со всеми, с кем имеет дело, заключает соглашение о конфиденциальности. Хочешь покувыркаться в постели с Люком Гарнье – сначала пообещай в письменном виде, что никому об этом не расскажешь. Таковы правила. Он всех своих женщин заставлял подписывать такие бумаги.

Он с самодовольным видом ждал ее реакции, уверенный, что ему удалось больно ее задеть. Но как ни противно Габриель было слушать о любовницах Люка и договорах о конфиденциальности, она не стала это открыто выражать. Она сомневалась, что Люк заставлял своих женщин подписывать какие-то документы. Они бы и так не осмелились продать прессе секреты Люка Гарнье.

– Это кажется вполне разумным, учитывая тот факт, что вы с вашими коллегами ездите за ним по всему земному шару, – спокойно ответила она.

– Ваше молчание он, видимо, тоже купил?

– Разговор окончен, – произнесла Габриель ледяным тоном и направилась к выходу, но Сильвио схватил ее за руку и остановил.

Она возмущенно уставилась на него. Как он только посмел к ней прикоснуться?

– Уберите руку! Немедленно!

– Разумеется, вы слышали о Розалинде? – как ни в чем не бывало продолжил Сильвио, но ее руку отпустил. Он понизил тон, и его голос стал еще более отвратительным. – Первая красавица Италии. Когда Люк с ней расстался, в обществе поднялся такой шум.

Розалинда Джаккино была итальянской кинозвездой и всемирно признанной красавицей. Ее блестящие черные волосы и роскошные формы сводили мужчин с ума. Она действительно была последней любовницей Люка. Габриель узнала об этом, когда наводила о нем справки за несколько недель до свадьбы, и определенно не хотела разговаривать с этим мерзавцем о бывшей любовнице своего мужа. Еще меньше она хотела представлять себе Люка в объятиях секс-бомбы.

Габриель сказала себе – думать об этом глупо. Если бы Люк что-то испытывал к Розалинде, он бы уже давно на ней женился. Вместо этого он искал себе невесту по всему земному шару и в конце концов остановил свой выбор на Габриель.

Но сейчас ей было некогда размышлять о своем браке. Она оказалась в ловушке в отделе кожгалантереи, и ей придется выслушать Сильвио, если она не хочет устраивать сцен. Он в любом случае все ей скажет, поэтому лучше пусть сделает это без зрителей.

– Чего вы хотите? – спокойно спросила Габриель, понимая, что отныне с «Харродс» у нее будут связаны не только счастливые детские воспоминания.

– Речь идет не о том, чего хочу я, а о том, чего захотите вы, когда узнаете, что мне известно о Розалинде и вашем муже. – Сильвио произнес последнее слово так, словно оно было грязным ругательством.

– Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы говорить со мной о бывших любовницах? – невозмутимо произнесла Габриель. – Должна признаться, они меня не интересуют. – Она пожала плечами. – Мне жаль, если я вас разочаровала. Было приятно с вами пообщаться, но я действительно должна…

– Не надо меня недооценивать, ваше королевское высочество. – Тон мужчины стал ледяным, взгляд – испепеляющим. – Не думаю, что вы будете так же невозмутимы и высокомерны, если я продам свою информацию в газеты.

Габриель охватило нехорошее предчувствие, но она по-прежнему держала себя в руках.

– Какую информацию?

– Одну очень интересную запись. – Сильвио рассмеялся, и она почувствовала запах табака, смешанный с запахом лука.

– И что за запись? – процедила она сквозь зубы. Омерзительный тип засунул руки в карманы джинсов и самодовольно ухмыльнулся.

– Ваш муж, – ответил он. – И Розалинда. – Он помедлил. – Видите ли, эта красотка любит снимать себя на камеру во время любовных утех. Поздравляю, ваше королевское высочество, ваш муж определенно знает в этом толк. – Он присвистнул, и покупатели, находящиеся поблизости, посмотрели на него. – Поверьте мне, он звезда этого шоу. У него большой талант.

– Не говорите ерунды, – холодно произнесла Габриель. – Люк никогда бы не позволил, чтобы его записывали на пленку в такой ситуации.

– А кто сказал, что она спрашивала у него разрешение? – Его мерзкая улыбка сделалась еще шире.

Габриель уставилась на него широко распахнутыми глазами. Она была потрясена. Люди вокруг нее ходили туда-сюда, за окном ездили машины, словно ничего не произошло.

«Бедный Люк, – подумала она. – Это его убьет».

– Зачем вы мне все это говорите?

– Если вы не хотите увидеть в завтрашнем вечернем эфире ролик с участием вашего мужа и его бывшей любовницы, вам лучше вести себя со мной повежливее, – с циничной усмешкой ответил папарацци.

– Чего вы хотите? – напряженно спросила Габриель. Она так сильно сжала руки в кулаки, что ногти впились в ладони.

– Чтобы вы пришли сюда завтра в одиннадцать утра с десятью тысячами фунтов, – ответил Сильвио с дьявольским блеском в глазах. – Всего десять тысяч – и запись ваша. Если вы приведете кого-то с собой или все расскажете Люку, я продам запись по более выгодной цене, и завтра вы увидите своего мужа по телевизору вместе с остальным миром. Ну, договорились?

Габриель могла только ошеломленно на него смотреть.

– В таком случае увидимся завтра, дорогая, – сказал Сильвио и, довольно рассмеявшись, удалился.