- Вовсе не грешу. С тех пор как мой брак развалился, я всех избегаю, - медленно сказал он и кивнул официанту, налившему белое вино в их бокалы и молча удалившемуся. - Да и образ жизни у меня соответственный. Я мотаюсь по всему свету в зависимости от сезона. Меня такая жизнь устраивает, но это не та жизнь, что... что дает так необходимую человеку опору.

- Что ты имеешь в виду? - спросила она

- Нет, я вовсе не это имею в виду, - спокойно возразил он, без тени улыбки. - Я говорю об эмоциональной опоре. О той самой поддержке, которую получаешь от общения с близким тебе человеком. Брак с Хулиеттой не мог не разочаровать меня, однако моя сестра Карли утверждает, что такие маловероятные взаимоотношения могут существовать между мужчиной и женщиной. Ее собственный брак - наглядное тому подтверждение.

- Ага, так, значит, ты, не обладая корнями, кружишь по свету в поисках образчика, который бы соответствовал этим параметрам? - с серьезным видом кивнула Вериги, сама не зная, что заставляет ее насмехаться над откровенностью Люка. - Желаю удачи. Боюсь только, что тебе это не удастся! Как бы ты ни укреплял свой собственный маленький мирок, только ты его чуть приоткроешь, тебе не избежать боли.

Слова эти повисли между ними, как повисает звон колокола во влажном ночном воздухе.

- Той самой боли, что ожидала Эдварда? - жестко спросил Люк, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

Сердце у Вериги бешено заколотилось, грудь тяжело вздымалась. Она была в отчаянии оттого, что любила человека, который не упускал случая ужалить ее. Она вспомнила его недавние жестокие насмешки по поводу "психологии вины". Стоило ей чуть-чуть приоткрыться, как Люк тут же наносил ей удар и получал от этого массу удовольствия. Озлобленный тип! Она всегда чувствовала опасность в своем влечении к нему, а теперь, когда познала всю глубину его способности причинять боль, эта опасность возросла в сотни раз.

- Неправда! - сказала она со всем спокойствием, на какое была способна. - Я никогда не позволила бы себе причинить Эдварду боль! Он был мне нужен, как ты этого не понимаешь?

- Ты на самом деле так думаешь? - медленно спросил Люк, когда к ним подошел Паблито с огромным овальным блюдом фаршированных тропических овощей в кокосовом соусе и гарниром из маиса, батата и риса. - Ты веришь в то, что ваших с Эдвардом чувств хватило бы на всю жизнь?

- А почему бы и нет? - нетвердо спросила она. - Что ты знаешь о наших взаимоотношениях?

- Невеста, которая так реагирует на другого мужчину, или дурачит своего будущего мужа, или обманывает саму себя. Потому что меня ты желала больше. Я был тебе нужен больше, чем он. Но ты оказалась просто трусихой и не смогла себе в этом признаться. - Так ты считаешь, что я бы стала обманывать Эдварда? Люк пожал плечами, гладя, прищурившись, на ее покрасневшие щеки и сверкающие глаза.

- Мы столкнулись с тобой всего лишь один раз, - жестко заметил он.

- И ты полагаешь, что это был один из многих таких случаев в моей практике? - Она сама не понимала, почему допытывается мнения Люка в такой форме, почему ищет еще большей обиды. Люк играл с ней в какую-то игру, а она, сидя перед ним, заставляла себя пробовать разные блюда, хотя и потеряла к ним всякий интерес. - Ты полагаешь, что у меня было много таких маленьких приключений за спиной Эдварда?

Люк откинулся на спинку стула, бесстрастно рассматривая ее.

- Я этого не говорил...

- Но думал! - Она положила нож и вилку, не в состоянии больше участвовать в этом спектакле. - Ты считаешь, что все женщины похожи на твою бывшую жену!

Последовало ледяное молчание.

- Что бы я ни сделал - все плохо, - сказал он наконец с враждебным блеском в глазах. - Сначала меня называют монстром и обвиняют в том, что я бросил больную жену. Теперь на меня навешивают ярлык неисправимого циника, для которого все женщины - вероломные шлюхи. Так, Верити?

- Извини, - она сердито покачала головой. - Больше я не могу этого выносить... этой игры в кошки-мышки... Я не понимаю, что тебе нужно!

Она собралась уже было встать, но неожиданный блеск его глаз приковал ее к стулу.

- Это не кошки-мышки, Верити. Ты мне нужна!

Глаза у Верити расширились.

- Тебе нужна я? - натянуто переспросила она. - Зачем, Люк? И насколько? Просто для того, чтобы удовлетворить свою прихоть? Еще одна женщина, которую можно пригвоздить к позорному столбу и сорвать на ней злость за неудавшийся брак? Ты решил включить меня в длинный список женщин, которых осчастливил своим вниманием великий Люк Гарсия? Нет, спасибо, меня это не устраивает.

Люк молча смотрел на нее, и морщинки, пролегшие от носа к губам и придававшие его лицу циничное выражение, стали резче.

- Надо будет предупредить Карли, чтобы она больше не предпринимала никаких усилий за моей спиной, - горько и задумчиво произнес он. - Ей кажется, что она помогает женщинам лучше меня понять. К сожалению, далеко не все из них обладают такой чистой душой, как она, а Карли настолько наивна, что не понимает этого...

- Чистой душой? - недоверчиво переспросила Верити, нетвердо поднимаясь на ноги. - Ты пройдешь мимо этой чистой души и не заметишь, даже если столкнешься с ней лоб в лоб! Человек, который попытался соблазнить невесту своего друга за месяц до свадьбы, а затем год спустя развлекается тем, что пытается повторить свою попытку... С меня хватит!

- Опять бежишь, Вериги? - Мягкий упрек поразил ее, как отравленный дротик.

- Ничего подобного!

- Почему ты бежишь от собственных чувств? - спокойно спросил он. Почему так боишься поговорить откровенно?

- Потому что ты не умеешь говорить! Все, на что ты способен, так это... насмехаться! - яростно сказала она.

- А ты прячешься за своей тонкой скорлупкой, как в башне из слоновой кости! Ты лелеешь свое чувство вины и прячешься за ним, как за щитом, с неожиданной горечью бросил он, схватив ее за руку и не давая ей возможности уйти. - Забудь Эдварда, Вериги, выкинь его из своей жизни, хватит притворяться...

- Кто из нас притворяется, так это ты! - вымолвила она, чуть не плача и не обращая внимания на заинтересованные взгляды с соседних столиков. Ты лицемер, Люк! И садист! Я не совсем понимаю, с какой целью ты меня вытащил сюда, на Гаити, может, чтобы помучить лишний раз, но я больше не намерена терпеть это. Прошу прощения за то, что не дала тебе вдоволь повеселиться за мой счет! Я возвращаюсь в Лондон, и, честно говоря, я бы вообще больше не хотела тебя видеть!

На глаза у нее навернулись слезы. Ее так колотило, что ей понадобилось почти в два раза больше времени, чтобы добраться до своего домика. Оказавшись в спальне, она трясущимися руками покидала вещи в чемодан, думая только о том, как бы побыстрее уехать, прежде чем он вернется, обнимет ее и безрассудная физическая потребность опять возьмет верх над антипатией...

Собирая чемодан, приводя комнату в порядок и заказывая такси на утро в аэропорт, она все ждала, что вот-вот он появится в дверях.

Но он не появился.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

- Что-то тут не так, - вздохнула Сара, отбрасывая ручку и отодвигая конторскую книгу. Они сидели за письменным столом в небольшой спальне, используемой как кабинет. - Я вообще не понимаю, что происходит. Четыре отказа за одну неделю! Еще бы не нервничать! Прямо проклятье какое-то!

Верити задумчиво кусала ноготь большого пальца, не сводя глаз с розово-белой яблони в саду за окном, - мысли ее были далеко.

- Верити! - позвала Сара, слегка повышая голос. - Может, хватит таращиться в окно, как влюбленный подросток? Может, ты все-таки поговоришь со мной? Если заказы так и будут испаряться, у нас возникнут серьезные финансовые проблемы, и очень скоро!

- Извини, Сара, - скороговоркой пробормотала Верити, возвращаясь к действительности. Они пили кофе и обсуждали дела на предстоящую неделю. Между ними лежала книга заказов с красными пометками - красноречивой иллюстрацией предмета разговора. - Только прошу, не сравнивай меня с влюбленным подростком! Сколько раз я тебе говорила, что о любви я думаю в самую последнюю очередь.

Сара задумчиво отпила глоток кофе и критически осмотрела лицо и фигуру Вериги.

- Тогда, может, ты все-таки расскажешь, почему вдруг прервала свой отпуск? - вкрадчиво спросила она. - И почему последние две недели ты похожа на приговоренного к смертной казни. И почему ты за это время похудела с двенадцатого до десятого размера, без всякой диеты. И откуда эти темные круги под глазами, прямо как у Маленькой Нелли. Почему, после того как я дважды сыграла роль автоответчика на звонки из Аргентины от некоего Люка Гарсии, ты категорически отказываешься ему перезвонить...

- Хватит, Сара! - Верити выпрямилась и подтянула к себе книгу с намерением сосредоточиться на работе. - Ты, как всегда, все сильно преувеличиваешь! А эти отказы вовсе не конец света. На май у нас полно работы...

- Так ты все еще не перезвонила Люку? - спокойно перебила ее Сара.

- Нет! И у меня нет ни малейшего желания это делать.

- Ты говорила, что между вами произошло лишь небольшое "недопонимание". Так почему бы не позвонить?

- Просто я не хочу с ним разговаривать и не хочу его видеть.

- Но ведь он будет в Англии на открытии сезона уже в мае, - напомнила Сара нетерпеливо. - А поскольку у нас контракт с нортдаунским поло-клубом, тебе придется возобновить с ним знакомство, и довольно скоро. Уже в конце этой недели...

Верити встала, не сводя глаз с упрямого лица подруги.

- Тебе просто доставляет удовольствие говорить об этом!

- О чем? - с невинным видом спросила Сара.

- О моей так называемой личной жизни!

Сара тоже встала и порывисто ее обняла.

- Извини, дорогая! Но я никогда тебя такой не видела, даже после смерти Эдварда... - Сара не договорила, в замешательстве прикрыв рот рукой. - А может, в этом-то и все дело? Неужели я такая дура, Верити? Ты, наверное, переживаешь все заново год спустя?

Верити медленно покачала головой, чувствуя укол совести. Вернувшись на свое место, она занялась калькуляцией, пытаясь скрыть от подруги предательский блеск в глазах.

Не могла же она подтвердить, что причиной ее теперешнего состояния стали воспоминания об Эдварде, это было бы неправдой. Конечно, смерть Эдварда была для нее огромной трагедией, но чувство, что она испытывала к Люку, тоже приносило страдание, хотя и другого рода, нехотя признала она. Смерть любимого человека окончательна, как захлопнутая дверь... это что-то такое, о чем можно горевать открыто. А вот эту боль ей приходится прятать глубоко в душе от любопытствующих глаз, и рана еще такая свежая, что всякое воспоминание приносит большие страдания.

Она все-таки не любила Эдварда, теперь она могла признаться в этом, хотя бы себе самой. А если и любила, то недостаточно глубоко, недостаточно самозабвенно. Смерть Эдварда была для нее тяжелым ударом, но если бы она вдруг потеряла и Люка, то это было бы равносильно собственной смерти...

Признание этого было для нее как нож в сердце. Если уж она даже сейчас так чувствует, несмотря на огромное расстояние и разделяющую их пропасть, что бы с ней было, если бы она, не дай Бог, подпустила его к себе слишком близко? Такой боли она бы не перенесла!

Верити закрыла глаза, почувствовав головокружение от бесконечного хоровода мыслей.

Зазвонил телефон, Сара сняла трубку, и ее обычная вежливая улыбка медленно растаяла.

- Очень жаль, - вежливо сказала она, - я все понимаю. Да, хорошо. До свидания...

- Кто это? - спросила Верити, сбитая с толку резкой сменой выражений на лице Сары.

- Еще один отказ. У меня такое впечатление, будто они все сговорились. На сей раз это "Пеннингтон-Крюс". Мы должны были обслуживать у них серебряную свадьбу двадцать седьмого...

- Они не объяснили почему?

Сара отрицательно покачала головой. Они смотрели друг на друга в молчании, раздумывая о том, что бы это могло значить. Первой заговорила Верити.

- Ты считаешь, кто-то преднамеренно строит нам козни? - медленно спросила она. - Но кому это могло понадобиться?

Сара зябко передернула плечами.

- Если кому-то взбрело в голову свести с нами счеты, то достаточно ославить наев кругу своих знакомых. Ты же знаешь, как быстро распространяются сплетни...

У Верити кошки скребли на душе. Она молча смотрела на Сару.

- Кто бы это мог быть, как ты думаешь? Конкурент? - сердито спрашивала подруга, хмуро разглядывая двух дроздов, прыгавших по веткам яблони за окном. - Боюсь, речь идет не о конкуренте. Даже в таком бизнесе, как наш, это было бы уж слишком! К тому же я ничего не слышала о новых конкурентах, а ты?

Верити покачала головой, накручивая прядь волос на палец и заправляя ее в пучок.

- Нет, по правде говоря...

- А что, если это Эллиот? - неожиданно предположила Сара. - Наконец-то он показал свое истинное лицо! И оно такое отвратительное!

Вернувшись из Доминиканской Республики, Эллиот просто опозорился, сначала позволив себе рассказать Саре о том, как нехорошо с ним обошлись там, а затем подарив ей духи из беспошлинного магазина и попросив провести с ним ночь.

- Когда я велела ему убраться вон, он зарыдал, как годовалый ребенок! - вспомнила Сара. - Надо же, а я почти два месяца сходила по нему с ума! Слава Богу, что он наконец-то предстал в истинном свете. И все благодаря тебе, Верити!

- Эллиоту просто надо немного подрасти, - сказала Верити с гримасой, все еще под впечатлением от последнего отказа. - Вполне возможно, что всем этим мы обязаны именно ему. Но мне не хочется так о нем думать. Он еще просто юнец, а это вовсе не подразумевает, что он мстителен...

В ней зрело страшное, тяжелое подозрение о возможном виновнике их несчастий. Люк! Неужели это Люк? В прошлом году он щедро рекомендовал их направо и налево, и благодаря ему их фирма так бурно развивалась. И именно он мог запросто отобрать у них все. Если та пытка, которой он подверг ее в Доминиканской Республике, была наказанием за неверность его другу Эдварду, то теперь, может быть, это месть за то, что она не поддалась на его отработанную тактику обольщения? Стоп, стоп, стоп! - резко остановила она себя. Разве Люк способен на такое? Мог ли он нанести ей такой удар? Инстинкт подсказывал ей, что нет, и уже то, что она допускала такую возможность, причиняло ей почти физическую боль.