— Диана, расскажи мне о твоем ребенке.

Она долго смотрела ему в глаза, выдерживая его взгляд, потом повернулась и вышла вон из комнаты.

Он догнал ее, взял за плечи и развернул к себе.

— Послушай, Диана, — сказал он как только мог нежно. — Не убегай от меня. Расскажи мне.

— Зачем? — Она подняла на него глаза — скорее пустые, чем злые. — Да и нечего тут рассказывать.

Он погладил ее плечи.

— Ты не должна так делать. Не должна держать все в себе.

Казалось, она вот-вот заплачет.

— Ты же просто не знаешь, о чем просишь.

— Но я стараюсь. Ты должна открыться мне.

Она яростно замотала головой.

— Ну же, Диана! Мы ведь друзья, правда? Нам надо бороться вместе.

Она посмотрела на него и снова помотала головой, но медленнее:

— Кэм…

— Да, это я, Кэм. И ты можешь рассчитывать на меня. Но сперва ты должна мне довериться. — Она вздохнула, и он улыбнулся. — Как ты назовешь своего ребенка? Скажи мне, Ди. Пожалуйста.

Она глотнула и отвернулась. На самом деле никому на свете она не доверяла так, как доверяла Кэму. Это факт, и его нельзя отмести.

— Я назову ее Миа, — мягко сказала она. — Так звали мою маму.

В любое другое время Кэм пришел бы в ужас, почувствовав, что у него на глазах выступают слезы. Но сейчас он об этом не думал.

— Очень красивое имя, Ди, — сказал он, вложив в свой голос весь запас душевной теплоты. — Да, дорогая. — И он притянул ее ближе к себе. — Очень красивое.

Ее руки взметнулись вверх и на какой-то миг, очень краткий, обняли его. Он поцеловал ее волосы, привлек ее ближе к себе. Она тут же напряглась, отшатнулась, отступила на шаг.

— Когда Миа должна появиться на свет? — спросил Кэм в надежде, что связь между ними не прервется опять. Но молодая женщина лишь покачала головой. — Каковы твои планы? Как ты себя чувствуешь физически? Диана, чем я могу помочь тебе?

Она отступила еще на шаг и коротко ответила:

— Я в порядке. И успокойся на этом, Кэм. Я в порядке.

Он покачал головой:

— Не прогоняй меня, Диана.

Она посмотрела на него долгим взглядом, потом сказала:

— Разве ты не понимаешь? Я вынуждена тебя прогнать. Иначе…

— Иначе — что? — Он действительно не понимал. — Что случится, если ты меня не прогонишь?

Она проглотила ком в горле и быстро продолжила:

— Вот дилемма, Кэм. Ты охранял меня, когда я была ребенком, защищал от насмешек. Благодаря тебе мне стало казаться, что жить действительно стоит. Мне было так плохо, когда весь мир был против меня. А потом появился ты. — Она на секунду закрыла глаза, вспоминая тот день. — И я обрела рыцаря. И для меня с того дня все изменилось. Но…

Он вздохнул.

— Я знал, будет какое-то но.

— В каком-то смысле ты меня погубил.

Кэм был потрясен.

— Погубил тебя?

— Понимаешь, мое представление о том, каким должен быть мужчина, с которым я могла бы идти по жизни, оказалось далеким от реальности. Ты поднял планку так высоко, что ни один мужчина не смог ее преодолеть.

Кэм готов был рассмеяться, но понимал — этим он погубит все. И только сказал:

— Глупо.

— Нет, не глупо. — Диана вздохнула и пожала плечами. — Я не знаю, это действительно был ты или тот твой образ, который я для себя создала.

Он хмыкнул:

— Ты делаешь из меня какого-то театрального героя.

— Но ни один мужчина не сумел превзойти этот образ. Я старалась, старалась многие годы. Но не могла забыть тебя. — Она не хотела бы ничего больше говорить — это было слишком рискованно, но все же решила добавить: — В конце концов я кое-что предприняла, чтобы двинуться вперед. И тут появился ты. — Она покачала головой, словно умоляла его понять ее. — Я не могу снова стать девочкой, которая смотрела тебе в рот. Не должна допустить, чтобы так случилось.

— Я понимаю, — сказал он задумчиво. — И уважаю тебя за это.

Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Но понимаешь ли ты, что искажаешь мою реальность?

Кэм колебался, не зная, как поступить. На самом деле он не хотел уходить из ее жизни. Он просто не мог себе представить, что тогда будет. И в каком-то смысле не очень во все это верил.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Нет, не придумаем. — Она отшатнулась от него. — У меня будет ребенок. Я должна сосредоточиться только на нем. Я не могу жить надеждой увидеть твою улыбку, побыть с тобой минуту-другую, посмотреть на тебя, пока ты что-нибудь делаешь. Ты понимаешь?

Она говорила серьезно. Он почесал шею и повторил:

— Глупо.

— Поверь мне, я пронесла это сквозь годы. Думаю, я лучше тебя знаю, что происходит у меня в душе. — Она посмотрела на него очень серьезно. — Кэм, пожалуйста, не приходи сюда больше.

«Ну это уже слишком!»

— Что ты такое говоришь?

— Прошу тебя, оставь меня в покое.

Мужчина покачал головой, все еще отказываясь воспринимать смысл ее слов.

— То есть ты хочешь сказать…

— Мне нужно пространство. Мне очень трудно сейчас, и мне нужно пространство вдали от тебя, для того чтобы понять, что делать дальше.

Кэм совершенно растерялся. Он понимал — у Дианы проблемы. Но он не понимал, почему она относится ко всему так серьезно. Ему казалось, любые проблемы можно решить. Но как это сделать, если он уйдет, не будет с ней рядом? Нет, совершенно неразумно с ее стороны требовать, чтобы он удалился.

Есть только одно объяснение. Медленно повернувшись к Диане, он задал роковой вопрос:

— Так что, отец твоего ребенка может вскоре объявиться?

В ее лице что-то изменилось. Диана резко повернулась, подошла к двери и настежь распахнула ее:

— Уходи!

К этому моменту он был уже достаточно зол для того, чтобы поступить именно так.

В следующий раз Диана увидела Кэма два дня спустя.

По четвергам она всегда меняла цветочные композиции в доме Ван Кирков. Обычно она делала это во второй половине дня, но тут, узнав, что миссис Ван Кирк пойдет к десяти утра на лекцию в клуб садоводов, приехала раньше, не желая встретиться с ней: меньше всего Диане хотелось, чтобы мать Кэма снова стала уговаривать ее принять участие в «проекте». Она не знала, когда именно Кэм собирается открыть своей матери правду, но очень надеялась, что он сумеет все тактично уладить до того, как дело зайдет слишком далеко.

Диана припарковалась на обычном месте. Машин членов семьи не было видно. Хорошо. Значит, никого нет — за исключением Росы, естественно. И конечно, деда.

Диана никогда не разговаривала со стариком, хотя пару раз видела его в беседке. Странно. Этот человек, пользовавшийся в свое время таким авторитетом в долине, сыгравший огромную роль в жизни Кэма, теперь почти нигде не показывался. Насколько она знала, он вообще редко выходил из своей комнаты. Так что она могла спокойно работать, не боясь встречи с ним.

В библиотеке она заменила увядшие гладиолусы на букет ярких весенних цветов, поставила в столовой вместо поникших роз огромную вазу с желтыми тюльпанами и пурпурными ирисами, потом направилась к лестнице. Она с удовольствием украсила цветами маленькую гостиную миссис Ван Кирк. Потом подумала — поскольку Кэма нет дома, можно поставить и в его комнату небольшой букетик. Тот факт, что она не виделась с ним, не означал, что она о нем не думала.

Не думала о нем! Смех и грех! Она была полна им, хотя знала: этому надо положить конец. Но обойти его комнату, украшая цветами весь дом, не есть решение проблемы.

И она пошла по коридору туда, где, по ее представлению, находилась комната Кэма. Дверь была чуть-чуть приоткрыта. Она тихонько постучала, потом распахнула дверь и увидела большую кровать у стены и ночной столик. По стенам висели десятилетней давности вымпелы разных спортивных команд. Постель была не убрана.

«Противный Кэм! — подумала Диана. — Чего он ждет? Чтобы за ним убирала служанка? Он мог бы сам застелить свою постель».

Она поставила на столик у кровати вазочку с желтыми тюльпанами и синими ирисами и засмотрелась на вмятину, оставленную на подушке его головой. Мысль о спящем Кэме наполнила ее такой нежностью, что она застонала.

Шум в коридоре заставил ее обернуться. Дверь в ванную комнату открылась, и перед Дианой предстал Кэм, облаченный только в подобие набедренной повязки из пушистого полотенца. Она открыла рот и замерла, не веря своим глазам. И в ту же секунду он, одним шагом преодолев расстояние между ними, схватил ее и зажал ей рот рукой. Она задохнулась, а он теснее прижал ее к себе и закрыл дверь ударом ноги.

— Тише! — прошептал он ей в самое ухо. — В коридоре кто-то есть.

Она кивнула в знак понимания. Он отнял руку от ее губ и обнял ее. Из коридора слышались голоса. Она узнала голос Дженни. Голос другой женщины был ей незнаком.

Но что ей за дело до них? Она в объятиях Кэма! Разве она в своем воображении не испытывала много раз именно эти ощущения? Диана посмотрела Кэму в лицо. Его глаза искрились смехом, но, когда он поймал ее взгляд, веселье исчезло из них, как если бы он мог знать, что она сейчас чувствует. И он крепче обнял ее.

Ей следовало вырваться, оттолкнуть его, но она почему-то была не в состоянии это сделать. Ее плоть, ее душа, ее сердце жаждали его объятий. Она словно увязла в меду — хотела двинуться и не могла.

Его глаза потемнели. Между ними появилось ощущение чего-то нового. Кэм наклонился к Диане, и она только успела вздохнуть перед тем, как ее губы открылись навстречу его губам. В этот момент она перестала сопротивляться. Она приняла его, как если бы ждала всю свою жизнь.

А так и было на самом деле.

Кэм вовсе не собирался так поступать. Наоборот, он сердился на себя, клялся, что не будет делать ничего такого, ничего даже отдаленно подобного. Последние два дня у него в голове беспрерывно звенели ее слова. Чем больше он о них думал, тем бессмысленнее казались ему и они, и его собственная на них реакция. Он всегда знал, что Диана несколько неравнодушна к нему, но не воспринимал это всерьез. Это было давно — детское увлечение. Но все изменилось. Он сам изменился. В том-то и проблема.

А она — изменилась? Прав ли он? Действительно ли ее «неравнодушие» выросло во что-то более сильное? А если так, почему она не следует своим инстинктам?

Конечно, из-за отца своей малышки. И в каком-то смысле он должен принять эту ситуацию. Узы женщины и отца ее ребенка священны, даже если между ними возникают проблемы. А он должен держаться поодаль, позволить ей самой разобраться со своими делами.

Но, с другой стороны, где этот тип? Как мог он оставить Ди один на один со всеми переменами в ее жизни? Ей нужна поддержка. Друг по меньшей мере. И он, как настоящий друг, не мог ее бросить.

Она просит его держаться подальше. И он хотел бы уважить ее просьбу, пусть и против собственной воли. Но, черт подери, как это сделать, если она вдруг оказывается в его спальне? Игра окончена, Диана!

Он держал ее в объятиях и желал, чтобы это продолжалось вечно. Ее нежный, свежий аромат ударил ему в голову. Ощущение ее прикосновения к его обнаженной груди было столь сладостным, что ему захотелось войти внутрь ее тела и раствориться в нем. Пути назад не было.

Диана собирала силы для сопротивления. Мучительно трудно оттолкнуть мужчину, о котором мечтаешь большую часть жизни. Но так надо.

Она не могла поверить, что после всех серьезных размышлений, после всех железных решений побороть свое чувство она вдруг оказалась здесь, и отдалась его поцелуям, и наслаждалась ими. Как это могло случиться? Может, ее просто уже давно никто не целовал? Нет. Дело не в том, что ее целует мужчина, а в том, что ее целует Кэм. Именно Кэм.

И все-таки она сумела слегка отстраниться от него, хотя он все еще держал ее в объятиях.

— О Кэм, — простонала она, с любовью глядя в его красивое лицо.

— Тише, — прошептал он и подался вперед, чтобы поцеловать ее в шею. — Или ты хочешь, чтобы Дженни ворвалась сюда и потребовала объяснений?

Она вздохнула и покачала головой:

— Факт остается фактом. У нас не получается.

— Что?

Она пыталась заставить его разжать объятия.

— Держаться подальше друг от друга.

В его глазах вспыхнуло лукавство.

— Ну, я тут ни при чем. Я никогда не хотел держаться от тебя подальше.

Она обреченно вздохнула:

— Я думала, после того, что я сказала тебе прямо в лицо…

— Не сработало. Хочешь попробовать что-нибудь еще? Это, например. — Он наклонился и поцеловал ее ухо.

Но она оттолкнула его:

— Нет, Кэм! Мы должны постараться.

— Слушай, Ди, — сказал он с упреком. — Тебе надо решить, чего именно ты хочешь от жизни. Ты гонишь меня, потом появляешься в моей спальне. Или у тебя раздвоение личности, или ты не в состоянии поладить сама с собой.

— Я просто принесла цветы, — возразила она жалобно, зная, что на самом деле это не аргумент.

— А, твое обычное занятие.

— Кэм, я не имела в виду ничего такого.

— В самом деле?

— Я думала, тебя нет дома.

— Но ошиблась.

— Естественно. — Ей удалось чуть увеличить пространство между ними, но она по-прежнему не могла оторвать взгляд от его широких плеч и мускулистой груди. Что-то сладко сжималось у нее внутри, даже когда она просто смотрела на него. Диана зажмурилась и стиснула зубы. Потом опять открыла глаза и сказала, уже более решительно: — Как мне отсюда выбраться, чтобы не наткнуться на твою сестру?

— Минуту назад я слышал, как она спускается вниз. Путь должен быть свободен.

Диана внимательно посмотрела на Кэма. Она не слышала шагов за дверью. Она просто отдавалась его поцелуям — слишком полно, чтобы замечать что-то еще. А он заметил. Этот факт стоит держать в голове.

Кэм открыл ей дверь и улыбнулся:

— Подожди меня ровно одну минуту. Я оденусь и…

Она покачала головой:

— Не стоит. Я ухожу, Кэм. Ничего не изменилось. Его глаза потемнели.

— Черта с два, — пробормотал он.

Диана снова покачала головой, оглядывая коридор, чтобы убедиться, что он пуст:

— До свидания, — и, избегая смотреть на Кэма, покинула его спальню.

Она быстро обошла комнаты первого этажа, еще раз быстро осмотрела свои цветочные композиции и, уже направляясь к выходу, почти налетела на Дженни.

— Привет, — сказала та. — Я видела твою машину. Не могу понять, где ты бродила.

— Меняла цветы. — Диана очень старалась говорить непринужденно. — И задержалась.

Зеленые глаза Дженни сверкнули.

— А как твое дитя? — спросила она, и что-то в ее тоне заставило Диану насторожиться.

— Спасибо, хорошо, — ответила она и хотела пройти на кухню, но, к ее удивлению, Дженни сделала шаг вперед и буквально загородила ей дорогу.

— Знаешь, меня тут спрашивают, не Кэм ли отец твоего ребенка.

Сердце Дианы сжалось, но она не выдала себя.

— Забавно! Обидно, что ты не знаешь ответа на этот вопрос, правда? — Она тут же раскаялась в своих словах. Почему было не сказать прямо и просто, что Кэм тут ни при чем, и не закрыть эту тему? Но Кэм, вероятно, уже пытался. И Дженни не поверит ей, что бы она ни говорила.

— Мама все еще думает о балах и приемах, — холодно сказала Дженни. — Надеюсь, ты понимаешь, зачем они ей.

— Догадываюсь.

Дженни кивнула.

— Нам надо, чтобы Кэм нашел богатую жену. Это практически единственная надежда решить наши финансовые проблемы.

Диана хоть и с трудом, но подавила злость.

— Удачи вам, — сказала она и сделала шаг вперед, но Дженни по-прежнему не давала ей пройти.

— И как же все это вяжется с твоими планами? — спросила она, глядя сузившимися глазами на круглый живот Дианы.

Теперь молодая женщина рассердилась не на шутку. Как она смеет?!

— У меня нет никаких планов, — сказала она, глядя Дженни прямо в глаза.

Та подняла брови:

— Правда?

— Правда. Да, я не смогу принять участия в этих балах, так как уезжаю на некоторое время. И тебе придется срывать свой гнев на ком-нибудь другом. — Она решительно отстранила Дженни и пошла к двери, сгорая от злости. — Пока!

Уже сев за руль, Диана вспомнила, что она сказала Дженни, и коротко рассмеялась. «Уезжаю». Забавно! Ей понравилась эта идея. По-видимому, уехать — единственный способ сбежать от Кэма. Оказавшись вдали от него, она, возможно, даже сумеет его разлюбить.