Она выбрала один-два наименее кричащих наряда и отложила в сторону на случай, если миссис Спаркс захочет их взять, засунула все остальное в пластиковые мешки, а затем от­крыла шкатулку с драгоценностями матери. Там лежали нитка жемчуга, кольца, броши и серь­ги. Все это теперь принадлежит, наверное, мне, подумала Линда и закрыла шкатулку. Можно было бы надеть жемчуг на свадьбу, но все ос­тальное придется убрать — до тех пор, пока не появится случай чем-нибудь из этого восполь­зоваться.

Она немного поплакала, вспоминая родите­лей. Я теперь сирота, подумала Линда, и на нее внезапно нахлынула жалость к себе. Однако рас­судительность в конце концов взяла верх, и она напомнила себе, что выходит замуж за челове­ка, который очень ей нравится, и будет жить с ним в чудесном доме. И сделает все от нее зави­сящее, чтобы эта жизнь была счастливой...

Вскоре вернулся Люк с новостями: священ­ник обвенчает их через два дня, в десять часов утра, если она не имеет ничего против. Что же до миссис Спаркс, то он договорился, что она будет приходить раз в неделю, чтобы содержать дом в надлежащем порядке.

— Потому что мы, конечно, будем время от времени приезжать сюда, пусть даже на несколь­ко дней. А теперь скажите, что мне делать с ве­щами вашей матери? — спросил Люк.

Она плакала, бедная девочка. Чем скорее они освободят дом от навевающих горькие воспо­минания вещей, тем лучше.

—                  Я наполнила три мешка. Не могли бы вы отвезти их в благотворительный магазин? Ближайший находится в Портленде.

-                 Хорошая идея. Надевайте пальто и шляп­ку, мы поедем вдвоем. Я пока отнесу вещи в машину.

Переодевшись и приведя в порядок лицо и волосы, Линда выглядела уже гораздо лучше. Несколько миль до Портленда они проехали, обмениваясь веселыми репликами. И к момен­ту, когда оказались у магазина, где отдали три пластиковых мешка, Линда была вполне гото­ва к тому, чтобы зайти в кафе в конце крутой улочки и выпить чаю со свежеиспеченным масляным печеньем.

Их обвенчали два дня спустя ветреным дож­дливым утром. Но несмотря на ужасную пого­ду, в церковь пришло на удивление много лю­дей: доктор Менсфилд и его коллеги, мистер Ривз и Джил, миссис Беркли и миссис Спаркс, даже жена булочника с сердитым лицом.

Все окружили их, когда закончилась скром­ная церемония, осыпали добрыми пожеланиями и долго махали вслед, когда Линда и Люк сели в «крайслер» и двинулись в сторону Льюистона...

У них был ранний завтрак, после чего Люк отнес багаж в машину, запер коттедж, шутли­во пожелав ему не скучать до весны, когда они вернутся. Затем усадил Линду и поехал в цер­ковь, даже не дав Линде предаться печальным сожалениям. Теперь он тоже продолжал весело болтать: о неожиданной радости встречи с дру­зьями на церемонии, об испортившейся пого­де, о том, как хорошо будет снова увидеть Смо-уки и Шодэ.

—                  У меня скопились горы работы, — сказал он некоторое время спустя, — поэтому ты не так часто будешь меня видеть в ближайшие дни. Но это даст тебе время привыкнуть к дому и сделать необходимые покупки в магазинах. Дол­жен тебя предупредить: чем ближе к Рождеству, тем интенсивнее будет наша светская жизнь. Что даст тебе возможность познакомиться с моими друзьями.

—                О, у тебя много друзей и ты вовсю враща­ешься в свете?

—                   Друзей у меня много. И я веду светскую жизнь, но очень скромную.

Погода все ухудшалась. Подъезжая к Мэди­сону, Люк заметил:

—                 Мы остановимся на ланч. — Он с улыбкой повернулся к Линде. — Я уже забыл, когда мы завтракали. Здесь есть славное местечко, где вкусно готовят.

Люк свернул с шоссе и остановил машину у красивого большого дома на краю городка. Ка­ким удовольствием было попасть в его уютное тепло после путешествия под мрачным небом среди потоков дождя! Линда, которую привет­ливая официантка проводила в дамскую ком­нату, вернулась и увидела, что Люк сидит за стройкой бара.

— Надеюсь, ты голодна. Я — да. — Бармен поставил перед ними два бокала с шампанс­ким. — За наше совместное будущее, дорогая.

Возможно, это из-за шампанского она сра­зу почувствовала приятное возбуждение.

Они съели на ланч запеканку из грибов, и утку под апельсиновым соусом, и выпили це­лый кофейник восхитительного кофе с хрустя­щими булочками.

Глядя на бушующие за окном стихии, Лин­да совсем не хотела опять выходить наружу.

Поездка вышла немного напряженной. Не переставая хлестал дождь, порывами налетал сильный ветер, но Люк спокойно и уверенно вел большую мощную машину по хорошей и почти пустой дороге. Он молчал, лишь время от времени объясняя Линде, мимо чего они про­езжают.

Только поздним вечером они достигли при­городов Квебека, и, не заезжая в город, Люк свернул на дорогу, ведущую к его дому. По уз­ким улочкам он ехал медленно и вскоре затор­мозил у парадной двери особняка. Окна ниж­него этажа приветливо светились, и секунду спустя дверь распахнулась, выпустив наружу сноп ярких лучей, в котором возникли силуэты Бонно и Мари.

Адвокат вышел из машины, открыл перед Линдой дверцу и повел сквозь дождь и ветер навстречу рукопожатиям, радостным улыбкам и взволнованным возгласам. Линдой тут же зав­ладела миссис Бонно, которая помогла ей раз­деться и проводила в туалетную комнату в кон­це холла. Линда была усталой и голодной и меч­тала поскорее оказаться в постели, но она толь­ко ополоснула лицо холодной водой, чтобы прогнать сон, привела в порядок волосы и вер­нулась в холл.

Бонно вносил их багаж, а Люк вернулся к машине, чтобы завести ее в гараж. Линда, оста­новившаяся посреди холла, вдруг почувствова­ла себя очень неуверенно. Но всего на мгнове­ние, поскольку на верхней площадке лестни­цы появилась Мари со Смоуки на руках, а сле­дом за ней величаво ступал Шодэ.

Когда Морнэ вернулся, Линда сидела на корточках, обхватив руками пса, а Смоуки удоб­но устроился у нее на плече. Люк бросил паль­то на стул, получил причитающиеся ему вос­торженные ласки от Шодэ и помог Линде под­няться.

-                      Добро пожаловать домой, Линда. Мари уже приготовила ужин. Ты, должно быть, голодна, к тому же ждешь не дождешься, когда окажешься в постели. Утром можешь спать сколько угодно — я уеду на весь день, Прости меня за это, но Бонно позаботятся о тебе.

Он взял ее за руку и провел через высокие двойные двери в комнату с высоким потолком, украшенным лепниной, и с огромными окна­ми. Белые стены были увешаны картинами в золоченых рамах, а мебель идеально вписыва­лась в стиль комнаты — большой прямоуголь­ный стол красного дерева, такие же стулья, обитые гобеленом, массивный буфет со столо­вым серебром и широкий камин, искусно об­лицованный мрамором.

—                        Какая чудесная комната! - воскликнула Линда, на мгновение забыв об усталости.

Люк усадил ее за стол, накрытый на два прибора. Несмотря на поздний час, серебро и хрусталь сверкали на кружевных салфетках, а в вазе синего стекла стояли свежие цветы. И ужин, когда его подали, оказался восхититель­ным: куриный бульон, золотисто-кремовое суфле и, наконец, фрукты в желе и воздуш­ные булочки.

—                  И поскольку сегодня — день нашей свадь­бы, шампанское обязательно, — сказал Люк и улыбнулся ей через стол. — Ты была очарова­тельной невестой, Линда.

Она удивленно округлила глаза.

—                     В вышедшем из моды костюме и в един­ственной подходящей шляпке, которую я смог­ла найти в городе?

—                        И все-таки самой красивой! Необычный свадебный день, конечно, но я наслаждался каждой его минутой.

—                    Правда? Да, наверное, я тоже... за исклю­чением последних часов пути.

—                        Прости за то, что потащил тебя в такую непогоду, но, по крайней мере, этот день ты никогда не забудешь. — Люк внимательно по­смотрел на ее усталое лицо. — Тебе не терпится лечь в постель, не так ли? Никакого кофе - он испортит тебе сон. Мари покажет тебе твою ком­нату. - Он встал и проводил Линду до двери, у которой наклонился и поцеловал ее в щеку. — Спокойной ночи.

Засыпая на ходу, Линда последовала за мис­сис Бонно вверх по широкой лестнице, по га­лерее, затем в мягко освещенную спальню.

—                 Я осмотрюсь здесь завтра, — пробормота­ла Линда, когда Мари, задернув шторы, вклю­чила настольную лампу у кровати и, пригла­шающе похлопав по откинутому покрывалу, удалилась с широкой улыбкой и ласковым «спо­койной ночи».

Линда почистила зубы, умылась, сбросила с себя одежду и, упав на кровать, немедленно заснула...

Когда она проснулась, румяная кругленькая девушка раздвигала шторы на окне, за кото­рым серело хмурое утро. Линда, сев в постели, поздоровалась с ней по-французски так мас­терски, что в ответ на нее обрушился поток незнакомой речи.

Линда попробовала еще раз. - Я не понимаю. - Это была одна из первых полезных фраз, которые она выучила.

Девушка улыбнулась, взяла со столика у окна поднос и подала его Линде в постель. Линда, с трудом подыскивающая нужные слова, с об­легчением заметила лежащую рядом с чайнич­ком записку. Неразборчивыми каракулями Люк желал ей доброго утра, советовал поплотнее позавтракать и, взяв Шодэ, отправиться на прогулку. Он обещал к шести часам вернуться домой.

Линда выпила чаю, перечитала записку и встала. Ванная комната так и манила своей рос­кошью: глубокой ванной, полками, на кото­рых лежали полотенца, мыло и все мыслимое, что только могло бы ей потребоваться. Однако Линда ограничилась лишь тем, что полежала минут двадцать в душистой воде. Вернувшись в спальню, она надела тот же костюм, что и на­кануне, собрала волосы в привычный узел, немного подкрасилась и спустилась вниз.

Бонно, чем-то занимавшийся в холле, по­приветствовал ее и повел в маленькую ком­натку, где они завтракали в первый ее приезд. Стол был накрыт у камина, где полыхало веселое пламя и Шодэ со Смоуки уже поджида­ли ее.

Это мой дом, сказала себе Линда, когда Бон-но подал ей кофе с тостами и спросил, хочет ли она яичницу с беконом, яйца всмятку или, возможно, омлет... И я действительно здесь живу, снова сказала себе Линда, с аппетитом поедая глазунью и думая, что тост с мармела­дом и еще одна чашка кофе ей совсем не по­вредят. Она протянула остатки тоста Шодэ и, когда Бонно зашел узнать, не нужно ли ей чего-нибудь еще, спросила:

—                    Мистер Морнэ ушел очень рано? Бонно говорил на хорошем английском, но

с заметным акцентом.

—                 В половине восьмого, мадам. Я так понял, что ему нужно подготовить документы к сегодняшнему слушанию.

—                   Вы давно уже живете с Люком?

-                        Я учил его кататься на велосипеде, ма­дам, когда служил дворецким в доме его родителей. Когда они удалились на покой, я стал его дворецким, а моя жена — экономкой.

Линда отставила чашку.

-              Бонно, здесь для меня все так ново. Я была бы рада, если бы вы мне помогли...

-              С огромнейшим удовольствием, мадам. Мы с Мари готовы во всем помогать вам. Если вы закончили завтракать, давайте пройдем в кух­ню, и мы расскажем вам, если угодно, как ве­дется хозяйство. Мари не очень-то хорошо го­ворит по-английски, но, если понадобится, я переведу. Возможно, вы пожелаете заказать что-нибудь на обед, или проверить белье и посуду, или осмотреть кладовые.

—                 Спасибо, Бонно. Мне бы хотелось узнать как можно больше, но я вовсе не намерена командовать. - Она поколебалась. Бонно был старым слугой этой семьи и, возможно, ждал каких-то объяснений. Она осторожно сказа­ла: — Видите ли, Бонно, мы с Люком поже­нились даже без помолвки. Я недавно потеря­ла мать, и в Штатах меня уже ничто не дер­жало.

—                          Мы с Мари очень довольны, что месье наконец обрел семейное счастье. Мы уже давно мечтали об этом и рады приветствовать вас и служить вам так же, как служим ему.

Это звучало несколько выспренне, но Лин­да не сомневалась в искренности сказанного.

—                Спасибо вам... и Мари. Я знаю, что я... мы будем счастливы здесь. Так можно, я пойду сей­час с вами?

—                     Конечно, мадам.

Бонно пересек холл и открыл перед Линдой дверь рядом с лестницей. Они миновали корот­кий коридор и вошли в кухню. Это было огром­ное помещение, выходящее большими окнами на задний двор. На первый взгляд оно казалось старомодно обставленным. Однако здесь наряду с большим дубовым столом в центре и с вмес­тительными буфетами со сверкающими каст­рюлями и сковородами имелись все необходи­мые современные приспособления.

Мари Бонно не было видно. Но, видимо, она услышала, как они вошли, и что-то крикнула мужу через открытую дверь в одной из стен, а вскоре появилась и сама, неся корзинку с яй­цами. Она поставила корзинку на стол, поздо­ровалась с Линдой и предложила ей стул.

Линда села у стола, слушая разговор Бонно с женой и стараясь хоть что-нибудь понять, в чем в конце концов отчаялась. Да, нужно как можно скорее начать брать уроки!

Мадам Бонно прервала ее мысли, став ря­дом, с блокнотом и карандашом.

—                           Сегодняшний обед, — сказал Бонно. — Мари уже составила меню, но, может быть, вы пожелаете чего-то другого?

—                Нет-нет, конечно нет. Но мне бы хотелось узнать, что у нас сегодня будет...

Она покинула кухню час спустя, получив подробное представление о ежедневной рутине Бонно. Им помогали девушка, Флоранс, кото­рая принесла Линде утренний чай, и садовник. А дважды в год, когда требовалось произвести генеральную уборку, приглашались две мест­ные женщины.

—                        Если в доме намечаются гости, — объяс­нил ей Бонно, - мы нанимаем дополнительную прислугу.

Совершенно очевидно, что это было пре­красно организованное хозяйство, и ее помощь здесь не требовалась.

Линда надела пальто и спустилась с Шодэ по ступенькам террасы в тщательно ухоженный сад с красиво подобранными кустарниками, декоративными деревьями и мощенными кам­нем узкими дорожками. Дорожки разбегались во всех направлениях, а вдоль них в самых неожи­данных, но удобных местах были расставлены скамейки и декоративные скульптуры в неоклас­сическом духе. Кто бы ни спланировал это ве­ликолепие, он, несомненно, обладал мастер­ством и прекрасным вкусом. Линда немного побродила по дорожкам, глядя, как Шодэ с достоинством скачет по газонам, время от вре­мени подбегая к ней, дабы удостовериться, что хозяйка на месте. Сад необыкновенно хорош даже зимним днем, а летом, наверное, отсюда даже уходить не хочется, подумала Линда.