Робер был опытным агентом, но на сей раз столкнулся с ситуацией, из которой не видел выхода. А он не любил проигрывать. Так же, как и Карлос Рикардо де Мелло, вспомнила Присцилла. Родственные души. Они были друзьями… Для их дружбы не имели значения ни время, ни расстояние, ни разница в социальном положении. «И я все разрушила», – виновато подумала Присцилла, своей безответственностью, своей наивностью, своей глупостью.

Брат предупреждал, что ничего не выйдет у них с Карлосом. Просто исключено. Она отказывалась слушать и понимать… пока Элда Регина де Мелло не открыла ей глаза, причем сделала это с предельной жестокостью. Потом она слишком замкнулась в скорлупе своей раненой гордости, чтобы осознать, как разрыв с Карлосом отразится на его дружбе с братом.

Робер ни словом не обмолвился. Но случайно Присцилла подслушала, как жена брата, Аделин, сказала, что семейство де Мелло их больше не жалует. И действительно, вскоре посещение ранчо младшего брата Карлоса, Хосе Антонио, было исключено из их туристического маршрута.

Когда же Присцилла напрямую обратилась к Аделин, то услышала следующее: «Неужели ты и вправду ожидала, что Карлос будет поддерживать с нами отношения после того, что случилось? Вы с Робером не только родственники, вы и внешне похожи».

И правда, Робер, старше сестры на восемь лет, был обладателем таких же, как у нее, высоких скул, бровей вразлет, прямого носа и четко очерченного подбородка. Вот только верхняя губа у него была тоньше, да к сестринской зелени глаз примешались коричневые крапинки. Светлые с золотистым отливом волосы у него с годами потемнели.

Да, сходство их было велико, а любое напоминание о Присцилле Деламбр Карлос Рикардо де Мелло вряд ли стал бы приветствовать. Присцилла понимала, что нанесла по самолюбию Карлоса жестокий удар. И если вначале ей было безразлично, то в сложившейся ситуации это приобретало огромной значение.

Ты говорил с Карлосом обо мне, – сказала она.

Робер бросил на нее обиженный взгляд.

– Нет, он просто спросил, со мной ли ты, – лаконично ответил брат.

– Но было что-то еще. – Присцилла нахмурилась, пытаясь вспомнить, что слышала. Разговор внезапно прервался после фразы Робера, что слишком опасно для женщины появляться на улице во время действия комендантского часа. – Робер, ответь, чего он хотел.

– Я сказал, забудь об этом! – раздраженно огрызнулся брат.

– Я хочу знать. Я имею право знать! – настаивала она. – Я так же, как и ты, несу ответственность за группу.

Робер перестал метаться по номеру, но глаза его все еще горели гневом.

– Я не позволю моей сестре унижаться перед каким-то там Карлосом де Мелло! – выкрикнул он.

Еще один гордец нашелся! Сердце Присциллы отчаянно забилось – значит, Карлос обернул дело с автобусом во что-то личное. И в этом тоже ее вина. Но она не допустит подобной несправедливости по отношению к Роберу. К тому же целая группа туристов надеется, что им помогут выбраться из страны.

Я не ребенок! – решительно заявила Присцилла. – Мне двадцать шесть, и я способна сама позаботиться о себе.

Робер закатил глаза.

– Способна! То же самое ты сказала мне два года назад, когда попросила не вмешиваться в твои отношения с Карлосом.

– С этим покончено. Я вполне могу поговорить с ним по-деловому, – горячо настаивала она.

Ты не хотела возвращаться в Южную Америку. И с этой группой ты бы не поехала, если б Аделин не заболела. Пока мы были в Каракасе, ты чертовски нервничала.

Щеки Присциллы вспыхнули.

Я отправилась сюда, чтобы помогать тебе, поэтому я встречусь с ним.

Нет, не встретишься!

– Робер, Карлос де Мелло был твоей последней надеждой. Два года назад он помог бы тебе без всяких проблем. Проблему создала я, и я разберусь с ней!

Робер снова заспорил, но Присцилла твердо стояла на своем. Ничто не могло остановить ее – ни комендантский час, ни опасности, тем более что вход в «Шератон» находился прямо за углом. Слишком долго она жила с чувством вины и стыда. Два года ее грызли воспоминания, которые она не могла ни изменить, ни похоронить. Карлос де Мелло хотел лицом к лицу встретиться с ней. Значит, так тому и быть. Может, из этого получится что-нибудь хорошее. Хотя бы автобус для группы. Она должна сделать это для Робера.

Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. Присцилла остановилась перед дверью в номер Карлоса Рикардо де Мелло, и в сердце ее закрался страх – ведь в номере есть кровать. Нет, ничего не кончилось и, наверное, никогда не кончится. Карлос Рикардо… У нее кружилась голова от одного его имени. Темный ангел, думала она, едва сдерживая дрожь. Ей понадобилась вся ее воля, чтобы поднять руку и постучать. Еще несколько тошнотворных секунд ожидания.

Присцилла пыталась взять себя в руки, чтобы не выдать охватившего ее волнения. «Думай только об автобусе, – мысленно твердила она, – ты должна добыть этот автобус, у тебя всего лишь деловая встреча».

Дверь отворилась, и перед ней предстал он. Зачесанные назад черные волнистые волосы открывали лицо красивой лепки. Глубоко посаженые глаза обрамляли густые ресницы. Взгляд излучает редкостную по человеческим меркам силу.

Присцилла словно приросла к полу, неспособная говорить, дышать, думать, забыв о цели своего визита. Напряжение ее было столь велико, что ногти пальцев непроизвольно вонзились в ладони. Сердце билось часто, его гулкие удары отдавались в каждой частице ее тела. Она хотела его, как и прежде!

– С приездом в наше полушарие.

Знакомый голос вывел Присциллу из оцепенения, вернув к суровой реальности. Она всегда любила его голос – низкий, мелодичный… только не было теперь в нем прежней нежности. И улыбка была недоброй. Чувственные полные губы, покорившие ее когда-то, искажала злая усмешка, мрачный огонь в глазах сжигал малейшую надежду на восстановление дружеских отношений или хотя бы на деловое взаимопонимание.

Он отступил в сторону, приглашая Присциллу на свою территорию. И тут нервы сыграли с ней злую шутку – будто она в мгновение ока перенеслась из номера современного отеля в джунгли, где со всех сторон ей грозили опасности: зубастые крокодилы, бесшумно скользящие боаконстрикторы, кровожадные пираньи, громадные пауки-птицееды, затаившиеся в ветвях деревьев…

– Испугалась? – спросил Карлос, глядя на нее с презрением.

Насмешливый тон побудил ее отважно шагнуть вперед.

– Нет. А что, есть чего бояться? – бросила она, проходя мимо него с бесстрастным ви дом.

Он закрыл дверь. Легкий металлический щелчок прозвучал зловеще.

– Мало ли на что способен отвергнутый любовник-латиноамериканец, – заметил он по-прежнему насмешливо.

– Столько воды с тех пор утекло, Карлос, – отмахнулась Присцилла от скрытой угрозы и, пройдя в гостиную номера, направилась к большому окну, из которого открывался красивый вид на ночной город.

Но не переливающаяся огнями панорама привлекла молодую женщину. Ей крайне необходимо было установить дистанцию между собой и человеком, который всколыхнул воспоминания об их романе… и о том, как печально он кончился.

– Должна сказать, что ты выглядишь таким же энергичным и бодрым, как всегда. – Ей удалось вымучить дружелюбную улыбку. – Похоже, у тебя в жизни все идет хорошо.

– Могло быть лучше, – отозвался Карлос, наблюдая за ней с мрачным удовольствием, что только усилило ощущение опасности у гостьи.

– Полагаю, ты уже женат, – добавила она, пытаясь выстроить между ними своего рода этический барьер.

Белая рубашка на нем была полурасстегнута, обнажая клинышек широкой мускулистой груди с черными завитками волос, которые так хорошо были ей знакомы… И эти сильные руки… Присцилле нестерпима стала мысль, что его жена знает тело Карлоса так же хорошо, как она.

– Нет, случайно не женат.

От этих слов сердце Присциллы пронзило болью. Неужели она совершила ошибку? Жаркое смятение охватило ее. К счастью, она уже добралась до окна и смогла скрыть от Карлоса свое состояние, сделав вид, что загляделась на ночной город.

Наверняка он лжет! Карлос был обручен с наследницей семейства Арбэлоэс еще до их романа. Он и тогда лгал ей, заверяя, что она единственная в его жизни, хотя были две женщины, которые имели на него давние и основательные права.

Кто бы рискнул не посчитаться с мнением Элды Регины де Мелло? Как посмел он скрыть от Присциллы, что в жены ему предназначена юная прекрасная Марсия Арбэлоэс. Его молчание объяснило Присцилле, какое место она занимала в его жизни – иностранка для отдыха и развлечения. Но тут же молодая женщина сурово напомнила себе, что он и не давал ей никаких обещаний.

– Полагаю, и ты не вышла замуж, если путешествуешь с братом.

Судя по звучанию голоса, Карлос приближался к ней.

– Я пришла по делу, – коротко ответила она, не желая быть втянутой в разговор о личном. Все равно веры ему нет и не будет, что бы он ни сказал.

– Или дома ты оставила любовника, дожидающегося твоей благосклонности? – Фраза прозвучала как удар хлыста.

– У меня сейчас нет любовника, – небрежно бросила она, считая ниже своего достоинства даже взглянуть на Карлоса.

– Так вот почему ты отправилась сюда, не так ли?

Завуалированный намек достиг цели. Страстное желание развернуться и дать ему возможность испытать на себе жало ее языка чуть было не заставило Присциллу забыть, зачем она сюда пришла. Стиснув зубы, она сложила на груди руки и застыла, глядя на мириады огней внизу.

– Похоже на волшебную страну, правда? – как можно беззаботнее заметила Присцилла минуту спустя.

Действительно, город был расположен на высоте свыше двух тысяч пятисот метров над уровнем моря. То место, откуда она смотрела, находилось в нижней части Боготы, и отсюда огни города поднимались вверх по спирали так высоко, что казалось, они висят в небе. Не верилось, что там живут люди.

– Тебе понадобится волшебник, чтобы выбраться отсюда, – съязвил Карлос, остановившийся прямо за ее спиной.

– Нет, нам понадобится автобус, – быстро сказала Присцилла, борясь с острым ощущением его близости.

– Комендантский час заканчивается в шесть утра.

Сердце ее затрепетало. Что он хотел этим сказать? Что они всю ночь будут вести переговоры?

– Мне не нравится, когда твои волосы стянуты в косу.

От этого замечания Присцилла растерялась еще больше. Мурашки побежали у нее по спине, когда он взял в руки ее косу. Она знала, что Карлос собирается сделать, но умом не принимала этого. Он не может по-прежнему любить ее волосы, не может по-прежнему желать ее! А может, это всего лишь жестокая игра в кошки-мышки? Ей хотелось посмотреть ему в лицо, но было страшно. Что, если Карлос только и ждет, чтобы она обнаружила свои чувства. Гордость взыграла в ней. Только бы он не услышал биения ее сердца! Стой спокойно, стой спокойно, лихорадочно повторяла она про себя.

Карлос расплетал косу так, словно получал чувственное наслаждение от прикосновения к ее волосам. Невыносимо было притворяться спокойной.

– Что тебе нужно от меня, Карлос? – невольно вырвалось у нее.

– То же, что и прежде.

Оборона Присциллы разлетелась на кусочки под напором неудержимого желания снова быть с ним. Жалкие остатки здравого смысла тщетно взывали к ней, уверяя, что Карлос попросту забавляется, используя свою власть над ней… Но ей нужно было самой убедиться, разобраться…

Она резко обернулась, руки взлетели в умоляющем жесте.

– Что ты хочешь этим сказать? – вскричала она, стремясь добиться правды.

Карлос продолжал удерживать прядь волос Присциллы, намотав ее на руку, темные глаза смотрели в упор.

– Хочу, чтобы этот день был моим, Присцилла. Или, точнее, ночь. Тебе нужен автобус. А мне нужно еще раз вкусить тебя.

До нее медленно доходило: еще раз вкусить… всего лишь раз… Плата за автобус.

– Простая сделка, не находишь? Всего лишь дай мне то, что два года назад дарила мне добровольно… желая получить от меня…

– Я ничего не получила тогда, – запротестовала Присцилла срывающимся голосом, содрогнувшись под тяжким грузом разбитых надежд. Злые огоньки загорелись в его глазах.

– Разве я не дал тебе все, что ты стремилась получить от любовника-латиноамериканца? Нет? Так позволь мне постараться и не разочаровать тебя сегодня ночью. У нас впереди много времени. Обещаю тебе пир жаркой чувственности.

Пылко, грубо, безжалостно!

Самое ужасное, что только с ним ей довелось испытать экстаз, запредельное блаженство. Никто другой за прошедшие два года не доставлял Присцилле такого наслаждения. Одна лишь мысль о его прикосновениях вызвала внутреннюю дрожь.

Но сейчас Карлос обращался с ней, как со шлюхой, – автобус был платой за ее тело.

Секс – это не любовь. Даже малейшего сходства между ними нет! Сердце Присциллы мучительно сжалось. А он тем временем, все крепче закручивая волосы вокруг ладони, притянул ее к себе. Второй рукой он поглаживал груди Присциллы, чувствуя, как твердеют соски. Глаза его загорелись торжеством – он понял, что это по-прежнему доставляет ей удовольствие.

– Прекрати! – прошипела она, ненавидя его за ту власть, что он имел над ней. Карлос насмешливо изогнул бровь.

– Тебе больше так не нравится?

Словно дьявол во плоти искушал ее. Да ей и самой не хотелось, чтобы он остановился. Однако она нужна ему лишь на одну ночь. Он сам так сказал, если только…

Что-то глубоко запрятанное, первобытное пробудилось в Присцилле. Карлос ведь сказал, что неженат… и все еще хочет ее. К тому же он явно собирается отплатить ей за оскорбленное самолюбие. Значит, дело за ней!

– Я так не могу… одна ночь… – пробормо тала она.

– Таковы обстоятельства, – вкрадчиво заметил он.

– Тогда позволь мне кое в чем убедиться, Карлос…

С бьющимся сердцем Присцилла скользнула рукой ему под рубашку, нащупала и медленно сжала сосок. Его прерывистое дыхание зазвучало музыкой: у нее тоже есть власть над ним. Это вам не улица с односторонним движением!

Вызывающе глядя ему в глаза, Присцилла заговорила, продолжая возбуждать его: