Принц с опаской наблюдал за тем, как по лицу Лили пробегают отражения различных эмоций: удивле­ния, гнева, страха и, наконец, смирения. Слава богу! Кажется, она не будет с ним бороться на этот раз.

— Почему прямо сейчас? И почему именно так? — все-таки не удержалась она от вопроса.

Он дотронулся до ее щеки, но, почувствовав, что Лили вздрогнула, быстро убрал руку. Ему никак не удавалось понять, что его так привлекает в этой де­вушке. Да, после салона она стала намного красивее, но ведь и раньше ему не давали покоя ее мягкие шел­ковистые волосы, нежная бархатистая кожа и глаза, огромные зеленые глаза...

Иногда его так тянуло к ней, что он даже забывал о том, как жестоко она поступила с ним, скрыв рож­дение ребенка. Впрочем, у него еще будет время на­сладиться местью.

— На это есть множество причин, Лилиана, — от­ветил он в конце концов. — Поверь мне.

— Поверить тебе? Ты думаешь, я могу? — удиви­лась она.

Нико схватил Лили за руку и отвел в сторону от мирового судьи и его помощника. Даже от легких прикосновений к ее телу и исходящего от него пья­нящего аромата у него перехватило дыхание и ему захотелось сжать Лили в объятиях и заняться с ней любовью.

Он, конечно, женился на ней из чувства долга, но ведь это не исключало возможности приятных мо­ментов.

— Мы должны сделать это ради Даниэля, — тихо сказал Нико, зная наперед, что только эти слова смо­гут подействовать на Лили и успокоить.

Можно было сказать также, что они должны по­жениться сейчас, пока находятся во Франции, но так вряд ли удалось бы убедить ее. Или признаться, что его отец пребывает в ярости, отец и брат Антонеллы требуют компенсации, и если их брак сейчас не за­регистрируют, то она, вполне возможно, будет аре­стована сразу по возвращении в Монтебьянко и сно­ва помещена в тюремную камеру в крепости по обвинению в контрабанде культурных ценностей.

Нико не знал, виновата Лили или нет, но подо­зревал, что, скорее всего, это было неудачное стече­ние обстоятельств, хотя ему не удалось найти ни одного объяснения тому, как уличный торговец мог продать ей бесценные статуэтки за гроши. С другой стороны, ничего из того, что он узнал о ее жизни, не указывало на то, что Лили имела какое-либо отно­шение к торговле предметами искусства. Однако, пока торговец не найден и не схвачен организатор кражи статуэток из музея, Лили находилась под по­дозрением.

Именно поэтому вопрос стоял так: либо сейчас, либо никогда. Если она попадет в тюрьму, то у него останется Даниэль — но тогда его сын будет расти без матери. Нико не собирался жениться на Антонелле и растить сына вместе с ней. Личный опыт подсказы­вал ему, что ни одна женщина не позаботится о ре­бенке лучше родной матери. И он не хотел, чтобы кто-то относился к его ребенку как к преграде на пути к трону. Он слишком хорошо помнил отноше­ние королевы Тицианы к себе.

— Я хочу вначале увидеть своего ребенка, — ска­зала Лили. — И убедиться, что с ним все в порядке.

— Он очень скоро прибудет в Монтебьянко, cara mia. Его самолет почти пять часов назад покинул воз­душное пространство Америки. Нет смысла ждать.

Лили выглядела и обрадованной, и расстроенной. Ей стало легче при мысли о скорой встрече с сыном, но вместе с тем это означало, что лучшая подруга ее все-таки предала. Бедная Лили, она понятия не име­ла, что у каждого есть своя цена, даже самые близкие люди могут предпочесть деньги.

— Пора, Лилиана.

Но та по-прежнему колебалась. Тогда Нико на­клонил голову и стал медленно приближаться к ее лицу. Увидев, что Лили не сопротивляется, он провел языком по ее губам, и она слегка приоткрыла рот. Язык Нико тотчас проник внутрь. Сначала поцелуй был нежен и робок, но с каждой секундой он стано­вился все более уверенным, тем более что Лили от­вечала с не меньшей страстью. Нико с трудом удалось заставить себя поднять голову.

Лили выглядела ошеломленной. Нико поцеловал ее еще раз, воспользовавшись тем, что девушка плот­но прижалась к нему.

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — прошептала она.

Нико быстро повел ее обратно к поджидавшим их мужчинам, чтобы поскорее покончить со всеми фор­мальностями. Мировой судья произнес короткую речь, они ответили на вопросы, потом подписали до­кументы, и все было закончено.

— Примите мои поздравления, ваше высоче­ство, — произнес мировой судья, передавая папку ассистенту.

— Grazie[5].

Самолет взлетел через несколько минут после того, как мужчины ушли. Лили сидела в кресле не двигаясь, с бокалом шампанского, который ей под­несла стюардесса, но пока она не сделала ни одного глотка.

Неожиданно она повернулась к нему:

— Как у тебя получилось все это организовать? Разве по закону не нужно заранее подать докумен­ты, делать анализ крови? Мы же даже не граждане Франции!

— Эти двое мужчин, что зарегистрировали наш брак, тоже не были французами, — улыбнулся Нико и, увидев удивленный взгляд Лили, продолжил: — Они сотрудники посольства Монтебьянко, cara. Да и са­молет, когда я в нем нахожусь, признается террито­рией Монтебьянко. Так что с юридической точки зрения мы поженились в Монтебьянко, но копия свидетельства о браке будет зарегистрирована во Франции.

— Я ничего не понимаю. — Она покачала го­ловой.

Нико вздохнул:

— Брак признается во Франции. У нас есть соот­ветствующий договор. Даже сам король не в силах теперь аннулировать наш брак.

Лили помрачнела.

— Твой отец был против? Ты думал, он не даст своего согласия?

— Ну, что-то в этом роде. Однако теперь все это не важно. Отныне ты принцесса Лилиана, моя жена.

— И в горе, и в радости... — пробормотала Лили, поднимая бокал, но затем поставила его на столик, не отпив и глотка. — Я устала. Я могу где-нибудь прилечь?

— Да, конечно, — кивнул Нико. — Тебя проводят.

Когда они доехали до дворца, шофер открыл двер­цу, а Нико протянул ей руку, чтобы помочь выйти. Он хорошо играл свою роль, явно работая на публи­ку. Ему ведь нужно изображать внимательного и лю­бящего супруга.

Выйдя из машины, Лили остановилась, чтобы оглядеться, и ее внимание привлек странный звук над головой.

— Вертолет...

— Пресса, — объяснил Нико, когда они направи­лись к дверям дворца. — Я хотел избежать огласки хотя бы пару дней, но информация уже просочи­лась.

— Но ты же сам сказал, что газетчикам сообщили о купленном тобой обручальном кольце. Чему тогда удивляться?

— Одно кольцо их бы сюда не привело. Кто-то со­общил им о нашей поездке. — Лицо Нико было мрачным.

Лили вспомнила об Антонелле — могла ли та это сделать? — но не стала делиться своими подозрения­ми с Нико. Ей не хотелось вмешиваться в их отно­шения.

— И что теперь? Вертолет завис над ними.

Нико обнял ее за талию и быстрее повел к дверям, которые перед ними открыли два стражника.

— Ничего. Все, как планировалось.

Они вошли в богато украшенную галерею, и Нико сразу же убрал руку. Лили постаралась скрыть разо­чарование, охватившее ее.

— И каков же план? — как можно более безмя­тежным тоном поинтересовалась она.

— Мы теперь женаты, Лилиана, и будем делать вид, что безумно счастливы этому обстоятельству, si? Ты обязана быть послушной женой, по крайней мере, на публике.

Лили едва не проглотила язык. Он отнял у нее все и хочет, чтобы она еще изображала счастливую супругу? Ей следовало забыть о карьере и превра­титься в домохозяйку только потому, что он так решил?

— Прости, что ты сказал? Послушной и счастли­вой? А какая же у тебя роль в этой комедии?

Перед ней снова был высокомерный принц.

— У меня многолетний опыт, я знаю, как вести себя на публике, и мне не нужны подсказки. А вот тебе даже очень.

— То есть я должна делать то, что ты скажешь?

— Да, так будет лучше всего.

— Ты когда-нибудь думал о том, что у меня были другие планы, пока ты не влез в мою жизнь?

Никакого сочувствия от него она не дождалась.

— Глупенькая, ты только подумай, как тебе вы­годно быть моей супругой. Тебе никогда не придется работать. Многие женщины, Лили, готовы на все, чтобы оказаться на твоем месте.

Лили грустно рассмеялась:

— Ага, в очередь выстроились и в дверь стучатся! Я бы с любой из них поменялась местами.

Нико сжал зубы и, резко отвернувшись от нее, за­шагал в сторону своих покоев. Лили поспешила сле­дом, ругая про себя шпильки, из-за которых ей было сложно поспевать за ним.

Но тут двери открылись, и Нико неожиданно остановился. Из-за чего она едва не врезалась в его спину.

— Что за... — Неожиданно Лили услышала дет­ский смех. Быстро обогнув Нико, она бросилась к сыну. — Денни! Мой дорогой! Радость моя! Мамочка ужасно по тебе соскучилась.

Денни смущенно затеребил волосы, а потом у него задрожала нижняя губа, и он расплакался.

Лили с облегчением вздохнула, когда Денни за­снул. В том, что он заплакал, нет ничего удивитель­ного, быстро сообразила она: во-первых, ее внешний вид для него непривычен, а во-вторых, он долго ле­тел в самолете с незнакомыми людьми. Хотя по все­му было видно, что Гизеле удалось установить с ним контакт.

Дверь открылась, и Лили подняла голову. В про­еме появился Нико, на лице которого отражалась целая гамма эмоций. Он снял с себя пиджак, и она неосознанно обратила внимание на то, как выделя­лась его оливковая кожа на фоне белоснежной ру­башки. Ее муж был незнакомцем для нее, но, с дру­гой стороны, они были связаны теснейшими нитями. Их соединял сын.

Нико подошел к кровати и посмотрел на крепко спящего мальчика.

«Боже! До чего же они похожи, — невольно по­думала Лили. — Сразу видно: отец и сын».

— Удивительно, — тихо сказал Нико. — Я думал, что...

Он покачал головой, и Лили прикусила губу. Ей хотелось спросить, о чем он думал, но у нее не хва­тило смелости этого сделать.

Нико хотел было дотронуться до ребенка, но Лили инстинктивно схватила его за руку:

— Нет. Ты разбудишь его.

Он измученно взглянул на нее.

Ей было так странно видеть Нико столь ранимым и неуверенным. У нее даже защемило сердце. Нико опустил руку, и она почувствовала себя виноватой. Что было плохого в том, если бы он дотронулся до собственного сына? Опять она перестраховывается?

— Я всегда был таким осторожным с женщина­ми, — сказал Нико, смотря на мальчика. — Не по­нимаю, как это могло произойти.

— Ничего страшного, — прошептала Лили. — Я не жалею, что так получилось.

Нико перевел взгляд на нее.

— Верно. Ты заполучила целое королевство и со­стояние, о котором и мечтать не могла.

Она стиснула зубы, чтобы не заорать на него.

— Я говорила о нашем сыне. Мне плевать на все остальное.

Он фыркнул:

— Ага. Теперь тебе легко так говорить. Ты многое выиграла, родив мне наследника.

Гнев и боль охватили Лили, но она поборола же­лание влепить ему пощечину.

— Надеюсь, ты убедился в том, что он твой сын.

Нико снова посмотрел на мальчика.

— Сомнений нет. Тем более что я получил офи­циальное подтверждением этому.

— Как? Какое подтверждение, Нико?

— Ты думала, я не сделаю тест на отцовство? Я будущий король и не имею права рисковать. — Голос у него был надменным.

Лили схватила его за руку:

— Ты колол моего ребенка, даже не сказав мне об этом? Как ты посмел!

— Не преувеличивай, cara. Ему же кололи вакци­ны. Ничего страшного. Это была всего лишь необхо­димая мера предосторожности.

— Больше не смей ничего делать с моим ребенком без моего ведома, понял! — дрожащим голосом вос­кликнула она.

— Ты хочешь сказать «с нашим ребенком», Лили. — Он высвободил руку и повернулся снова к Денни. — Это мой сын. И в один прекрасный день он станет королем.

У нее перехватило дыхание, когда Нико все-таки дотронулся до щеки Денни. Однако в этот раз она не стала его останавливать.

В следующий момент он перевел взгляд, тотчас сделавшийся холодным и требовательным, на нее:

— Ужин состоится через час. Подготовься, как следует.

Лили скрестила руки на груди:

— Думаю, мне лучше остаться около Денни. У него был тяжелый день. Я ему нужна.

— Не волнуйся, Гизела посмотрит за ним. Она очень хорошая няня, уверяю тебя.

— Мне не нужна помощница, — запротестовала Лили. — Я сама справлюсь.

Он покачал головой, словно осуждая ее. Ну почему она постоянно позволяет ему унижать себя? Два года назад они общались на равных, и у нее ни разу не воз­никало ощущения, что Нико подавляет ее. А теперь чуть ли не каждое его слово она воспринимает как критику. И постоянно кажется, будто ее оценивают. Все это ей не нравилось, ох как не нравилось!

— Тебе еще немало предстоит узнать, Лили. У принцесс много обязанностей. И няня потребуется, чтобы ты с ними могла справляться.

Лили глубоко вздохнула:

— Ему нужна мать, а не няня.

— Ужин через час. Мы ужинаем с королем и короле­вой. Отказ не принимается, — сухо сказал Нико. В две­рях он еще раз обернулся. — Надень что-нибудь под­ходящее. Гизела придет и присмотрит за нашим сыном.

Ужин проходил в королевских покоях, находив­шихся в противоположном крыле дворца. Они были еще более пышными, чем покои Нико. Лили стара­лась поменьше пялиться по сторонам на бесценные полотна, фрески и барельефы, позолоту и лакеев в париках и ливреях.

Когда Нико прислал двух женщин, чтобы помочь ей одеться, она вначале восприняла их появление в штыки. Но, слава Богу, что он это сделал. Лили очень скоро не оставалось ничего, как признать: без них она бы не справилась. Ей принесли такое платье, ка­кое обычно надевают звезды для того, чтобы прой­тись по красной дорожке. Волосы ее подобрали и уложили в аккуратный пучок. У нее раскрылся рот от количества принесенных украшений, которые, без сомнения, стоили целое состояние. Нико сам застег­нул на ее шее бриллиантовое колье, после чего она дрожащими руками вставила в уши серьги и надела браслет. К счастью, он воздержался от каких-либо за­мечаний.

За час, прошедший с начала ужина, королева ни разу не посмотрела в ее сторону, а король постоянно хмурился. Хуже всего было то, что они говорили по-итальянски. А может быть, наоборот, ей следовало радоваться, что ее оставили в покое, ведь не нужно отвечать на вопросы и поддерживать светский раз­говор.

Лили не имела ни малейшего понятия о том, о чем они говорили. Однако она видела, как напряжен Нико, особенно когда высказывалась королева Ти­циана. Каждый раз, видимо неосознанно, он сжимал руку в кулак. «Каково ему пришлось в детстве с та­кими родителями?» — мысленно поежилась Лили.

Во что, спрашивается, она ввязалась?

Не дай бог, Денни останется с ними наедине. Ей нужно будет постараться все время быть рядом с ним. Возможно, конечно, они очень милые люди, а сейчас лишь следуют протоколу? Но что-то Лили сильно в этом сомневалась.

Когда Нико поднялся и объявил, что им пора идти, она без возражений вложила пальцы в его про­тянутую руку и позволила ему увести себя из-за сто­ла. Король что-то сказал вдогонку, но Нико не об­ратил на его слова ни малейшего внимания. Король повторил то же самое уже более резким тоном, и тог­да Нико замер, медленно повернулся и с легким по­клоном произнес несколько слов в ответ.

Лицо короля смягчилось.

— Спокойной ночи, сын, — сказал он. — И спо­койной ночи, Лилиана. Спасибо за то, что присоеди­нилась к нам.

Лили постаралась выполнить наилучший реве­ранс, на который только была способна.

— Спасибо за приглашение, ваше величество.

К тому времени, как они вошли в покои Нико, в ней уже накопилось раздражение. Даже когда она ра­ботала с десяти утра до двух часов ночи на бензоко­лонке за мизерную зарплату, она не чувствовала себя столь униженной. Такое впечатление, будто ее во­обще не было за столом!

— Что сейчас такое было? — спросила Лили.

— Ты ужинала с королем и королевой Монтебьян­ко. Они очень любезны, не правда ли?

Она решила, что это риторический вопрос, и про­молчала. И не ошиблась. Нико налил себе бренди и показал на другой пустой бокал, но Лили отрицатель­но покачала головой. Тогда он отошел от барной стойки и направился к окну, повернувшись к ней спиной.

Как ни странно, но ей вдруг стало жалко его. А еще возросла тревога за своего сына.

— Я даже не представляла себе, что значит расти во дворце, — ласково произнесла Лили. Она огляде­лась. — Как ребенку вообще можно тут играть, когда страшно что-нибудь разбить или испачкать, да и са­мому легко пораниться об острые углы, стекло. Кош­мар!

— Ты права, — отозвался он. — Но я не всегда жил здесь. Первые шесть лет я провел у своей ма­тери.

— У матери? — удивленно переспросила Лили. — Но я думала, что королева...

Нико мрачно рассмеялся, перебив ее:

— Королева Тициана мне не мать, cara. Моя мать умерла много лет назад.

Лили принялась крутить бриллиант на своем кольце.

— Прости. Мне очень жаль. Я не хотела...

— Не важно, — прервал он ее. — Нет смысла оглядываться назад. Это ничего не изменит.

Раздражение Лили сменилось любопытством. Оче­видно, жизнь Нико не была такой уж идеальной, в конце концов.

— Где же ты жил? Далеко отсюда?

Нико сел в кресло напротив, сжимая в руке бокал с бренди.

— Не очень далеко. У моей матери была квартира в Кастелло-дель-Бьянко и вилла на побережье в не­скольких милях отсюда. У меня была хорошая жизнь. — Он пожал плечами и наклонился вперед. — Прости, что тебе пришлось высидеть с ними весь ужин, Ли­лиана. На самом деле мой отец не такой ужасный, но рядом с королевой он более сдержан. К тому же сер­дится на меня, но уже ничего не может изменить. Ни­чего, со временем свыкнется с ситуацией.

— Понятно...

Нико встал и поставил бокал на столик.

— Давай я помогу тебе снять колье.

Лили инстинктивно дотронулась до шеи. Да, ко­лье с застежкой, с которой ей самой не справиться. Она встала и повернулась к нему спиной. Пульс ее участился.

Его большие нежные руки оказались у нее на от­крытых плечах, и приятная дрожь пробежала по ним.

— Итак, — произнес он, — сегодня наша первая брачная ночь, cara. Ты хотела бы еще чем-нибудь за­няться?

— Заняться?

— Si.  Мы много чем можем заняться. — Его губы слегка прикоснулись к ее шее. — Или сразу пойдем в спальню?