Ну еще бы, мысленно усмехнулась Линда, ведь они были полностью оставлены на мое попечение. Сначала она напоила их чаем, а по­том повела в свою спальню, где позволила от­крывать шкаф и стол с ящиками. Софи броси­лась примерять шляпки и туфли, а Джек - брать книги с полок и раскладывать их на полу акку­ратными стопками. Малыш был на удивление развитым для трехлетнего возраста, поэтому она, не удержавшись, обняла его и назвала умницей, после чего пришлось обниматься и с Софи тоже. Линда почувствовала легкий укол зависти к Соланж...

Люк Морнэ зашел к кузине поздно вечером. Она налила ему выпить и села напротив в маленькой гостиной.

—                  Мы все ходили к Линде домой на чай. Ты знаком с ее матерью? Дорогой мой, это гиря на шее у бедной девушки. Очаровательная, малень­кая, беспомощная и печальная, сетующая на то, что приходится жить здесь после гораздо более комфортабельного Бостона. Тяжело вздыхая, рас­сказала, что Линда отвергла предложение како­го-то мужчины, который хотел на ней жениться.

Люк улыбнулся.

—            Ах да. Крыса...

Соланж выпрямилась в кресле.

—               Ты знаешь о нем? Ты его видел?

—               Случайно оказался поблизости. Он совер­шенно не подходит Линде.

—                  Не то чтобы она очень разговорчива. Зна­ешь, она мне не говорила про то, что ей дела­ли предложение... Может быть, она и встретит мужчину здесь, хотя у нее ограниченный круг общения.

—              Оставим это. Питер приедет в субботу, что­бы отвезти вас домой?

Весьма многозначительная перемена темы!

—             Да, благослови его Бог. Он возьмет Джека и большую часть багажа, а я повезу Софи. Мы собираемся выехать очень рано. — Она украдкой бросила взгляд на Люка. - До того как Линда начнет убирать.

Если она ожидала, что Люк поддержит раз­говор, то ее ждало разочарование.

Когда утром Линда подошла к пансиону, у его дверей творилось нечто: Софи, не желавшую уезжать, с трудом затолкали в машину матери, а Соланж пристегивала Джека ремнями к заднему сиденью в джипе отца, который загружал багаж.

—                           Мы уезжаем! — крикнула Соланж, едва увидев Линду. — Это Питер. Идите поздорова­емся и попрощаемся!

Что и сделала, невзирая на задержку в рабо­те, опечаленная их отъездом Линда. Ей нрави­лась Соланж, и Соланж явно нравилась она; они могли бы стать подругами...

Маленькая улочка показалась ужасно тихой, когда две машины с семейством Уоллес отъе­хали, и Линда пошла за своими рабочими при­надлежностями.

Пришлось очень постараться, чтобы закон­чить уборку к шести часам, и следующая партия постояльцев подъехала к пансиону, едва она зак­рыла дверь комнаты. Еще раньше она успела прибрать и другой номер, куда жильцы уже въе­хали. Но, сказала себе Линда, еще одна неделя работы за двоих — это все, на что я способна.

Она сообщила об этом миссис Стоун, как только увидела ее.

—                       Все вы, молодые вертихвостки, одинако­вы, — мерзким голосом сказала миссис Стоун. — Стремитесь поменьше работать, побольше по­лучать.

—                 Что ж, — сладко пропела в ответ Линда, — тогда вам придется попытать счастья с другой молодой... вертихвосткой.

Миссис Стоун с ужасом и негодованием ус­тавилась на нее, но Линда не дала ей возмож­ности ответить. Она пожелала хозяйке доброго вечера и пошла домой. Она устала, и не просто устала, но еще и пала духом. Обозримое буду­щее казалось ей весьма мрачным. Счастливые часы, проведенные с Соланж и ее детьми, толь­ко усугубляли это ощущение.

Словно всего этого было недостаточно, мать встретила ее возбужденным щебетом: она уви­дела чудеснейшее платье в бутике!

—              Такого дивного цвета, бледно-бледно-голу­бого - ты ведь знаешь, как он мне идет, дорогая. Я просто обязана его купить. Уже много месяцев я ничего себе не покупала. Когда твой дорогой отец был жив, он ни в чем мне не отказывал.

Линда сняла туфли с уставших ног.

-                     Мама, у папы были деньги, у нас их нет. Нам хватает только на то, чтобы поддерживать существование. Сколько стоит платье?

Мать надулась.

-             Я знала, что ты будешь ругаться. - Она на­чала вытирать слезы: ей было так жалко себя! — Подумать только: все могло бы быть совсем ина­че, если бы ты не прогнала Алекса!

Слишком усталая, чтобы спорить, Линда пошла в кухню готовить ужин и, пока делала это, выпила чашку крепчайшего чая... А лучше бы бокал бренди или шампанского. Чего угод­но, лишь бы сбросить одолевающее ее гнету­щее чувство! Что-то нужно предпринять, но что? Ее мать твердо намерена оставаться несчастной в Тринити. Она всегда воспринимала как должное то, что все ее желания исполняются, и даже не пыталась понять, что теперь это не­возможно. Если не случится чуда...

Утром в понедельник, выходя из булочной, Линда столкнулась с входящим туда адвокатом Морнэ. Не тратя времени на вежливые привет­ствия, он выпалил:

— Вас-то мне и нужно. Подождите, пока я куплю пирожки. - Когда они вышли из магази­на, Люк продолжил: — Мой друг и коллега, у которого я здесь гощу, неожиданно остался без секретаря. А поскольку он чуть ли не единствен­ный практикующий здесь адвокат, у него нет времени обращаться в агентство или давать объявление. Не могли бы вы взять на себя эту работу по понедельникам и пятницам, до тех пор пока он все не уладит? С половины девято­го до одиннадцати утра, а затем с половины пятого до половины восьмого вечера.

Линда округлила глаза.

—                     Вы это всерьез? Вы думаете, я подойду?

—                   Не понимаю, почему бы и нет. Вы каже­тесь серьезной и умной девушкой. О, и у вас останутся свободными вторники и четверги.

—                       Значит, я по-прежнему смогу работать в книжном магазине?

—              Конечно. Его зовут Лэри Менсфилд. - Люк объяснил, как найти его контору. — Ступайте туда после одиннадцати и обговорите все это с ним.

Он кивнул на прощание и зашагал прочь. Лин­да смотрела ему вслед, не веря, что все это проис­ходит наяву, но твердо зная, что в одиннадцать будет в адвокатской конторе Менсфилда и поста­рается произвести самое лучшее впечатление.

Она поскорее покончила с покупками и по­спешила домой, где привела в порядок непос­лушные волосы, надела не такие потрепанные босоножки и, сказав матери, что вернется к лан­чу, направилась пешком на другой конец города.

Адвокатская контора находилось на уютной и тихой окраинной улочке, в старинном особ­няке. Ее попросили подождать, поскольку у мистера Менсфилда был клиент. Линда уселась в приемной и все десять минут проигрывала в уме различные варианты ответов на вопросы, которые ей могли бы задать. Но поскольку она понятия не имела, что это будут за вопросы, занятие было довольно бессмысленным.

В тот самый момент, когда Линда вошла в кабинет мистера Менсфилда, она поняла, что ей не о чем беспокоиться. Она увидела малень­кого мужчину средних лет, с тем простодуш­ным выражением на лице, которое у любой женщины сразу же вызывает желание окружить его материнской заботой. Лэри Менсфилд слыл великолепным адвокатом, которого знали и уважали в городе, пусть и рассеянным и забыв­чивым во всем, что не касалось работы или клиентов. На столе его сейчас была навалена беспорядочная груда бумаг, документов, раз­личных бланков и нераспечатанных писем.

Когда Линда вошла, он встал, отбросив бу­маги и опрокинув стаканчик с ручками и ка­рандашами.

- Мисс Уайт. - Он обогнул стол и пожал ей руку. — Люк Морнэ говорил мне, что вы, воз­можно, согласитесь помочь мне. Мой секретарь, миссис Холден, внезапно уехала - ее мать тя­жело заболела. Она, конечно, вернется, но до тех пор я нуждаюсь в помощи секретаря. - Он жестом предложил Линде сесть и вернулся за свой стол. - У вас есть опыт подобной работы? — Совсем нет... — Не было никакого смысла утверждать обратное. — Но мне вполне по си­лам отвечать на телефонные звонки, расклады­вать бумаги по папкам, сортировать почту, на­значать время приема, встречать и провожать клиентов.

Мистер Менсфилд пристально посмотрел на нее поверх очков.

—              Вы честны. Это похвально. Взять вас на ис­пытательный срок? Мне отчаянно нужен кто-то, кто помог бы разобраться с бумагами. Я не смогу назначить вам обычную плату, посколь­ку у вас нет опыта. Могли бы мы сойтись на... - И он назвал сумму, заставившую Линду захло­пать глазами.

—                       Я не стою так дорого, — честно сказала она. - Но за работу возьмусь с удовольствием.

—                    Она ваша — до возвращения миссис Хол­ден. Если через неделю я решу, что вы не заслу­живаете таких денег, я уменьшу плату. Рекомен­даций не нужно - Люк Морнэ, похоже, знает о вас достаточно. Начнете завтра? В половине де­вятого? Посмотрим, что у нас получится.

При всей своей внешней мягкости, подума­ла Линда, он, несомненно, себе на уме.

Следующие несколько месяцев были для Лин­ды самым счастливыми из тех, что прошли пос­ле смерти отца. Она разбирала по стопкам документы, отчеты, свидетельские показания, пись­ма и счета, раскладывала их по местам, поддер­живала порядок на столе мистера Менсфилда, составляла расписание слушаний в суде и следи­ла за тем, чтобы адвокат не сбросил его нечаян­но на пол и не потерял, отвечала на телефонные звонки, встречала и провожала посетителей. Она не пыталась делать работу, которая требовала мастерства миссис Холден, и не сомневалась, что этой леди предстоит свернуть горы, когда она вернется, но делала все, что могла, и адвокат, поняв пределы ее возможностей, не жаловался.

И за все это время она только несколько раз мельком видела Люка Морнэ. Краткое «доброе утро», если он заходил к Менсфилду, взмах руки, если он попадался ей по пути домой... Она говорила себе, что ему нет нужды делать боль­шее, нежели просто отмечать ее присутствие, но, тем не менее, испытывала разочарование.

Всем людям, которые мне безразличны, я нравлюсь, сердито думала Линда. А когда попа­дается человек, которого мне хотелось бы уз­нать получше, он игнорирует меня...

Сезон был в разгаре, когда миссис Уайт получила приглашение погостить у пожилой четы, с которой она и ее муж когда-то были дружны. Дружба в последнее время сошла на нет, но теперь, когда стали забываться печаль­ные обстоятельства, сопутствовавшие смерти мистера Уайта, бывшие приятели вдруг почув­ствовали горячее желание встретиться с Мелани.

— Как это мило! - воскликнула она. — Ко­нечно, я должна принять приглашение! Какое счастье пожить прежней жизнью, даже если это всего на несколько недель! Ты ведь сможешь управиться здесь одна, правда, Линда? Ты так редко бываешь дома, и, хотя я не хочу сказать, что ты совсем забросила меня, иногда я чув­ствую себя очень одинокой. Мне совсем нечем заняться, — ворчливо добавила миссис Уайт.

В ответ на это многое можно было бы ска­зать, но Линда промолчала. Она лишь заверила мать, что все будет в порядке, и спросила:

—                    Тебе ведь необходимы перемены, верно? Когда они тебя ждут? Нам нужно позаботиться о билетах. Кто-нибудь встретит тебя на вокзале?

—                 Да как же я смогу управиться одна? Мне понадобится какая-нибудь новая одежда...

Линда подумала о небольшой сумме в банке.

—                     Мы что-нибудь придумаем. К тому же у тебя есть несколько красивых платьев...

—                     Я носила их в прошлом году, — оскорб­ленно произнесла мать, — их все видели. — По­молчав, она добавила: — В конце концов, я ведь отдаю тебе половину пенсии.

Нельзя ссориться, подумала Линда.

—                     Ты получишь ее полностью за то время, которое будешь отсутствовать, - мягко замети­ла она. — И мы вместе позаботимся о твоем но­вом гардеробе.

—                        Должна сказать, Линда, что, с тех пор как умер отец, ты стала заносчивой и черствой. Полагаю, это результат заточения в этом до­мишке и полного отсутствия общения.

—               Теперь, когда я работаю в конторе мисте­ра Менсфилда, у меня нет времени на обще­ние. А без моей работы, мама, мы никак не сможем обойтись. Когда ты уезжаешь?

—                 В пятницу. В четверг я возьму пенсию, так что у меня будет немного денег. Завтра я хочу

зайти в бутик и посмотреть, смогу ли я себе что-нибудь позволить. — Она посмотрела на дочь. — Сколько денег я могу потратить?

Когда Линда ответила, она заявила:

—                   Этого мне ни на что не хватит, но, пола­гаю, я обязана уложиться.

Да, разговор состоялся в высшей степени не­приятный, вздохнула Линда, ложась в постель и производя в уме расчеты. Миссис Холден не вечно будет ухаживать за больной матерью. Рано или поздно она, Линда, лишится этой работы, а когда лето подойдет к концу, — то и осталь­ных доступных ей. Конечно, она будет эконо­мить в отсутствие матери, но с осени дом при­дется отапливать, и электроэнергии будет ухо­дить куда больше.

Она еще раз взбила подушку и приказала себе думать о чем-нибудь другом. Но это оказалось еще хуже, потому что первым, что пришло на ум, было полное отсутствие интереса к ней со стороны Люка Морнэ...

Миссис Уайт потратила гораздо больше де­нег, чем ей выделила Линда.

—                Там был такой богатый выбор, - щебета­ла мать, — и вполне разумные цены! Было глу­по упускать такую возможность.

Линда, расставляя по полкам книги и слу­шая веселую болтовню Джил, вспоминала день отъезда матери...

Мистер Менсфилд был рассеяннее, чем обычно, и приходившие к нему клиенты за­держивались тоже дольше обычного. Был почти час, когда она наконец освободилась, но, уходя, обнаружила нацарапанную адвокатом запис­ку, в которой тот просил ее вернуться на час во второй половине дня, поскольку нужно было подобрать бумаги для завтрашнего слушания.

Линда поспешила домой, поела и бросилась по магазинам, чтобы купить матери все необхо­димое в дорогу, при этом в ушах ее не переставая звучал дрожащий голос Мелани: ей нужно было так много рассказать дочери о своих планах, а она даже не удосужилась задержаться и выслу­шать. Линда бежала из универмага в хозяйствен­ный магазин, из булочной — к зеленщику и мо­лила о том, чтобы Бог послал ей терпения.