Дайана Кобичер Волшебный мир

1

После долгих часов утомительного пути в десятке с небольшим миль от Тринити они по­пали в пробку. Как выяснилось позже, на сколь­зкий асфальт из леса выскочил олень, упал и сломал ногу.

—                            Олень! — жалобно простонала Мелани Уайт, выслушав отчет вернувшейся дочери, и уронила все еще красивую белокурую голову на подголовник.

Линда прикусила губу. Ее сердце разрыва­лось от жалости и сочувствия к бедному живот­ному, но, поскольку ответственность за судьбу матери и за ситуацию в целом лежала теперь на ней одной, бодро произнесла:

—                      Не волнуйся так. Скоро приедут служа­щие заповедника, заберут его, и все будет в порядке.

—               Но... олень, — беспомощно повторила Ме­лани. — Мы будем жить среди оленей... а может, даже волков...

Линда, уже начиная терять терпение, возра­зила:

—                       Мама, но ты же с детства бывала в этих местах. Почему тебя так пугает жизнь здесь?

Мелани, в голосе которой появились вдруг сварливые нотки, заметила:

—                        Видишь ли, я уже успела привыкнуть к другому обществу. Проводить месяц-другой в Тринити — это одно, но навечно поселиться здесь — совсем другое.

-                 Но ведь у нас нет выбора, мама, — сокру­шенно заметила Линда. — К тому же и здесь живут люди, и многие из них — твои добрые знакомые.

Миссис Уайт, ничего не ответив, продол­жала безутешно качать головой, а по ее щекам заструились слезы.

Стараясь справиться с растущим раздраже­нием — совершенно новым для нее чувством, — Линда вышла из машины, чтобы достать из ба­гажника плед и сумку с термосом и бутерброда­ми. С холмов полз холодный апрельский туман, уже сгущались сумерки. Такие же холод и сум­рак грозили воцариться и в ее душе, но она изо всех сил сопротивлялась этому. Сейчас, как никогда, она должна быть собранной, спокой­ной и рассудительной.

Из безоблачной благополучной жизни их, словно ураганом, вырвала целая череда несча­стий и выбросила ненужным обломком на эту узкую, затерявшуюся среди лесистых холмов дорогу. Сначала пропал Хьюз, сразу же вслед за этим умер от инфаркта папа...

Линда подавила внезапный приступ рыда­ний и только плотнее закуталась в светлое пальто из верблюжьей шерсти. Она обогнула машину, краем глаза отметив нетерпеливые, раздосадо­ванные лица за запотевшим стеклом стоящего за ними побитого «форда», и открыла багаж­ник. С остановившимся взглядом она застыла над тем малым, что осталось от их прежней жизни, видя перед собой не чемоданы и бау­лы, а исполненное сочувствия лицо мистера Коула. В ушах как наяву звучал его скрипучий, лишенный интонаций голос.

—                       Никто не застрахован от предательства... никто не застрахован от предательства... - сно­ва и снова повторял этот голос.

Линда тряхнула головой. Нет никакого проку в том, чтобы без конца бередить свои раны. Нуж­но продолжать жить. Она не очень-то понимала, каким образом ее весьма состоятельный отец, владевший на паях с Хьюзом рекламным агент­ством, оказался банкротом и какую роль во всем этом сыграл Хьюз, но что было, то было - и все пути назад уже отрезаны...

Раздавшийся сзади автомобильный сигнал вернул ее к действительности. Линда подняла голову и увидела, что передние машины уже начали медленное движение. Она быстро доста­ла сумку из багажника, захлопнула его и, мах­нув рукой разъяренным хозяевам «форда», вер­нулась в машину.

Мать с горечью хмыкнула.

—              Термос, бутерброды... Сразу вспоминается бойскаутское детство.

—          Вот видишь, мама, — попыталась пошутить Линда, заводя «шевроле» и пристраиваясь в хвост успевшей отползти довольно далеко колонне, — у всего есть свои положительные стороны.

Мелани вскинулась:

—                Как ты можешь с этим шутить? Мы нищие, ты понимаешь, нищие! — Она издала короткое рыдание. - У нас нет денег. Как мы будем жить? Мой чудесный дом пошел с молотка. А что я буду носить? Я не привыкла ходить в рванье.

-                    Зато мы расплатились с долгами, и у нас есть этот домик в Тринити. Я буду работать. Мы справимся.

—               Твой бедный отец, услышь он нас сейчас, перевернулся бы в гробу, — произнесла миссис Уайт и оскорбленно замолчала.

Линда глубоко задумалась. Как же несчастье меняет людей! Мать всегда была милейшей, обаятельнейшей женщиной, возможно немно­го и избалованной мужем, на с мягким, по­кладистым характером. Теперь же, искоса по­глядывая на ее обиженное, капризное лицо, она недоумевала... Да нет, наконец сказала себе Линда, все дело в стрессе.

На Линду снова нахлынули тревожные мыс­ли о непредсказуемом будущем. Что ж, после продажи дома и мебели у них хотя бы осталось бесплатное жилье и некоторая сумма денег. Лин­да всегда любила их домик на побережье, где они время от времени проводили лето. Правда, мать, которой он достался по наследству от родителей, вечно сетовала на отсутствие при­вычной для нее светской жизни в маленьком провинциальном Тринити, но именно поэто­му жить там будет намного дешевле.

Она найдет работу. В летние месяцы навер­няка отыщется какое-нибудь место в кафе, или в отеле, или в магазине. Зимой, видимо, при­дется труднее: Тринити погружается в спячку и безмолвие. Но до Портленда рукой подать — в самом крупном городе штата что-то да найдет­ся для нее...

Уже в более приподнятом настроении Лин­да снова взглянула на мать. Та с отстраненным видом жевала бутерброд, глядя на пролетающие мимо редкие огоньки. Дорога наконец была свободна, и они уже подъезжали к Тринити.

— Если бы ты не прогнала Алекса, все было бы иначе, — осуждающе заявила Мелани, вы­тирая пальцы салфеткой.

Это обвинение звучало уже не впервые, и Линда, устав отвечать на него и отчаявшись что-либо доказать матери, промолчала, но снова помрачнела. Ах этот Алекс, безмерно преданный ей Алекс! Серьезный Алекс, солидный Алекс! Алекс, который дал понять, что, как только по­лучит повышение по службе в своей компании, немедленно сделает ей предложение... Нуда, Лин­ду вполне устраивала его сдержанность, очевид­но вызванная тем, что он не хотел давать воли чувствам до свадьбы. Перспектива жизни с ним не казалась очень уж захватывающей, но любя­щий муж, и дети, и уютный дом наверняка дол­жны были принести ей счастье. А со временем она, возможно, смогла бы полюбить и мужа...

Линда хотела выйти замуж, поскольку ей уже исполнилось двадцать пять лет. Но с тех самых пор, как она окончила школу, всегда находилась какая-нибудь причина, по которой Линда не мог­ла покинуть родительский дом, научиться чему-нибудь и стать независимой. Работать ради денег у нее не было необходимости, а мать хотела всегда иметь свое единственное чадо под рукой. Отец же всегда и во всем с ней соглашался...

Возможно, со временем Мелани потребова­ла бы, чтобы Линда порвала и с Алексом, од­нако после смерти мужа ее позиция резко из­менилась. Зять, занимающий солидное положе­ние, мог бы решить все их проблемы... А она, неблагодарная дочь, прогнала его!

Погруженная в свои мысли Линда едва не пропустила поворот на Тринити.

Ах, как она мечтала о том, чтобы Алекс, отправившийся в деловую поездку как раз на­кануне несчастья, поскорее вернулся! Оказа­лось, что процедура объявления банкротами влечет за собой массу бумажной работы, а так­же долгие и изматывающие визиты суровых людей с портфелями. Поскольку Мелани зая­вила, что не хочет иметь к этому никакого от­ношения, Линда до изнеможения отвечала на их вопросы и заполняла всяческие бланки. У нее даже не было времени погоревать об отце. Вы­нужденная уволить экономку и маленькую слу­жанку с веселым лицом, она взвалила на себя и все домашние хлопоты, в то время как мать сидела, то уставившись в пустоту, то хныча... Но если она рассчитывала получить от Алекса помощь и жилетку, в которую можно поплакать­ся, то глубоко ошиблась. Он был заботлив, добр, но Линда сразу же поняла, что он никогда не женится на ней. Алекс занимал важное положе­ние в своей фирме, а женитьба на дочери чело­века, который оказался столь непредусмотритель­ным, что взял себе в партнеры нечистого на руку Хьюза и к тому же умер в самый неподходящий момент, вложив все деньги в новый рекламный проект, вряд ли благоприятно сказалась бы на его дальнейших перспективах.

Алекс терпеливо выслушал ее, заметил, что ей очень повезло иметь в советчиках такого ува­жаемого человека, как их семейный адвокат мистер Коул. Он посоветовал во всем идти на­встречу «властям», не пытаться что-либо оспа­ривать, поскольку ответственность за все действительно лежит на «нашем бедном мистере Уайте». И выразил надежду, что вырученных от распродажи имущества денег хватит, чтобы погасить все долги.

Линда сидела и глядела на него — красивого серьезного мужчину тридцати с небольшим лет, обладающего прекрасными манерами, честного в своих сделках и никогда не ввязывающегося в сомнительные авантюры. Видимо, это работа виновата в том, что его сердце очерствело, ду­мала она, а здравый смысл победил желание помочь ей любой ценой или хотя бы утешить ее.

—                   Какое счастье, — тихим напряженным го­лосом произнесла Линда, — что ты еще не пре­поднес мне кольца и мне не придется возвра­щать его.

Алекс казался немного удивленным.

—               Я не думал, что мы обсуждаем будущее, — сказал он.

—                        В этом нет необходимости, не так ли? У меня его нет, а твое — слишком важно для тебя, верно?

Он мрачно согласился:

—                  Это действительно так. Я рад, Линда, что ты достаточно умна, чтобы понимать это, и я надеюсь, что ты всегда будешь относиться ко мне как к другу. Если я могу чем-нибудь по­мочь... Я могу оказать вам финансовую помощь?

—                   Денежными вопросами занимается мистер Коул, но спасибо за предложение. Думаю, мы пре­красно справимся, как только все это закончится.

Она попрощалась с ним у двери, стараясь не расплакаться от обиды, и вернулась к мате­ри, сидевшей в гостиной, только для того, что­бы услышать:

—                  Какое счастье, что у тебя есть Алекс! Уве­рена, он знает, как нам лучше поступить. Скромная свадьба — и как можно скорее.

—                        Алекс не собирается жениться на мне, мама. Это испортит ему карьеру.

Линда, как всегда, чувствовала себя вино­ватой перед матерью, казавшейся такой краси­вой и такой несчастной. Мелани явно нужда­лась в том, чтобы кто-то сделал ее жизнь столь же легкой, какой она была прежде. Ей так и не удалось убедить мать в том, что не она виновата в разрыве с Алексом...

Она остановила машину на узкой улочке с уютными коттеджами по обеим сторонам и взглянула на Мелани. Та сидела, опустив голо­ву и по-прежнему утирая платком лицо, и была похожа на горюющего ребенка.

— Приехали, мама.

Линда крепко обняла ее. Мир матери рухнул в одно мгновение, и, хотя жизнь никогда сно­ва не станет прежней, дочь поклялась сделать ее по возможности счастливой для Мелани.

До их домика с небольшим садом, выходя­щим на узкую дорожку вдоль кромки воды, им пришлось пройтись, потому что ближе место для машины не было предусмотрено. В несколь­ких минутах ходьбы находилась центральная улица, но здесь царили ничем не нарушаемые тишина и спокойствие.

Вот уже много лет в их отсутствие за домом приглядывала женщина из местных. Линда пре­дупредила ее письмом, и теперь, войдя внутрь, они обнаружили, что в комнатах прибрано, а в маленьком холодильнике стоят продукты и молоко.

Миссис Уайт в растерянности остановилась.

—                        Он такой маленький, — жалобно произ­несла она, но Линда смотрела по сторонам с удовольствием и облегчением.

Это был настоящий дом: маленькая гости­ная, дверью и окнами выходящая в сад, кро­шечная кухонька, а поднявшись по узкой лест­нице, можно было попасть в две спальни, с ванной между ними. Мебель была простой, но удобной, шторы — из цветастого веселого сит­ца, а еще там был настоящий камин.

Она обвила мать руками.

—                  Мы выпьем чаю, а потом я принесу вещи и узнаю, не позволят ли мне подержать маши­ну в гараже до тех пор, пока мы ее не отдадим.

«Шевроле» был оставлен им только для пе­реезда. И по договоренности, в Тринити его должен был забрать судебный исполнитель.

Линда чувствовала себя ужасно усталой, ло­жась в постель. Она позаботилась о багаже и машине, развела огонь в камине и приготовила легкий ужин, а затем устроила на ночь мать. Это был нелегкий день, думала она, сворачи­ваясь клубочком под одеялом, но наконец-то мы здесь, в Тринити, ни цента никому не дол­жны и даже имеем маленький счет в банке. Рас­считывать нам придется только на себя. Мистер Коул слишком стар, для того чтобы служить настоящей опорой и поддержкой, а об Алексе нельзя сказать даже этого.

— Ну и скатертью дорога, — произнесла Лин­да вслух. Утром она поставила машину в гараж у бли­жайшего кафе, а затем отправилась на главную улицу за покупками. Мать сказалась измучен­ной долгой вчерашней дорогой и осталась рас­паковывать свою одежду. Не очень-то хорошее начало дня, но стояло чудесное утро, и малень­кий город сверкал в лучах весеннего солнца.

Почти все магазины были открыты, поджи­дая ранних посетителей, и Линда не спеша об­ходила их, останавливаясь перед витринами и читая вывешенные в них объявления. Она зака­зала доставку молока, а также приобрела пару местных газет. Линда купила отбивные у мяс­ника, который помнил ее по прошлым приез­дам, и перешла улицу, чтобы зайти в лавку зе­ленщика, который тоже хорошо ее помнил, так что она уже совершенно освоилась, когда вхо­дила в булочную за последними покупками.

Восхитительный запах свежеиспеченного хлеба защекотал ей ноздри, а при виде разло­женных на прилавке булочек, пирожных и пе­чений у нее разбежались глаза. Она стояла в нерешительности, не зная, что выбрать, ког­да колокольчик над входной дверью снова заз­венел. Обернувшись, Линда столкнулась с при­стальным взглядом светло-голубых глаз и по­краснела, отчаянно злясь на себя за преуве­личенность реакции. Впрочем, незнакомец, за­нявший собой чуть ли не весь дверной проем, когда входил, был очень красив — на несколь­ко грубоватый манер — с прямым носом, вы­соко вырезанными ноздрями и тонкими губа­ми. На нем был мешковатый костюм из твида, а каштановые волосы отчаянно нуждались в расческе...